Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ) - Боярова Мелина

— Да, господин учитель! — радостно отозвался он.

Я старалась изо всех сил, но получалось плохо. Касьян уже создал слабенький щит, Ирия добилась мерцания рук. Их успехи лишь подчеркивали мои неудачи и вынуждали упорно повторять одну и ту же последовательность жестов.

— Помните, что для отроков уровень контроля будет выше, их чары требуют больше усилий, — объяснил Велеслав успокаивающим тоном. — Для новичков главное почувствовать поток внутри себя и научиться его направлять. Не расстраивайтесь, если не получается сразу. Всему свое время.

Доброжелательный тон преподавателя разительно контрастировал с холодной требовательностью Стояны. Но я все равно ощущала, как сжимается горло, и перехватывает дыхание с каждой неудачной попыткой, а тело покрывается гусиной кожицей под ненавидящим взглядом Андреаса, наблюдающего за мной.

На четвертом занятии я немного расслабилась, слушая звонкий голос госпожи Милады, которая преподавала «историю и географию городищ». Сегодня она рассказала нам о «Ночи Гнева», случившейся в тысяча пятьдесят четвертом году. «Гнев Богов» обрушился на Земь, открыв разломы между мирами и впустив на наши земли бестелесных тварей, жаждущих жизненной силы. Женщина расписывала ужасы той ночи, когда огненные молнии раскалывали горы и испаряли реки, оставляя за собой лишь пепел и разрушения. Я жадно впитывала информацию, понимая, чем именно с «Ночи Гнева» этот мир, так похожий на прежний, из которого я пришла, пошел по другому пути развития. Глобальная катастрофа перекроила карту материков и заставила людей спрятаться за каменными стенами, защищаясь от тех, кого поглотил гнев.

— Мы обнесли выжившие поселения высокими стенами и возвели первые купола, чтобы оградить себя от хаоса, творящегося снаружи, — проникновенно говорила Милада. — Купола и стены — наш единственный барьер от гневов, которые рыщут по бескрайним полям и лесам. И поддерживать эту защиту — главная задача каждого чаровника.

Я вспомнила деда Тихомира и деревенских, которые годами жили в лесах, где в помине не было ни стен, ни куполов. Они научились усмирять гневов и жить в гармонии с природой. Дед учил, что гнев — не только разрушительная сила, но и часть мира, которую можно понять и найти способ взаимодействовать, если отыскать к ней подход.

— Госпожа Милада, — робко спросила одна из учениц, — а разве волхвы не находят другой путь? Я слышала, что они умудряются умиротворять эти сущности.

— Волхвы и их верования имеют мало общего с истинными чарами, — женщина строго посмотрела на девушку. — Не стоит доверять рассказам диких. Их умиротворение — не более, чем заблуждение. Единственный способ справиться с гневом — это контроль и сила, которая напрямую зависит от вашей воли и уровня дара.

Заблуждение? — ощутила, как внутри разгорается горячая волна, готовая прорваться возмущением от несправедливого высказывания. — Мой дед самый сильный и мудрый человек. Он всегда говорил, что истинная сила — в понимании гневов, а не в подавлении. И я верила ему, не раз убеждаясь в правоте его слов.

Глава 9

Обеденный перерыв принес небольшую передышку после утренних потрясений. В шумной столовой собрались все обитатели школы. Здесь не было деления на привычные классы по количеству и возрасту учащихся. Новичками считались все, кто только поступил в чарошколу и еще не прошел испытаний. Ученики — это освоившие базовые науки подростки, проучившиеся год и успешно сдавшие экзаменационные испытания. Проваливших экзамены или не освоивших простые чары негласно называли бездарями. Если за три года они не показывали роста, их отправляли на поддержку купола и другие работы, не требующие особых навыков. Тех же, кто добился успехов в освоении чар еще до выпускного испытания называли послушниками. Ребята, подтвердившие ранг послушника, направлялись в чародемию, где подход к обучению был более строгий, а ученики по окончании получали ранг обережника. После чародемии самых умелых и достойных обережников принимали в Орден чаростражей, где адепты проходили путь от призывающих до пробужденных.

Мы с Ирией, Касьяном, Вереном и Поладой вновь оказались за одним столом. Только теперь еще к нам присоединились Мелех с Нежданом и Завидом. Сытная похлебка и овощное рагу с мясом мне даже понравились, с удовольствием съела свою порцию. А вот Полада привередничала и вяло ковырялась ложкой в тарелке. Ирия тоже выглядела грустной и медленно поглощала пищу.

