Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ) - Боярова Мелина

С моей вытянутой руки текли волны спокойствия, смешанные с пробудившейся яростью и создающие необычный коктейль эмоций. Нав пытался проникнуть мне в голову, чтобы поработить или же слиться, создав новую форму. Я пыталась этого не допустить. Боль в груди усилилась, а пальцы на ногах онемели, указывая на верные признаки испытываемого ужаса.

Нав медленно и неохотно опустил лапу. Громкое рычание снизилось до утробного рокота. Ярость гнева била по оголенному сознанию и, подобно водному потоку, обтекала меня в поисках обходного пути. Уникальный дар и освобожденная сила не позволяли гневу захватить меня, но долго против такого монстра я не продержусь.

— Нет! Ты не получишь меня! — прошептала сквозь стиснутые зубы. — Не сегодня и не сейчас.

Напряжение между нами возрастало. Каждая клеточка звенела от перегрузки. Я находилась на грани. Моей воли не хватало, чтобы противостоять древнему гневу на равных. Я чувствовала, как чуждая холодная энергия проникает все глубже, опутывая сердце и сознание липкими щупальцами. Разум отчаянно цеплялся за последние нити спокойствия и искал выход. Еще немного, и я превращусь в безвольную оболочку, которая станет вместилищем жуткого монстра.

Одновременно с внутренней борьбой, разгоревшейся между мной и навом, мозг отстраненно фиксировал все, что происходило поблизости. Андреас ошеломленным взглядом наблюдал за моей безмолвной схваткой. Он один из невольных зрителей догадывался, что происходило. И он наверняка понимал, что наши с гневом силы неравны. А ведь я замедлила чудовище, которое боярич мог бы атаковать и добить. Вот он, его шанс восстановить честь, стать героем и спасителем городища. Боярский сын мог бы с легкостью завершить то, с чем не справился бы ни один из чаростражей. Редкие атаки били по толстошкурому монстру, но не причиняли большего вреда, чем укус комара.

Так, почему же Андреас медлил? Всего-то и нужно, что пробить чароимпульсом уязвимое подбрюшье монстра. Нав ослаблен, поглощен битвой со мной. Один удар, и все закончится. Для нава и для меня. Андреаса ждали слава, признание и почет. Неужели он догадывался, что его атака оборвет и мою жизнь? Ну и что с того? Какое ему дело до ненавистной дикарки, когда погибло столько жителей? Что его останавливало?

— Андреас, чего ты медлишь? — внезапно раздался пронзительный выкрик Стояны.

Откуда только взялась? Скосила глаза в сторону, подмечая, что лицо бывшей учительницы искажено злостью. Она забралась на насыпь у разрушенной стены и подобралась слишком близко к чудовищу. Только с той позиции нава защищала прочная, как броня, шкура.

— Добей тварь! Быстрее! Это наш единственный шанс. Не дай гневу захватить дикарку! Контролируй себя, Андреас! — Стояна полыхнула яростным возбуждением.

Не нужно читать мысли, чтобы увидеть фанатичную ненависть к гневу и той угрозе, которую он нес городищу. Вряд ли бывшую учительницу волновала цена, которую придется заплатить за уничтожение чудовища. Она требовала от Андреаса немедленных действий и плевать хотела, что будет со мной. Наоборот, еще порадуется потом, что одним ударом боярич уничтожит сразу два источника опасности.

Боярский сын посмотрел на женщину, упрямо поджав губы. Его глаза сверкнули отчаянной решимостью, когда он сорвался с места и бросился ко мне. Я гулко сглотнула, понимая, что скоро все закончится. Не думала, что моя жизнь оборвется от руки Андреаса. Он исполнит приказ, и все от этого только выиграют.

— Я и так себя контролирую! — неожиданно прорычал боярский сын. — Не тебе указывать, что мне делать! — грубо осадил Стояну.

— Что? Да как ты смеешь? Убей тварь! — брызжа слюной, завизжала госпожа Цыба.

Истеричные вопли бывшей учительницы наполнились такой безумной злобой и отчаянием, что я ощутила, как волны ее гнева вырываются наружу, сливаясь с чудовищной энергией нава. Миловидное лицо женщины исказилось, глаза налились багровым цветом, а кожа побледнела до синевы, покрываясь морозным налетом инея.

