Хранитель талисманов 2 (СИ) - Давыдова Юлия Викторовна

— Я знаю, госпожа, — ответил Никита.

Гинева кивнула:

— Что ж, не буду лгать, я за этим и прилетела. Получить клятву от тебя, хранитель, значит крепче связать нити магического плетения нашего мира. Если между мной и тобой не будет разлада, это укрепит щит Алавии против любых опасностей.

Велехов опустил голову в знак согласия:

— Пусть так и будет.

Берегиня сняла с пояса маленькую плоскую чашу, расписанную с обеих сторон и опустила так, чтобы Никита смог положить на неё руку. Потом вынула кинжал из ножен на бедре и приставила его острое лезвие к запястью хранителя:

— Повторяй за мной, если готов.

Ветер похолодел, предчувствуя магию, и заструился по телу Никиты, вызывая приятную дрожь.

— С моей кровью отдаю волю свою берегине, что стоит передо мной, — произнесла Гинева, и Велехов повторил эти слова.

В чашу упали первые красные капли.

— И принимаю её волю, как свою, — говорила берегиня. — Откликнусь на её зов, где бы я ни был, и выполню ею сказанное или начертанное, каков бы ни был этот приказ…

Символы на плоской чаше вспыхивали, напитываясь кровью. С каждым словом Никиты лезвие мягко рассекало его кожу, окольцовывая запястье красной линией. И когда она сомкнулась кончиками, Гинева протянула кинжал хранителю. Он повторил то же самое с её рукой, услышав и её клятву — не подвести его, когда ему будет нужна помощь, о чём бы он не попросил.

В полной чаше кровь смешалась и, вспыхнув пламенем на последнем слове берегини, испарилась. А глубокие порезы на руках обоих затянулись, не оставив шрамов.

Никита поднялся с колена, и Гинева улыбнулась:

— Дело сделано. Увидимся в Алавии, хранитель.

Они попрощались, и серебряный дракон унёс берегиню в небо, а Велехов вернулся в квартиру. Странное было настроение. Клятва, данная только что, будоражила своим магическим присутствием пространство, и казалось, будто мягкие наручники сковали запястье. А Никита думал о Вурде.

Можно было понять, что ворлак и Брада связаны. Просто они хорошо прятались, а он не присматривался. Но всё-таки помнил взгляд, которым Вурда смотрел на берегиню. Силе воли ворлака оставалось только поражаться. Быть рядом с любимой женщиной, столь прекрасной и манящей, но ни словом, ни взглядом, ни вздохом не выдать себя.

Никита так и не уснул в эту ночь. Утром вышел на улицу, сел на лавку возле дома и пробыл в своих мыслях ещё какое-то время. Скоро мимо прошла Наташа с ведром мусора. На обратной дороге остановилась, задумалась о чём-то и села рядом с Велеховым. По глазам было заметно, что и у неё ночь прошла без сна. Девочка до сих пор была напугана. Но мятая куртка висела на её плечах, и она как-то по-особенному в неё куталась, словно в очень дорогой плед.

— Ты сделал? — Наташа провела рукой по крашенным доскам, — красиво.

Никита промолчал, понимая, что его маленькая соседка вряд ли присела за этим, и просто взглянул на неё с доброй улыбкой.

Девочка наконец решилась:

— Я в нашем дворе видела большую собаку, ну… очень большую, белую. Ты не видел?

— Видел, — кивнул Велехов.

Наташа даже подпрыгнула. Такого ответа она явно не ожидала.

— Правда?

— Да, бегает тут по ночам здоровый пёс, — невозмутимо подтвердил Никита.

Наташа вздохнула с некоторым облегчением, но вопросов у неё стало только больше. Увидев потерянную куртку на ручке входной двери, она окончательно уверилась в мысли, что сошла с ума. Ведь куртка должна была оставаться на том месте, где её вчера сняли. Неужели огромный волк с белой шерстью, кроме её спасения, ещё и одежду принёс? Это уже чересчур…

Девочка ещё помолчала, но дальше расспрашивать соседа побоялась и собралась домой:

— Ладно, пойду.

— Хочешь мороженное? — спросил Велехов.

Наташа удивлённо взглянула на него:

— Чего?

— Мороженное, — повторил Никита. — Или что-нибудь другое, тоже вкусное. Торговый центр открывается через двадцать минут, как раз доберёмся. Поехали?

