Справедливость для всех (СИ) - Николаев Игорь Игоревич

— Конечно, конечно, как пожелают господа… — залебезил он, глядя снизу вверх на Раньяна. Бретер, хоть и отощал по ходу тяжелого восстановления, оставался широкоплечим высоким и ощутимо опасным.

Впрочем, нерадивый слуга что-то еще бормотал про «наглых приблуд», но уже за дверью, когда догонять его было не по чину, а кидать прицельно тяжелые предметы — нереализуемо.

Кормили в замке более-менее приемлемо, с поправкой на простоту сельских нравов и голодную пору, когда экономить начинали еще с осени, чтобы не грызть жмых по весне. Печеный лук с солью и «потаж», то есть похлебка, предположительно густая и наваристая. На этот раз в пустеньком бульоне можно было найти капусту, репу, вездесущую брюкву, горсточку дробленой крупы, снова лук и немножко солонины. К еде прилагались две медные ложки, а также полотенце, больше похожее на марлю с крупными дырками. И ни крошки хлеба или иного хлебосодержащего продукта.

— Интересно, это нас так не уважают, что даже солонины на «хлебной тарелке» не дают? — подумала вслух Елена. — Или, в самом деле, считают каждое зернышко?

— То на это — сумрачно отозвался Раньян. Бретер говорил мало, как и ел, очевидно, не доверяя местным ни на грош и пребывая в готовности к разнообразным неприятностям.

— Мрачный ты, — укорила женщина. — Не жизнелюб.

Мужчина промолчал.

Как же все-таки не хватает котиков, подумала Елена. Вот за что их отменило злое мироздание по ходу магического катаклизма? Прямо космических размеров ошибка и несправедливость…

Лисичка, спрятавшаяся под серую, изъеденную временем и древоточцем табуретку, не утерпела, высунула любопытную мордочку. Она и в самом деле была почти лисьей, но с огромными ушами едва ли не в половину тела. Довольно милые зверьки, не котики, разумеется, но тоже симпатичные. Елена аккуратно кинула животинке немного солонины с краешка ложки. Мышелов с недоверием переводил взгляд черных глаз то на еду, то на притягательно-интересного и в то же время опасного великана. Розовый носик жил самостоятельной и очень бурной жизнью, с вожделением втягивая запах съестного. Елена опасение зверька понимала. Отношение аборигенов к домашней живности было строго утилитарным и развивалось по двум направлениям. Животное могло быть статусным объектом, обладание коим показывало богатство и могущество владельца. Или живым имуществом, которое должно было выполнять практические функции. Иногда то и другое смешивалось, например, ловчие птицы, загонные свиньи, дорогие лошади принадлежали обоим мирам сразу. Но в любом случае животное должно было приносить практическую пользу или, по крайней мере, хорошо выглядеть, как домашние свинки, которых зачастую держали знатные дамы. Когда польза исчерпывалась, питомца в лучшем случае безжалостно выгоняли. Примеры обратного встречались исчезающе редко, почти всегда это были славные боевые кони, чудом пережившие десятки боев и ставшие для покрытых шрамами владельцев ближе, чем родня.

— На, кусни, бедняга, — Елена бросила еще несколько волоконцев мяса, все равно есть этот, прости господи, «продукт», чудовищно твердый и соленый даже несмотря на варку, не представлялось возможным.

— И тебе не советую, — сказала она Раньяну. — Сколько у тебя зубов осталось?

— Тридцать, — без запинки отозвался мужчина и с подозрением глянул на подругу. — А что?

— А где еще два? — ответила вопросом на вопрос Елена, заинтригованная внезапным поворотом беседы. Она уже привыкла, что наличие всех зубов, а тем более хорошее их состояние это особый отличительный признак. Но применить общее знание на бретера ей раньше как-то не приходило в голову. По крайней мере, передние зубы у меченосца были на месте, при поцелуях то же вроде…

Она смутилась и даже чуточку покраснела.

— Выбили по молодости, — пожал одним, более целым и здоровым плечом бретер. — Было дело…

— В драке?

— Шестопером получил, — кратко сообщил Раньян. — Решил, что достаточно ловок и силен. Полез в схватку, которую стоило обойти десятой дорогой.

