Узница Короля Проклятых - Соболева Ульяна "ramzena"

Он сделал ещё один глоток и поставил бокал на стол.

— Но хватит вопросов на сегодня. После завтрака я покажу тебе библиотеку. Там ты найдешь всё, что нужно знать о моей семье. О доме. Обо мне.

Библиотека Моннери занимала целое крыло особняка — огромный зал с потолком высотой в три этажа, уставленный книжными шкафами от пола до потолка. Узкие лестницы на колесиках позволяли добраться до самых верхних полок. Старинные глобусы, астрономические приборы, чучела экзотических животных дополняли интерьер, создавая ощущение кабинета средневекового алхимика.

Амон провел меня между стеллажами, указывая на различные секции.

— Здесь история, — говорил он, проводя пальцами по корешкам книг. — Здесь философия. Здесь наука — от алхимии до квантовой физики. А вот здесь...

Он остановился перед секцией, отгороженной резной деревянной решеткой. За ней виднелись древние тома в кожаных переплетах с металлическими застежками.

— Здесь история моей семьи, — сказал он, доставая из кармана маленький ключ. — История Моннери. И не только их.

Он открыл решетку и достал один из томов — огромный, тяжелый, с пожелтевшими от времени страницами.

— Это родословная, — пояснил он, бережно перелистывая страницы. — Самая подробная из существующих.

Я заглянула через его плечо. Страницы были испещрены странными символами, похожими на руны, перемежающимися с латинскими и греческими буквами. Кое-где виднелись рисунки — гербы, печати, портреты.

— Я не могу это прочесть, — сказала я.

— Научишься, — он захлопнул книгу и поставил обратно на полку. — Со временем. У тебя будет доступ ко всей библиотеке, кроме вот этой секции.

Он указал на дальний угол зала, где виднелась массивная дверь из черного дерева, запертая на три замка.

— Что там? — спросила я, не в силах сдержать любопытство.

— Гримуары, — ответил он просто. — Книги, которые не следует читать неподготовленным.

Он развернулся ко мне, внезапно оказавшись так близко, что я ощутила его дыхание на своем лице.

— Знание — опасная вещь, Мария, — сказал он тихо. — Особенно знание о вещах, которые выходят за рамки человеческого понимания. Есть тайны, которые могут свести с ума. Есть истины, которые могут разрушить душу.

Его глаза — эти невозможные серебряные глаза — смотрели прямо в мои, и я не могла отвести взгляд. Как кролик, загипнотизированный змеей. Эта жидакая ртуть, расплавленное серебро, блестящее и яркое, словно слегка фосфорящееся. Узкие зрачки чуть вытянутые как...как у хищника. Разве у человека могут быть такие глаза?

— Есть желания, которые опаснее любого знания, — прошептал он, и его губы почти коснулись моих. — Желания, которые могут уничтожить и тебя, и меня.

На мгновение мне показалось, что он поцелует меня. Часть меня — темная, безрассудная часть — даже хотела этого. Но он отстранился, и момент был разрушен. Его чувственные красные губы, полные, сочные, манящие...отдалились и я чуть не застонала. Кажется все мое тело напряглось, соски сжались в твердые камушки.

— Приходи сюда, когда захочешь, — сказал он, указывая на библиотеку. — Читай. Учись. Это поможет тебе... понять.

Он направился к выходу, но у дверей остановился.

— И, Мария... я буду ждать тебя к ужину. В восемь. Надень красное платье, которое найдешь в шкафу.

С этими словами он исчез, оставив меня одну среди тысяч книг, хранящих секреты веков.

Я провела в библиотеке несколько часов, бродя между стеллажами, перелистывая страницы древних фолиантов. Многие книги были на языках, которых я не знала — латынь, греческий, иврит, арабский. Но некоторые — на английском, французском, русском — я могла читать.

Я нашла несколько томов об истории поместья Моннери. Оно было построено в XIII веке на месте древнего святилища, посвященного какому-то забытому божеству. Первый Моннери был не то монахом-отступником, не то рыцарем, вернувшимся из крестового похода с тайными знаниями Востока. Он основал род, который процветал несколько веков, а потом начал угасать. Последние записи датировались началом XX века — упоминание о некоем Амоне Моннери, единственном наследнике, ушедшем добровольцем на Первую мировую войну и пропавшем без вести.

