Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ) - Сторбаш Н.В.

Старик, что притворялся Яо Пэном, отвечал медленно и рассудительно:

— Господин Ли слишком добр ко мне, ничтожному. Моя глазурь — всего лишь напыление на костях и дереве, и я благодарен юной госпоже Ли за кров и еду.

— Кров и еда? — перебил Ли Жуй. — Сколько она тебе платит? Десять лянов? Двадцать? Сколько бы там ни было, я предлагаю в пять раз больше. Кроме того, мастер перестанет зависеть от капризов незамужней девчонки! Только я, наследник семьи Ли, могу обеспечить тебе достойную беззаботную жизнь. Хочешь, найду тебе жену, молодую, крепкую, здоровую. Может, еще обзаведешься сыном на старости лет! Будет кому передать семейное дело.

— Господин Ли молод и горяч, — вздохнул мастер, — у нас, стариков, нет столь высоких стремлений. Нам бы миску каши да спокойную жизнь, больше ничего и не надо. Юная госпожа Ли кормит, не гонит на улицу, не требует многого. Чего еще желать такой развалине, как я?

— Да что ты знаешь, старик? — вскричал племянник. — Через год-два я буду управлять всеми делами семьи Ли, и этот Павильон тоже станет моим. Если не покоришься, я выкину тебя вон, будешь просить милостыню!

Тут уж я не выдержала, распахнула дверь и воскликнула:

— Ли Жуй! Как ты смеешь проклинать моего отца? Ты желаешь ему смерти? Хорошего же наследника вырастил первый брат!

Он вскочил, побледнел от страха и быстро проговорил:

— Тетушка, ты всё не так поняла. Как я посмел бы проклинать дедушку?

— А разве не ты только что сказал, что отец умрет через год-два? Разве отец болен? Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?

— Я оговорился, это моя ошибка, — склонил он голову. — Я не думал проклинать дедушку и желаю ему долгих лет жизни.

Я окинула его презрительным взглядом:

— Я возвращаюсь домой. Зашла, чтобы сказать тебе об этом. Дальше поступай, как знаешь, но больше к мастеру Яо Пэну ты не подойдешь. Угрожать такому мастеру… Я скажу отцу, что племянник хочет разорить мой Павильон.

После я развернулась и поспешила вниз по лестнице, едва сдерживая смех. Отдышалась я лишь в повозке, успокоилась, а потом подумала, что слишком размякла за эти два года. Обрадовалась, что избавилась от брака с Сюэ Сюэ, и утратила всякий страх.

Больше я не стану терпеть насмешки старшей невестки и ее сына. Я родная дочь от единственной жены главы рода! И хоть жена первого брата считается старшей, но она всего лишь дочь наложницы, а ее сын младше меня на поколение. Я слишком часто отмалчивалась, и мои родители молчали вместе со мной.

Отца впутывать в женские дрязги я не собиралась, ему довольно и дворцовых интриг. Внутренние дела поместья должны решаться женщинами.

Я осознавала, что привольная жизнь в отцовском поместье, где всего лишь одна жена, не приучила меня к хитроумным замыслам и уловкам. И супружество с Сюэ Сюэ тоже, потому что там у меня попросту не было никакой власти, на женской половине безраздельно правила его мать, подчинив наложниц мужа и сыновей. Ни одна девушка не могла поднять голову без ее приказа. Она распоряжалась нашими жизнями, телами и едва рожденными детьми. Все служанки в доме служили ей и доносили о каждом нашем шаге.

Госпоже Лю Цзинь-ши, вероятно, подобные склоки были привычнее. Родиться дочерью наложницы — не самая счастливая судьба: называть матерью не ту, что родила, а законную жену отца, служить ей и слушать ее капризы, благодарить за каждую милость, а потом выйти замуж за того, на кого она укажет. Родная же мать в лучшем случае прислуживает своей дочери, находясь ниже ее по статусу.

Потому, вернувшись домой, я первым делом бросилась в мамин двор, упала перед ней на колени и разрыдалась.

— Лань-Лань, что с тобой? Кто тебя обидел? — испугалась мама. — Что-то случилось в павильоне?

— Ли Жуй! — всхлипнула я. — Он угрожал мастеру Яо Пэну, чтобы тот ушел из Павильона и стал служить ему! Я долго молчала, терпела его насмешки, ведь он будущий глава семьи. Но мой Павильон… Я же так старалась!

