Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ) - Боярова Мелина

Наступившая тишина оглушила сильнее, чем хаос и грохот недавнего боя. Больше не слышались крики умирающих, не ревели монстры, не взрывались с треском чародейские заклинания. Только слабое шевеление ветра, гуляющего по разрушенным улицам, и потрескивание горящих обломков напоминали о том, что город выстоял против вторжения гневов. Подобный всплеск считался средним по силе. Последняя волна такого уровня случилась четыре года назад, но в прошлый раз чаростражам повезло остановить тварей за пределами городища, который практически не пострадал.

Андреас медленно отпустил мою руку, и я только сейчас поняла, что все это время мы крепко держались друг за друга, переплетая пальцы. Наш тандем распался, но то слияние и доверие, зародившееся вопреки всему, изменило нас навсегда. Я посмотрела на парня и впервые не увидела на его лице злости или высокомерия, а только опустошение и невероятную усталость. Мы спасли городище, но какой ценой! Мне пришлось раскрыться и показать все, на что способна. И еще неизвестно, какими последствиями аукнется подобное решение. Но разве у меня был выбор? Я спасла не только себя, но и каждого, кто выжил после сокрушительной волны гневов.

Ощущение тишины исчезло, стоило только спугнуть этот хрупкий момент. Город вновь наполнился стонами раненых, в нос ударило запахом гари, крови и чего-то гнилостного чужеродного. Тошнота подкатила к горлу. С трудом удержалась, чтобы не опорожнить у всех на виду и без того пустой желудок. Я огляделась, сталкиваясь с ошеломленными взглядами выживших. Пошатнувшись от слабости, едва не упала, если бы не Андреас, который подхватил меня за руку.

— Держись! — прошептал он еле слышно. — Ты справилась. У нас получилось.

Парень стиснул мои пальцы, как тогда, когда делился силой. И этот мимолетный жест поддержки неожиданно согрел меня изнутри. Я вымученно улыбнулась. Но улыбка тут же сползла, когда я заметила Люта, который никуда не делся и пристально отслеживал каждое наше действие. Обычно скупой на эмоции, мужчина смотрел на нас с восторженным изумлением и беспокойством. В его взгляде отражалось признание наших заслуг, а вместе с тем подозрение и глубокое понимание, что произошло нечто, выходящее за рамки. Он будто не верил тому, что видел собственными глазами, и теперь еще больше желал разгадать мою тайну.

— Невероятно! — произнес Лютобор хриплым голосом. — Ничего подобного… Никто не видел такого за все девять веков эпохи Гнева. Как ты это сделала, дикарка?

Я покачала головой, ощутив, как Андреас напрягся, готовый броситься на мою защиту. Как можно объяснить то, чего сама не понимала? Мое взаимодействие с навом нельзя описать через контроль или подавление. Общение происходило на тонком интуитивном уровне. Оно основывалось на понимании и безмолвном диалоге с существом, которого другие считали безмозглым чудовищем.

Да, я использовала науку деда, пытаясь не подавлять гнева, а слушать его и усмирять. Но сумеет ли кто-нибудь другой повторить мой путь? Сомневаюсь, что даже мне это по силам. Как объяснить то, что использовалось по наитию, подчиняясь внутреннему зову?

Лют будто проник в мои мысли. Его взгляд сделался пристальным, жестким, как будто он нашел подтверждение своим самым страшным подозрениям. Я невольно подобралась, не понимая, чего ожидать от княжеского проверяющего. Его вопрос повис в воздухе, а мне, к счастью или нет, не пришлось на него отвечать. Через толпу набежавших отовсюду чаростражей и воинов к нам медленно приближался князь Радомир со свитой. Их богатые одежды, расшитые каменьями и золотыми нитями, вызывающе сверкали на фоне царящей вокруг разрухи. Горделивое бледное лицо немолодого уже правителя выражало глубокое потрясение тем, что битва в одночасье закончилась. Следом за князем шли главы боярских кланов и старейшины. Они с недоверием смотрели в нашу сторону, как будто до конца не верили, что дикарка и боярский сын предотвратили вторжение могущественной твари.

