Трофей проклятого генерала - Ларсон Лана

Дворецкий распахнул передо мной двери, и я замерла на пороге. Комната оказалась такой же огромной, как у дракона, но разительно отличалась от его мрачной берлоги. Здесь царили светлые тона — кремовый, золотистый, нежно-голубой. Большая кровать под невесомым балдахином манила уютом. Тяжелые бархатные портьеры на высоких окнах были надежно задернуты, отсекая ночную тьму и метель, бушующую снаружи. В камине весело трещал огонь, распространяя по комнате живое, ласковое тепло. Мои туфельки тут же утонули в пушистом ворсе ковра.

На небольшом круглом столике у кресла стоял поднос, на котором я увидела небольшую тарелку, накрытую серебряной крышкой, и графин с водой. При виде графина я вспыхнула, вспомнив, как разбила точно такой же в комнате дракона. Стало стыдно. А следом желудок скрутило спазмом — я не ела уже больше суток.

Дворецкий прошел вглубь комнаты, указывая рукой на неприметную дверь:

— Здесь гардеробная, миледи. — Он запнулся, понимая, что вешать мне туда нечего. — А там — ванная комната. Купальня наполнена, вода горячая. Все принадлежности на месте.

Он говорил четко, по делу, но с опаской, словно ожидал, что я сейчас начну швыряться мебелью или насылать проклятия.

— Меня зовут Эймон, миледи. — Он поклонился. — А это Шевана и Лисси. Они помогут вам приготовиться ко сну.

Служанки сделали книксен. Шевана, та, что постарше, и Лисси, молоденькая, несмело улыбнулись мне. Я всматривалась в их лица, ожидая увидеть презрение или злорадство, привычное мне во дворце, но… ничего такого не было, только любопытство и сочувствие.

— Отдыхайте. — Эймон поклонился еще раз и бесшумно исчез за дверью.

— Позвольте, госпожа, — мягко произнесла Шевана, подходя ко мне.

Они помогли мне расшнуровать и снять остатки свадебного платья. Когда тяжелая, расшитая жемчугом ткань упала на пол, Шевана подняла ее и горестно вздохнула, осматривая разорванный лиф.

— Такую красоту испортили… Варварство, — покачала она головой. — Швеи у нас в замке нет, миледи. Но ничего, я сама заштопаю. Руки помнят.

— Я тоже умею шить, — тихо отозвалась я, оставшись в одной тонкой сорочке. — Могу помочь.

Шевана посмотрела на меня с доброй, грустной улыбкой.

— Охотно верю, дитя. Но вы — госпожа. Не пристало вам пальчики себе колоть, тем более в первую ночь в новом доме.

Я невольно сжала руки в кулаки. Мои пальцы давно исколоты — и иглами, и ножами на кухне, и осколками разбитой жизни. Но спорить не стала.

Лисси суетилась в ванной, и уже через несколько минут я погрузилась в горячую воду, пахнущую лавандой. И впервые за этот бесконечный день смогла выдохнуть. Тепло расслабляло мышцы, смывало пот, страх и прикосновения чужих рук.

— Миледи, вам есть во что переодеться? — спросила Шевана, заглядывая в ванную. — Вашу сорочку тоже нужно привести в порядок.

— Нет, — я покачала головой, чувствуя себя нищенкой. — Только то, в чем прибыла. Генерал… торопил.

Шевана неодобрительно цыкнула.

— Знаю я одно бытовое заклинание, мигом освежу белье. А пока… — Она замялась. — Я принесу вам простую ночную рубашку, от служанок. Уж извиняйте, чем богаты. Женщин у хозяина здесь никогда не было, платьев богатых отродясь не водилось.

— Спасибо, Шевана, — искренне улыбнулась я. — Простая будет в самый раз. Я не привыкла к роскоши.

— А завтра поищем какое-нибудь платье, перешьем, — пробормотала она уходя.

Лисси тоже поклонилась, сказала, что приготовит пока постель к ночи, и ушла, оставив меня одну.

Я откинулась на бортик ванны, устало выдохнула и на миг прикрыла глаза. Перед глазами всплывали образы прошедшего дня. Казалось бы, такой короткий промежуток времени, но в течение его моя жизнь уже дважды перевернулась с ног на голову. За этот день произошло больше событий, чем за все последние десять лет. Перед мысленным взором всплывали образы и эпизоды: свадьба, злорадные слуги и придворные, искаженное жаждой мести лицо Магнара, Руана со страшным предложением, кинжал, король с непристойными намеками, истинность…

Боги, вы снова решили испытать меня на прочность? Неужели я недостаточно страдала, если вы посылаете мне все новые и новые испытания? Перед глазами вновь вспыхнул образ Магнара, его тело, испещренное шрамами и зараженное черной, ядовитой магией. Я судорожно вздохнула и открыла глаза, отгоняя навязчивую картину.