Потом решительно подняла голову, утерла слезы и сказала:

— Наверное, Ли Жуй и Лю Цзин-ши правы. Раз меня не берут в жены, то и приданое мне не нужно. Пусть забирают. И Павильон, и мастерские, и контрактных слуг… А еще платья! У меня слишком много платьев, отдай их Лю Цзин-ши, пусть перешьют под нее. Много ли нужно такой, как я? Хватит крошечного дворика, одной служанки и моей Ми-Ми.

Мама погладила меня по плечу:

— Ну что ты такое говоришь, Лань-Лань? Никто не смеет обижать мою дочь в ее собственном доме! Я поговорю с невесткой. В конце концов у твоего отца не один сын и не один внук. Даже император не всегда выбирает в наследники старшего сына.

Она махнула рукой, подзывая Бай-Бай, подождала, пока я уткнусь в ее мягкий мех, и вышла. Я же улыбнулась, обняв покрепче снежную лисицу.

_____________________________________________Слова автора: хочу поблагодарить всех читателей за теплые слова. После неимоверно долгой паузы я ждала обвинений, проклятий, требований вернуть деньги и выкинуть ноутбук, но получила только хорошие комментарии. Трогательно до чертиков.

Спасибо!

Глава 7

Со встречи с девятым принцем прошло две недели, но я не волновалась: в императорском дворце время течет как вода в стоячем пруду, размеренно и едва ощутимо. Скорее всего, девятый принц уже побывал у наследного брата, но наложницы еще не успели наиграться подарками, и потому не спешат звать меня. К тому же им не пристало выказывать радость, пока их господин болен. Сначала нужно заручиться одобрением супруги наследного принца, а затем преподнести приглашение торговки так, чтобы оно не выглядело прихотью, а казалось благородным желанием отвлечься от печалей.

Потому я спокойно ездила в свой Павильон, снова и снова перебирала товары, которые представлю во дворце, узнавала новости о строительстве столовой. Шен нанял людей, очистил одобренное место и занялся фундаментом. Заодно я позвала Ши Лим, сестру своей служанки Ши Хэ, и велела ей отобрать лучших стряпух в Крысином углу. Она так хотела работать, что я не могла ей отказать.

А еще у меня появилось новое увлечение: я вызывала Ши Лим и Шена в Павильон для отчета в одно и то же время, а потом смотрела, как они кружат друг вокруг друга и не могут сделать первый шаг. Ши Лим понравилось, что Шен смотрит на нее не как на падшую женщину, а как на самую красивую и хрупкую вазу. Он даже дышать в ее сторону боялся. Пусть он хром и значительно старше, зато основателен, надежен и добр. Ши Лим видела достаточно богатых господ с утонченными манерами и знала, что за их изысканностью часто скрывается жестокость. Она больше не мечтала о роскоши и пылкой любви, ей довольно доброго мужа, который не станет ее бить, и мирной жизни без тревог.

Все, кто видел их вместе, понимали, что они чувствуют друг к другу. Только они сами оставались слепцами.

Ши Хэ попыталась объяснить это сестре, но та лишь отмахивалась:

— Малышка Хэ слишком добра. Ты меня любишь, поэтому тебе кажется, что все вокруг тоже должны меня любить, но это не так. Господин Шэн — хороший человек, он никогда не посмотрит на такую, как я.

Любопытства ради я тоже попыталась открыть Шену глаза:

— Кажется, что Ши Лим смотрит на тебя немного иначе. Возможно, ее сердце уже начало склоняться в твою сторону.

Тот добродушно улыбнулся:

— Госпожа Ши из-за чистой благородной души жалеет меня. Кому нужен хромой старик? Меня даже рыночные кумушки обходят стороной, а госпожа Ши изысканна и прекрасна, как луна в ночи, она найдет себе лучшего мужа.

После нескольких тщетных попыток мы перестали их сводить и просто наблюдали, ожидая, когда же у них откроются глаза.

Неужели влюбленность выглядит вот так? Когда не можешь насмотреться на него, когда вздрагиваешь от одного лишь его имени, думаешь о нем, переживаешь из-за мелочей и не видишь, что он чувствует то же самое? Сюэ Сюэ никогда не любил меня, а потому выражал свои притворные чувства смело, без милой наивной робости, без малейшего страха. Искренняя любовь робка, как лесной ручеек, а притворная смела, как горный поток.