Радомир остановился в нескольких шагах от нас. Он скользнул взглядом по руинам и мертвым телам павших защитников, затем задержался на гигантской воронке и с опаской уставился на Лютобора. Я видела, как аура князя, излучающая могучую энергию Владеющего, трепетала перед силой, которая разделалась с навом и усмирила других гневов. Не думала, что столь могущественный человек способен испытывать подобные чувства.

Конечно же, Радомиру в голову не пришло преклонить передо мной колени. Единственное, чего мы с Андреасом удостоились, — приветствия, проделанного с глубоким почтением. И пусть этот жест оценили лишь приближенные князя, для дикарки из леса он имел огромное значение.

— Сыны и дочери Донского городища! — зычным голосом князь обратился к народу, собравшемуся вокруг насыпи. — Мы выстояли в смертельной схватке и выжили благодаря доблести чаростражей и… Невероятной смелости этих молодых людей. — Он кивнул в нашу сторону, и взгляды толпы тотчас устремились к нам. — Боярский сын Андреас Туманов и Гаяна… — запнулся, не зная моей фамилии. Верно, простолюдинам она не полагалась. — Они совершили невозможное — остановили нава и спасли городище. Мы все в неоплатном долгу перед ними.

Андреас выпрямился и расправил плечи, принимая заслуженную похвалу. Это был его триумф, признание заслуг и оправдание за прежние ошибки. Парень смотрел на своего отца, и тот, не скрывая гордости за сына, улыбался в ответ. Не сомневалась, что скоро боярича вернут домой и восстановят в правах. А вот моя судьба неизвестна.

— За проявленную смелость и отвагу, — продолжил князь, обретая непоколебимую уверенность, — я объявляю Гаяну… — снова запнулся, но тут Лют что-то шепнул ему на ухо. — Объявляю Гаяну Лихарь, — недолго думая, Скуратов окрестил меня фамилией деда, — Послушницей первого ранга! Андреасу Туманову жалую звание Обережника второго ранга. Вы оба будете удостоены почестей, полагающихся за столь великий подвиг. Ваша служба будет оценена по достоинству!

Мое сердце пропустило удар. Послушница? Всего лишь выпускница чарошколы? Не спорю, семь месяцев назад я понятия не имела о чарах, но за это время я многому научилась. Звание послушницы звучало насмешкой. А Андреас, который только что остановил нава, всего лишь обережник? И правда, «достойная» награда для тех, кто совершил невозможное. В груди разлилось неприятное жжение — обида затопила горячей волной. Я с трудом подавила рвущееся наружу возмущение. Это не признание заслуг, а способ поставить нас на место, запихнуть в привычные рамки и заставить всех побыстрее забыть, что два подростка превзошли матерых чаростражей, включая самого князя.

— И это только начало вашего пути, — добавил Радомир. — Вас ждут великие дела и почетная служба на благо всего народа. Слава Донскому городищу! Слава его защитникам!

Толпа, состоящая преимущественно из воинов, не меньше нашего удивилась решению князя, но послушно подхватила клич. В следующее мгновение над руинами грянул многоголосый крик, скандирующий «Слава Донскому городищу! Слава его защитникам!». Ликование выживших постепенно затихло. Люди попросту устали и были напуганы пережитым ужасом. Спасенный город напоминал поле боя. Жертв никто не считал, но уже по разрушенным окраинам и части центральных улиц было понятно, что выстоял город огромной ценой.

Следом за князем слово взял Лютобор. Он перекинулся парой слов с Радомиром, после чего направился к нам. Прежнее изумление и восторги в его глазах исчезли, оставив место трезвому расчету и оценке наших умений. Не сомневаюсь, что нас теперь не оставят в покое. Раз уж не получилось меня уничтожить, то Скуратов непременно захочет взять наши умения под контроль и поставить на службу князю.

— Князь Радомир высоко оценил вашу доблесть, — сухо произнес мужчина, чеканя слова. — А я, как княжеский проверяющий, вижу в вас обоих огромный потенциал. Такие способности не проявлялись, пожалуй, со времен великих чародеев. Но подобный потенциал без должного контроля представляет опасность… — выдержал паузу, нарочито осматривая разрушения вокруг. Казалось, что Лют наслаждался моментами, когда демонстрировал собственную власть и превосходство над противником, проявившим неожиданную силу. — Поэтому я предлагаю вам продолжить обучение в чародемии, где вы сможете углубить свои знания и раскрыть уникальные способности. Под моим личным надзором, разумеется.