— Э-э-э…

Елена замялась, разглядывая по-новому, кажется, так хорошо знакомое лицо спутника. Еще по опыту медика с Пустошей она знала, какие последствия оставляет соприкосновение физиономии, даже очень крепкой, с разными видами палок-убивалок.

— Магия, — все также лаконично сказал бретер.

— У тебя хватило на нее золота? — искренне удивилась Елена.

— Нет, — ответы Раньяна становились короче и короче. Подумав несколько мгновений, он все же дополнил. — Так получилось. Прихоть волшебни… ка.

От слуха Елены не ускользнула едва уловимая заминка на последнем слоге. Строго посмотрев на мужчину, она спросила, хмурясь с показной сердитостью и ревностью:

— Волшебница?

Раньян покосился на лекарку, машинально подняв ложку характерным жестом, будто готовился парировать атаку. Тем временем, увидев, что великаны заняты своими делами, лисичка тихо выскользнула из-под стула и, метя пол хвостиком, жадно схватила угощение. Потащила обратно, заурчала, поскуливая, совсем как маленькая собачонка, поедая нежданную добычу.

— Это было давно, — сказал, наконец, бретер. — Мне сказочно повезло. И то происшествие вылечило меня от самоуверенности. Тогда я понял, что нет смысла дальше держаться за рукоять меча, если не желаешь стать лучшим из лучших. Потому что в нашем ремесле обычные бойцы заканчивают одинаково. Просто кто-то раньше, кто-то позже. Но разные пути ведут к одним воротам. И отнюдь не в счастливую привольную жизнь.

— Хороший ответ, — улыбнулась Елена. — Но я-то задала иной вопрос…

Женщина оставила недоеденную похлебку, решив, что хватит испытывать вкусовые рецепторы и желудочно-кишечный тракт. Встала, подошла к мужчине и провела руками по шее, спускаясь на плечи. Раньян едва заметно вздрогнул, будто у женщины были холодные руки. Временами он странно реагировал на ее прикосновения. Елена быстро и уверенно прощупала мышцы, отмечая узелки напряжения, которые попробовала размять, но бретер все-таки держался, как хорошо закрученная пружина.

— Вечером надо будет сделать тебе нормальный массаж, — решила вслух лекарка.

— Не стоит, — отозвался Раньян. — Мы не в безопасности.

К стыду своему только сейчас Елена заметила длинную палку, вроде бы из дуба, наверное, бывшую гардину. Она как бы случайно лежала на покосившемся столике, но схватить ее можно за один удар сердца. Вчера гардины тут не было. Бретер не терял времени напрасно.

— Нас не разоружили полностью, ножи оставили, — напомнила фехтовальщица, продолжая разогревать и разглаживать «тугую» мышцу. — И ночевали мы не в подвале.

— Это пока.

— Мракодумец, — Елена с недовольством хлопнула мужчину по спине и отступила на шаг. — Хорошо, как скажешь. Не будет массажа.

Раньян покосился через плечо. Со стороны лицо бретера оставалось непроницаемым, взгляд мертвым, но женщина знала мужчину довольно давно и хорошо, чтобы отметить следы заботы и тревоги. От этого стало чуточку теплее на душе. Пусть кругом действительно царит опасность, и смерть в любой момент может войти без стука, все-таки хорошо, когда рядом тот, кому ты дорога.

Особенно если этот кто-то — Чума, способный даже в нынешнем, далеко не лучшем состоянии, без верной сабли, творить кровавые чудеса.

Елена хотела ответить, сказать что-нибудь хорошее и ободряющее, однако не успела.

Первой забеспокоилась лисичка. С тонким писком она забилась подальше в свалку старой мебели, затихла как безмолвный призрак. Затем снаружи донеслись шаги, не одного человека, тяжелые и уверенные. Елене даже показалось, что слышится знакомое глухое постукивание деревянных гвоздиков. Раньян вздохнул, поднялся с табуретки, повел широкими плечами, как борец, готовый к поединку, или штангист, намеревающийся взять рекордный вес. Елена встала рядом и чуть позади, за плечом, так, чтобы прикрыть более слабую сторону в случае… чего-нибудь.

Ей опять стало очень-очень страшно. И вновь женщина победила страх, загнав его подальше, туда, где паника и ужас никак не мешали сразиться, пусть даже без надежды на победу или хотя бы жизнь.