УАЗик был припаркован возле дома, а ключи и банковскую карту Велехов носил в кармане куртки. Наташа сидела ещё секунду в раздумьях, потом поставила пустое ведро у лавки и кивнула:

— Поехали.

Утром в кафе не было никого. Никита заказал половину меню и с улыбкой наблюдал, как девочка поглощает горячее вприкуску с мороженным, запивая это всё сладким чаем. После завтрака она собрала в карманы салфетки и зубочистки, порывалась даже забрать солонку.

— Зачем тебе? — удивился Велехов. — Дома соли нет?

— Дома? — Наташа хмыкнула. — Соли, сахара, еды, одежды, а зачем мне это всё? Шутка, — добавила она в ответ на удивлённый взгляд парня, — соль есть.

— Ясно, — усмехнулся Никита, — пошли.

Теперь удивилась Наташа:

— Куда?

— Купим тебе это всё.

Девочка пошла за ним, но слова «шутка» явно ждала. И когда они набирали всё подряд, на что падал взгляд в продуктовых рядах, и потом, уже в магазине одежды. В итоге десять фирменных пакетов с кофтами, платьем, джинсами и шикарной белой курткой заняли всё заднее сидение машины, а Никита завернул Наташу, окончательно заблудившуюся в торговом центре, в магазин обуви за кроссовками и туфлями.

К двенадцати часам они ещё раз посидели в кафе, потом зашли в магазин мыльных принадлежностей, набрали всякой всячины и напоследок вынесли из последнего на пути магазина огромную мягкую игрушку. И Велехов наконец повёз Наташу домой.

Такое количество покупок испугало девочку больше, чем что-либо в жизни. Но страх всё равно не мог убрать улыбку с лица. Глянцевые пакеты приятно хрустели, ароматные шарики для ванной рассыпались по полу салона, и новые туфли сидели на ногах, как влитые. Плюшевый медведь вальяжно развалился на заднем сидении.

Наташа посматривала на Никиту с большим опасением.

— Откуда у тебя столько денег? — спросила она наконец. — Ты бандит?

Велехов засмеялся. Вообще-то именно об этом он сам спрашивал Ивана, когда впервые с ним поехал. А потом узнал, что по алавийским законам природные ресурсы, находящееся на территории княжества, считаются принадлежащими князю, включая золотые прииски. Так что Иван уже давно открыл счета в банках внешнего мира, с помощью которых можно было всю жизнь жить на проценты. Берегини в этом деле помогли. Так же как и с паспортами, и вообще со всеми необходимыми документами. Оказывается, связи с внешним миром держали крепкие. Вот таким же вкладом пользовался Никита сейчас.

По возвращении домой вездесущие соседки нехорошим взглядом оценили хорошее настроение обоих и количество пакетов, сразу прикинули стоимость и сошлись во мнении, что всё это не просто так — не станет взрослый парень дарить девчонке столько всего ни за что.

— Значит, что-то есть…

— Ой, значит, вот это самое и есть…

— Ой, какой бесстыжий, она такая молодая…

И пошло-поехало.

Может, всё бы на этом и закончилось, но пока Велехов в три захода переносил покупки, приехала мама. Он уж и забыл, что она собиралась в гости. Жили они недалеко друг от друга. Никита переехал в отдельную квартиру несмотря на все уговоры, чтобы была возможность иногда исчезать по ночам.

Конечно, и Елене передалась информация из самого осведомлённого источника. Причём, как оказалось — «это» у Никиты с Наташей давно. В общем, когда он разобрался с вещами, отправил девочку домой и они с мамой вошли в квартиру, первый её вопрос звучал так:

— Сын! Это что, правда⁈

— Мам, ты издеваешься? — расхохотался Велехов.

— Нет, ну просто… Может, я приеду к тебе на пару дней?

— Мама!

— Нельзя просто так купить девочке столько подарков! — возмутилась Елена. — Люди это воспринимают неправильно! Мысли им в головы лезут… всякие.

Никита накрыл на стол, усадил маму и налил ей травяного чаю.

— Я просто хотел ребёнка порадовать, — серьёзно сказал он.

— Девочке четырнадцать, — пробурчала Елена.

— И что? — Велехов искренне недоумевал. — Всё равно ребёнок.

— Её родители тоже не поймут, — Елена не сомневалась, что сын своим поступком опять спровоцирует соседа сверху на грубость.