Мог ли это быть тот же Амон, что сейчас владел поместьем? Невозможно. Тот человек давно должен был умереть от старости.

Я закрыла книгу, чувствуя, как от долгого чтения устали глаза. Часы на стене показывали почти пять. Времени до ужина оставалось достаточно, чтобы принять ванну и переодеться. И подумать — о том, что я узнала, и о том, что всё ещё оставалось загадкой.

В комнате меня ждала Лиза — всё такая же безучастная, механическая. Она приготовила ванну, наполнив её ароматной водой с лепестками роз.

— Господин любит, когда от женщин пахнет розами, — сказала она, помогая мне раздеться. — Особенно от тех, кого он... выбирает.

От этих слов у меня по спине пробежал холодок.

— Что значит "выбирает"? — спросила я, входя в горячую воду.

Лиза не ответила, просто взяла губку и начала мыть мне спину. Её прикосновения были безличными, как у медсестры, но в то же время в них чувствовалась какая-то подавленная страсть, словно она хотела, но не могла позволить себе чувствовать что-то большее.

— Лиза, — настаивала я. — Что случается с теми, кого он выбирает?

Она замерла, потом продолжила тереть мне спину, сильнее, чем раньше.

— Они исчезают, — сказала она наконец, таким тихим голосом, что я едва расслышала. — Через несколько недель или месяцев. Господин говорит, что они нашли другую работу. Но мы знаем...

Она оборвала себя, словно испугавшись собственных слов.

— Знаете что? — я обернулась, встречаясь с ней взглядом.

Её глаза — обычно пустые — сейчас были полны страха.

— Ничего, мисс, — она опустила взгляд. — Я не должна была говорить. Господин не любит... сплетни.

Остаток процедуры прошел в молчании. Лиза помогла мне вымыть волосы, высушила их, расчесала. Потом достала из шкафа платье — алое, как свежая кровь, с глубоким вырезом на спине и разрезом на юбке, обнажающим ногу почти до бедра.

— Я не могу это надеть, — сказала я, глядя на это произведение искусства порнографического кутюрье.

— Господин приказал, — ответила Лиза безучастно. — Вы подписали контракт.

Эти слова были как пощечина. Да, я подписала. Своей кровью. Выбора не было.

Платье село идеально, облегая тело как вторая кожа. Ткань — шелк или что-то подобное — струилась по фигуре, подчеркивая каждый изгиб. В зеркале отражалась не скромная медсестра, а роковая женщина с горящими от смущения щеками и вызывающе обнаженной спиной.

— Прекрасно, — сказала Лиза, оглядывая меня с профессиональным интересом. — Господин будет доволен.

Она достала из коробки туфли — высокие, на шпильке, под цвет платья — и помогла мне надеть их. Потом открыла шкатулку с ювелирными украшениями.

— Это господин велел вам надеть, — она протянула мне серебряный браслет в форме змеи, обвивающей запястье. Глаза змеи были рубиновыми, как капли крови.

Я позволила ей застегнуть браслет, чувствуя его холодную тяжесть на коже. Змея казалась живой, её рубиновые глаза смотрели на меня с хитрым прищуром.

— Вы готовы, мисс, — Лиза отступила, оглядывая результат своей работы. — Я провожу вас в обеденный зал.

Амон

Я ждал её, сидя в кресле у камина. Слышал её шаги — лёгкие, неуверенные на высоких каблуках — ещё до того, как двери открылись. Чувствовал её запах — розы и страх, смешанные с её естественным ароматом. Ощущал биение её сердца через стены, через пространство, через время.

Когда она вошла, я не повернулся сразу. Позволил ей несколько секунд неуверенности, несколько мгновений тревожного ожидания. Эти маленькие моменты напряжения — как аперитив перед основным блюдом. Как предвкушение перед насыщением.

Наконец я поднялся и обернулся. И замер, пораженный.

Я видел бесчисленное множество женщин за свою долгую жизнь. Прекрасных, соблазнительных, изысканных. Королев и куртизанок, аристократок и проституток. Но что-то в этой простой медсестре, затянутой в алое платье, заставило меня дернуться от едкого адского возбуждения. Она была сексуальна, соблазнительна, обворожительна. Меня влекло к ней. А еще...мне хотелось ее сожрать. Выпить до дна, до изнанки, выгрызть саму ее суть.