Путь Наставника II (СИ) - Ан Игорь

Тётки перебирались через горбатый мостик, украшенный кованными перильцами. Здесь район был побогаче — ни заброшек, ни заколоченных окон.

Я сунул руку в карман, нащупал монетку — 2 копейки. Это половина того, что у меня было. Но если потребуется, ради безопасности я пожертвую и всей суммой. Главное, чтобы всё получилось.

Отсюда я неспешна пошёл следом. Сейчас снова не нужно было привлекать внимания окружающих.

Тётки шли точно туда, где, по словам патрульного, находилось отделение.

Через мостик и налево. Свернув в переулок, я как раз заметил, как они входят в дверь.

Так. Не спешить. Не паниковать. Действовать строго по плану.

Я подобрался к входу. Вопреки словам патрульного у входа никто не дежурил. Так, соберись! Отдышись! Как же страшно заходить внутрь. Да, полиции я никогда не страшился, но и беспризорником не был. Сейчас, конечно, мой вид легко можно было выдать за подмастерья угольщика, чем я уже воспользовался. Если что, тётки как раз и подтвердят, что я был у лавки. Что косвенно играет в мою пользу. Главное, вести себя уверенно.

Я зажал монетку в кулаке и шагнул внутрь.

— Вы записали адрес дома? Точно? Уверены? — отчего-то очень эмоционально спросил пухлый дежурный за стойкой у стоящих напротив него тёток.

В жарко натопленной маленькой комнате кроме этих троих никого не было. Узкая стойка, которую можно обойти с двух сторон, три стула, и дверь за спиной дежурного. Чернильница с перьями, да кипа чистой бумаги на стойке. Свет падал сквозь плохо вымытое окно, а в углу нервно светила керосиновая или масляная лампа.

— Конечно, господин, конечно, — наперебой затараторили тётки.

И вдруг резко замолчали, заметив меня.

— Простите, сударыни, — тут же обратился я к ним, сориентировавшись на месте. — Это ведь вы только что были у лавки мастера-угольщика?

Тётки переглянулись.

— Ну… — протянула сутулая.

— Я подмастерье. Вы могли меня там видеть.

На лицах я различил узнавание, но они отчего-то сомневались. Может, потому, что не видели, чтобы я общался с покупателями.

— Мой коллега — второй подмастерье работает с клиентами, а я присматриваю за товаром. Пока учусь.

Обе тётки выдохнули свободней.

Краем глаза я видел, что дежурный внимательно меня слушает, но смотрит с подозрением. Оглядывает меня с ног до головы. Как бы невзначай я разжал одну ладонь и повернул так, чтобы ему точно было видно, что я по локоть в угле. Кажется, это сработало. Его лицо заметно расслабилось.

— Мне кажется, вы обронили деньги, — произнёс я, протягивая ладонь тёткам.

Они с сомнением посмотрели на двухкопеечную монету.

Я прекрасно понимал, что это мелочь, но… Та, что была в платке, вдруг принялась хлопать себя по карманам, словно и впрямь могла что-то обронить. Я про себя улыбнулся, подошёл ближе.

— И впрямь, — затараторила она. — Кажется, у меня были деньги в кармане.

Она демонстративно вывернула карман, который оказался дырявым.

— Ах, батюшки, точно. Выпала.

Дежурный заулыбался.

— Вот, достойный молодой человек, честный. Вот с кого надо брать пример нынешней молодёжи!

Говорил он это с таким пафосом, что сутулая тётка сморщилась, словно у неё свело челюсть. Вторая же цапнула с моей ладони монетку и тут же сунула её в другой карман, в котором явственно звякнула медь. Но мне было не до того.

Пока дежурный продолжал петь дифирамбы ответственным подросткам, которых сейчас очень не хватает на улицах, я сунул руку сбоку стойки и схватил листок, который заприметил до этого. Сверху значилось «заявление». А во вписанном от руки тексте я успел разглядеть слово «Сальный».

Листок я тут же прижал к спине и попятился.

— Как же хорошо, что вам вернули деньги! — произнёс, сияя словно начищенный самовар, дежурный. — Вот так не любят люди ходить к нам. Думают, тут только плохое случается. Ан, нет… Вот, сударыня. Приходите почаще.

Тётки, совсем ошалев от происходящего, начали пятиться к двери. Я выскочил из отделения первым и, молниеносно скомкав листок, сунул его под куртку. Следом вышли тётки. Мрачно глянули на меня и пошли. Та, что забрала мою монетку, пробурчала что-то похожее на «Спасибо».