Он обвинял во всех бедах родителей и меня, но я… я даже не знала до конца, какой магией они обладали и какую магию выжгли во мне. Я никогда ей не пользовалась, родители запрещали, говорили, что я еще слишком мала для нее, а я и не стремилась, боялась ее до дрожи в коленях. А вот Руане позволяли отрабатывать какие-то навыки вместе с ними. Но все равно крайней оказалась я.

Неудивительно, что женщин здесь не было. И дело не в шрамах и увечьях Магнара. Дело в его ледяной душе. Или он только со мной такой монстр? Нет, вряд ли с другими он мягче. Весь замок пропитан его одиночеством и злобой. Его боятся даже собственные слуги, боится весь город.

Я почти задремала, убаюканная теплом, когда Лисси робко позвала:

— Госпожа? Вода остывает. Пора выходить и поужинать.

Я сонно заморгала, кивнула и вылезла, вытерлась мягким полотенцем и надела принесенную Шеваной ночную сорочку из грубого хлопка, простую, длинную, на широких лямках, но чистую и пахнущую морозом. Видимо, сушилась она на улице. Таким же способом, каким мы в приюте сушили свои вещи зимой. И мне на самом деле нравился этот запах. Он был… из детства.

На столе ждал ужин – тушеное мясо с овощами, свежий хлеб и ломтик сыра. Для меня это был пир. Я ела жадно, с трудом сдерживаясь, чтобы не хватать куски руками, а пользоваться приборами, и подсознательно опасалась, что еду в любой момент могут отобрать, как это часто бывало в приюте.

Служанки тем временем бесшумно порхали по комнате: взбивали подушки, поправляли одеяло. Шевана уселась с моим платьем в кресло и вооружилась иглой. Я замечала, как они то и дело бросали косые взгляды на мое правое предплечье, где чернела метка, но молчали, не задавали вопросов, чему я была несказанно рада. Да я и сама не знала, что сказать.

Когда с ужином было покончено, Лисси забрала поднос, пожелала мне доброй ночи и проворно выскользнула из комнаты. Шевана тоже поднялась, прихватывая с собой мой свадебный наряд.

— Платье принесу утром, миледи, — сказала она, сворачивая его в кулек, — или вечером, тут уж как получится. Слишком уж кропотливая работа. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Шевана. Не спешите с платьем, вряд ли я буду его здесь носить.

— Все равно негоже такую красоты выбрасывать, — качнула она головой. — Может, потом еще повод найдется.

— Да, может, — кивнула я и горько усмехнулась. Здесь? Повод? Если только мои похороны или проводы обратно во дворец. — Спасибо вам.

Дверь закрылась. Я осталась одна. Еще немного посидела, слушая убаюкивающий треск поленьев и прислушиваясь к шорохам в коридоре. Различала тяжелые шаги стражей, легкие Лисси и шаркающие Шеваны. Опасалась, что услышу стук трости. Но прошла минута, другая, третья, и шаги стихли совсем.

Немного погодя я легла в огромную мягкую кровать, мне казалось, что буду вздрагивать от каждого шороха и ждать прихода Магнара. Но усталость и сытость сделали свое дело. Я провалилась в темноту сна почти мгновенно. И почти так же мгновенно окунулась в настоящий кошмар…

Вокруг стояла непроглядная, удушливая тьма.

Я точно знала: сейчас должен быть день. Середина лета — то самое благословенное время года, когда жизнь бьет ключом. Но вокруг не было ни изумрудной травы, ни ласкового солнца, ни беззаботного щебета птиц. Смерть выпила все краски этого мира.

Я брела по выжженной, растрескавшейся земле. Под моими ногами сухо хрустел пепел, а остывающие угли крошились, припорашивая стоптанные туфельки черным снегом. Воздух был настолько горячим и густым от гари, что каждый вдох обжигал легкие, заставляя горло саднить. По сторонам возвышались обгоревшие остовы домов, пустые глазницы окон смотрели на меня с немым укором. Черные скелеты деревьев тянули скрюченные ветви к небу, которое превратилось в сплошное полотно сажи.