— Чего приуныли? — поинтересовался Касьян. — Крыша над головой есть, кормят неплохо — чего еще надо?

— Да с грамотой этой ничего не получается, — пожаловалась Ирия. — Мама говорила, что девочкам достаточно уметь вести хозяйство, вышивать и удачно замуж выйти.

— Пфф! Может, и так, — фыркнул Мелех. — Но здесь вышивка не поможет, пока не освоишь чары.

— Могу позаниматься с тобой после уроков, — предложила я, ощущая, как внутри разливается тепло. — Дед научил меня всему, что необходимо.

— Правда? — девочка радостно оживилась. — Это было бы чудесно. Ты меня этим спасешь, Гаяна. Спасибо!

— А с нами? — вопросительно посмотрел Верен. — Мы тоже хотим научиться побыстрее, чтобы не сидеть в бездарях.

— Присоединяйтесь, — я пожала плечами. — Не вижу проблем.

После обеда нас ожидали медитации, которые заключались в неподвижном сидении на полу. Неудобная поза и присутствие посторонних мешали полностью сосредоточиться на задании почувствовать поток. Боярский сын и тут умудрился меня достать, усевшись чуть в отдалении и бросая гневные взгляды. Я даже глаза закрыла, чтобы никого не видеть, но все равно ощущала его присутствие рядом.

Следом за медитациями начиналась физическая подготовка под неусыпным надзором чародея Борислава, могучего мужчины с широкими плечами и громогласным голосом. Как и на утренней зарядке с Милояром, Борислав заставил бегать по кругу, приседать и отжиматься и только после этого показал базовые стойки, которые надлежало отрабатывать. Каждое движение было направлено на то, чтобы укрепить наш дух и подготовить к борьбе с гневами.

Я дышала глубоко и размеренно, используя техники, которым обучил дед. Это помогало сохранять внутреннее спокойствие и максимально прорабатывать каждое упражнение. В целом, нагрузки терпимые, не требующие ничего невозможного. Я привыкла к долгим переходам по лесу, так что чувствовала себя сносно. Другие же быстро уставали, сдавались, падая на плац.

Андреас двигался наравне со всеми, но его отличали четкие выверенные движения и отсутствие видимой усталости. Во время пробежки боярский сын догнал меня, поравнявшись, и небрежно бросил:

— Вечером приходи в тренировочный зал — будем заниматься, раз уж приказали возиться с тобой. — И потрусил дальше, не дожидаясь ответа.

У меня невольно дыхание сбилось, и замедлился шаг, пока новость о совместной тренировке улеглась в мыслях. Неужели этот тяжелый день никогда не закончится?

Перед ужином, когда у нас значилось свободное время, позанималась с Ирией и ребятами, объяснив им буквы и дав задание выучить первые десять букв алфавита к завтрашнему дню. Мои мысли в это время крутились вокруг Стояны, назначившей боярича моим куратором, и самого Андреаса, воспылавшего ко мне лютой ненавистью. Рядом с ним тяжело удавалось сохранять внутреннее спокойствие. Его ярость давила и пробуждала во мне собственный гнев, с которым я прежде не сталкивалась. Амулет деда висел на шее и оберегал от гневных вспышек, но каждый раз боярский сын умудрялся зацепить так, что никакого терпения не хватало.

По дороге к залу я нарочно медлила, пытаясь отсрочить неизбежное и невольно вспоминая нашу первую встречу. Он напал на усмиренного мной гнева и заодно спеленал чарами меня, считая одержимой. Но на деле все оказалось иначе. Это Андреас еле сдержал гнев, когда злыдень вырвался. Разве моя в том вина? Нет, но почему-то парень думал иначе.

— Наконец-то, дикарка! — встретил меня раздраженный окрик боярича, стоило только переступить порог зала. — Опаздываешь! Неужели ты думаешь, что сможешь безнаказанно нарушать правила? Где отчет о чарках? Или, как всегда, у тебя ничего нет, кроме диких повадок? — Сделал шаг навстречу, полыхая от злости. — Из-за тебя я провалил испытание на обережника. И, вместо того чтобы защищать городище от гневов, вынужден теперь торчать в проклятой школе. Ты заплатишь за это, клянусь!