— Чародемия? — глухо выдавил Андреас. — Но ведь князь пожаловал мне ранг Обережника. Разве мой путь не лежит в Орден чаростражей? Мой род…
— Твой род будет гордиться тем, что ты служишь городищу в той роли, которую определил князь! — осадил парня Лют, не давая ему договорить. — Ты получил ранг обережника, но тебе предстоит еще многому научиться. Особенно тому, как управлять собственным гневом и не позволять ему командовать тобой! А тебе, дикарка, — тяжелый взгляд проверяющего переместился на меня, — придется научиться использовать силу во благо. Я видел, как ты заставила нава отступить. Подобный дар не может оставаться бесконтрольным. И не останется.
Слова Скуратова прозвучали, как приговор, и не оставили нам выбора. По сути, нам приказали поступить в чародемию, чтобы Лютобор и другие чародеи сумели лучше изучить мой дар, а после использовать. Героями, спасшими городище, нас видели простые горожане, а для княжеского проверяющего мы были заготовками, которые он намеревался выковать по собственному лекалу и поставить на княжескую службу. Против учебы я ничего не имела против, но до конца дней исполнять чужие приказы не горела желанием.
— Чего вы на самом деле хотите от нас? — поинтересовалась устало. — Чему именно мы будем учиться в чародемии под вашим надзором?
Лютобор холодно усмехнулся, вынуждая поежиться от ледяного озноба, захолодившего спину. Моя реакция проверяющему явно понравилась, что отразилось едва заметными проблесками удовольствия в его неизменно сильной сверкающей серебристо-белым пламенем ауре. Андреас вновь стиснул мою руку, призывая сдерживать эмоции и никому не показывать, что мы чем-то недовольны. Но я прекрасно держала себя в руках, несмотря на опустошение. А вот боярич находился на грани. Он прекрасно понимал, что нас обоих загоняют в жесткие рамки, которые станут еще суровее, вздумай мы сопротивляться.
— Вы будете учиться понимать природу гнева, — ответил Лют обманчиво мягким зловещим тоном. — На занятиях вам расскажут, как он проникает в наш мир, как взаимодействует с нами и как его можно контролировать. Или же использовать. Без риска… — последнюю фразу мужчина выделил особенно, намекая, что для нас двоих риск всегда будет велик. — Ты, Гаяна, покажешь мне, как взаимодействуешь с гневами. А ты, Андреас, — даже не взглянул на парня, — научишься направлять силу дикарки так, чтобы она защищала городище. Станешь моим подопечным.
Боярский сын молчал, впившись яростным взглядом в Лютобора Скуратова. На лице и в ауре парня отражалась сложная гамма эмоций от злобной безысходности из-за того, как легко Лют распоряжался его жизнью, до проблеска надежды, что этот путь приведет его к славе, о которой он так мечтал. Туманов напоминал молодого хищника, загнанного в угол более взрослой и умелой особью. Сейчас он вынужденно подчинялся чужой силе, но это не мешало вынашивать планы мести и реванша.
Я же ощущала себя опустошенной и невероятно слабой. Моя прошлая жизнь, где остались деревня, дед и дикий лес, казалась далеким нереальным сном. Впереди меня ждала новая тюрьма, но уже не из камня и железа, а из пристального внимания и постоянного контроля. Княжеский проверяющий не успокоится, пока не докопается до истины. Но это далеко не самое страшное. Гораздо опаснее, что я впервые ощутила собственный проявившийся гнев, который отдавался в груди тяжелым медленным пульсом непривычно мощным и чуждым. Внутри меня обитало нечто древнее и могущественное, и оно питалось моими эмоциями, поглощая их без остатка. Алекситимия осталась в прошлой жизни, а в новой — мои чувства поглощало существо, неразделимо связанное с моим телом и сознанием. Ни Лютобор, ни Андреас даже представить себе не могли, какого зверя пробудили, пытаясь приручить дикарку.