Мой живот скрутило от ужаса, а подступивший к горлу ком перехватил дыхание, когда чужой страх, помноженный на силу гнева, вырвался из-под жесткого контроля. Стояна за считанные секунды перестала быть собой и превратилась в одержимую.

— Дикарка! — прохрипела она искаженным рычащим голосом. — Это ты! Ты — источник зла! Грязное порождение леса. Я уничтожу тебя! Убью! Спасу городище! — ее руки взметнулись, выпуская шквал сырой силы. Он быстро превратился в смертельный сгусток, пропитанный чистой ненавистью, и полетел прямо в меня.

— Нет! — Андреас рванулся вперед, закрывая меня собой и формируя щит.

Ком грязной энергии с грохотом ударился об преграду и разлетелся черными хлопьями. Между боярским сыном и Стояной завязалась ожесточенная схватка, полная трескучих импульсов и рваных движений, за которыми я не в силах была уследить, чтобы не потерять контроль над ситуацией. Нав ни на мгновение не ослабил давление. Наоборот, монстр усилился за счет притока новой грязной энергии. Обезумевшая учительница металась, словно загнанный зверь, кидаясь сгустками черных импульсов, пытаясь прорваться через защиту Андреаса и добраться до меня.

Древний гнев, почуявший ярость Стояны, пробудился от ступора. Поле битвы огласил громкий недовольный рык, а мышцы под толстой шкурой зверя забугрились, словно он готовился к новому натиску. Ситуация достигла предела. Мой контроль стремительно слабел. Я противостояла не только могучей силе чудовища, но и заразительному безумию одержимой, которая делала монстра еще опаснее.

В самый критический момент, когда Андреас выдохся и отступил под ожесточенным натиском Стояны, а нав готовился нанести решающий удар, в схватку вмешался Лютобор. Он появился внезапно и абсолютно бесшумно. Еще мгновение назад на насыпи никого не было, а в следующую секунду там возникла высокая статная фигура с бесстрастным лицом. Лют оценивающим взглядом прошелся по Стояне и Андреасу, скользнул по заторможенному наву и задержался на мне. От этого по спине стекла холодная капелька пота.

— Одержимая! Подлежит немедленному уничтожению, — огласил он вердикт низким уверенным голосом и тут же привел приговор в исполнение.

Княжеский проверяющий поднял руку, формируя в ладони чистое белое пламя, которого я прежде никогда не видела. Эти чары таили в себе колоссальную энергию и несли гибель любому, кто оказался на его пути.

Белое пламя ударило в Стояну, мгновенно облепив худощавое тело. Женщина не успела вскрикнуть, как вспыхнула огненным столбом и рассыпалась в прах. Всего лишь мгновение, и от живого человека не осталось и следа. Даже запаха гари не чувствовалось. Возникла только легкая поземка инея, но и та через минуту истаяла в воздухе. Я вздрогнула, ощущая, как ужас столь быстрой и жестокой расправы отпечатывается в моем разуме. Как же быстро и безжалостно! И этому человеку дед пытался противостоять? Он в самом деле мог уничтожить деревню, если бы только захотел. Какая же мощь таилась внутри Лютобора Скуратова!

Взгляд княжеского проверяющего метнулся к наву, а затем вновь вернулся ко мне. На лице человека, недавно уничтожившего молодую женщину, не дрогнул ни один мускул. Я кожей ощутила, как в воздухе снова сгущается холодная безжалостная энергия. Лют намеревался уничтожить чудовище. А значит, у меня не осталось ни шанса. Нав слишком глубоко проник в мое сознание, чтобы его гибель прошла без последствий. Если чудовище погибнет, то непременно утянет меня за собой.

— Постойте! Нельзя! — крикнул Андреас, опередив Люта на доли секунды. Парень тяжело дышал и еле держался на ногах, но все же горел решимостью бороться до последнего. — Уничтожив нава, вы убьете и ее! — указал на меня, вызывая мое недоумение.

Неужели он, и правда, все понял? Догадался, что в данный момент я связана с чудовищем?

Лютобор повернулся к бояричу и равнодушно заметил:

— Она — угроза, и ты это знаешь! Порождение гнева, о котором говорилось в пророчестве. Мы все видели, как Гаяна стояла перед гневом, и он ее слушался. Дикарка опаснее любого одержимого, а потому подлежит уничтожению. Милосерднее будет сделать это сейчас, пока она еще человек, а не после того, как станет одержимым монстром.