Я отдышался. Уф-ф! Кажется, всё получилось. Вряд ли дежурный запомнил адрес, а, соответственно, не пошлёт туда патруль. А так как нет заявления, то и нет основания действовать.

Тётки скрылись за углом, а я отёр вспотевший лоб рукавом, потом сообразил, что только размазал угольную пыль, нашёл участок одежды почище и протёр лицо. Взглянул на небо. Светло-серое пятно висело в зените. Похоже, сейчас что-то в районе полудня. Ещё успею сходить на рынок. На две копейки много не купишь, но я постараюсь потратить их с умом.

Аркадий Петрович провёл пальцем по скруглённой грани новой сияющей начищенной латунью табличке. Её принесли только вчера, и он ещё не успел привыкнуть к тому, что она стоит на столе.

«Декан факультета силовых методов: Горчаков Аркадий Петрович»

Есть чем гордиться. Особенно ему… При этой мысли Аркадий Петрович чуть поморщился. Воспоминание явно было ему неприятно.

В дверь постучали. Тихо, подобострастно.

— Господин, к вам посетитель, — хорошо поставленным голосом подчинённой произнесла секретарь.

Её симпатично личико мелькнуло в щели между массивной створкой тёмной от времени двери деканата и совсем недавно выкрашенным косяком.

— Кто? — коротко спросил Аркадий Петрович.

— Господин Серов Александр Савельевич, замначальника городской стражи.

Аркадий Петрович прекрасно знал, кто это. Невысокий, лысоватый, вечно недовольный чиновник. А по совместительству его бывший сокурсник.

— Впустите.

Личико исчезло, и через пару секунд вместо него появилось широкое, раскрасневшееся с холода лицо старого знакомца.

«Раздался в щеках. Не следит за собой. В патрули не ходит»

— Приве-е-ет, дорогой! — переводя дух, протянул Александр Савельевич. — Как сам?

Аркадий Петрович такой фамильярности не любил с тех пор…как… Он промолчал, провёл пальцем по табличке на столе, словно указывая на неё.

— Знаю-знаю! Большим человеком стал! И до того был… кем? Замдекана? Тоже должность не на полу валяться.

Аркадий Петрович чуть поморщился.

— Присаживайся, — стараясь говорить вежливо, Аркадий Петрович почесал шрам на щеке. Ноготь зацепился за тонкую полоску ороговевшей кожи, причинив лёгкий дискомфорт.

— Так и не свёл? — поинтересовался Александр Савельевич.

— Нет.

— А чего так? Понимаю… дела, всё дела. Должность принять… награды всякие… А чего такой смурной, Аркадий Петрович? Не доволен назначением?

— Я всем доволен. Но ты прав. Дела-дела. Всегда не хватает времени.

— Вот! А я о чём! Нам, чиновникам, вообще некогда собой заниматься. Да и вам, начальству, не разгуляешься. Дел на нас столько навешают, а потом ещё и требуют.

Эта манера говорить обо всём и ни о чём, раздражала Аркадия Петровича больше всего в Александре Савельевиче, но он терпел. Не просто так этот человек пришёл к нему через пару дней после назначения. Они не виделись почти год, с прошлой встречи выпускников, и ни разу Александр Савельевич не изъявлял желание встретиться. А тут… явился и не затыкается, словно они закадычные друзья. Да, какие они друзья? Такой, как Александр Савельевич, никогда бы не стал дружить с Аркадием Петровичем. От этой мысли он снова поморщился.

— Чего кислый такой, Аркадий Петрович? Зуб болит? Так вылечил бы! Ты ж стезевик! Какой? Четвёртую ступень взял? Крона! Молодца! Лучший из нас! Достойный.

Александр Савельевич хохотнул.

— Зачем пришёл, выкладывай.

Александр Савельевич тут же стал серьёзным.

— Ну, чего ты так? Могли бы и поболтать.

— Сам же сказал, некогда. Вот и у меня дел по горло.

— Ясно-ясно. Всегда так. И я вырвался на пять минуток. Вот только поздравить хотел. С назначением. Да переговорить. Так, по мелочи.

— О чём? — Аркадий Петрович даже не сомневался, что именно ради этого «так, по мелочи» этот человек сейчас распинался перед ним на все лады.