— Пока я находился в тюрьме, вопрос был более чем актуален! — живо вставил сбоку китаец. — Вы всё точно говорите!
— У неё с самого начала полномочия одобрять операции (например, перевод денег — как у нас), сменить управляющую компанию, если та действует неправильно. — Хаяси сверилась взглядом с Ваном и продолжила, — подтвердить трасту, что учредитель действует добровольно — опять же, как в нашем случае.
— Какова подоплёка таких сложностей? — дипломат повернулся к инженеру. — Если возможно, продублируйте для меня как для дилетанта.
— Когда меня арестовывали в Пекине, я не исключал самых плохих вариантов, в первую очередь — в отношении своих немалых для Китая денег, — хань заговорил на жонггуо.
Огихара его понимал без перевода, прочим переводила молодая якудза.
— Возникла необходимость перестраховаться, поэтому были прописаны такие жёсткие условия. На ту сумму, что нужна нам сейчас, однозначно требуется личное подтверждение, причём моё и тети одновременно.
— А-а-а, понял. — Товарищ Решетникова действительно понял. — Если бы вы находились под внешним контролем, ваша тётя в жизни бы не подтвердила никакого движения денег? При малейшем подозрении?
— Ну да! Это всё я организовал сам, чтоб госбезопасность Китая не добралась до моих финансов в моё отсутствие.
— А в Гонконг вы въехать не можете, — кивнул Огихара понимающе. — Потому что юрисдикция — МГБ КНР, к сожалению, там как у себя дома. Пусть и с поправкой на строгое соблюдение процессуальных норм.
— Да.
— Всё, у меня всё схлопнулось в голове, — обаятельный мидовец потёр виски. — Представителю траста, уполномоченному свидетельствовать ваше волеизъявление, вы нужны вдвоём, поэтому тётя едет в Японию. Всё правильно?
— Да.
Хонока не стала добавлять, что вызов представителя управляющей компании в Токио изначально оговорен процедурами — дальновидный Ван был гением не только в науке. Он предусмотрел массу такого, чему даже она на своём месте удивилась.
Также, она не стала добавлять, что приезд представителя гонконгского траста в Японию оплачивается отдельно и лететь тот человек будет никак не эконом-классом (впрочем, кому это интересно кроме зануд-финансистов типа неё).
* * *
— Вывезем, Хаяси-сан. Вам не о чем волноваться — в данном случае все более чем прозрачно и законно. — Огихара был уверен в том, что говорил, хотя и отказался вдаваться в детали. — Его тётю сюда организуем, моё вам слово. Самая большая проблема — это не как тогда в Пекине.
— А как было там и что есть проблема сейчас?
Ута мазнула взглядом по физиономии подруги и с удовлетворением подумала: Хоноку-тян прям не узнать. Улыбается, время от времени иронизирует, доброжелательна и приветлива.
— Где-то что-то в заливе сдохло, — пробормотала айтишница.
— Там были сложности юридического характера, Вана не хотели выпускать. А в случае с ней главная загвоздка — её медицинское состояние.
— Вроде сама хотела их свести, а теперь не могу смотреть на эту лебединую песню, — тихо сказала Ута Решетникову, на ходу наклонив голову к плечу. — Пф-ф-ф, какая слюнявая мерзость, они только что друг на друга от радости не бросаются.
Такидзиро к новому интересу Хаяси отнёсся философски: было заметно, что его тяготит в последнее время напряжение, то и дело возникающее между ним и финансисткой.
— Ты совсем не переживаешь? Иди сюда, у меня депрессия, — айтишница подхватила локоть логиста, которого с другой стороны под руку держала Хьюга — топая по длинной галерее нового офисного здания, эти двое обсуждали стандарты контроля качества, точнее, их отработку в лабораторных условиях. — Вот вы занудные, — она решительно дёрнула Решетникова на себя.
— У тебя не депрессия, а синдром ненужной игрушки, — заметила Хьюга.
— Это как?
— Допустим, у тебя есть старая штуковина, давно надоевшая и неинтересная. Когда эту игрушку берёт поиграть другой ребёнок, тебе резко начинает её не хватать.
— Вот ты стерва бездушная! — возмутилась Ута.
— Я всегда говорю, что думаю и думаю, что говорю.
— В этом месте сложно спорить с очевидным, — вздохнула айтишница. — Такидзиро-кун, а тебя совсем не напрягает?
— Что? — Решетников пару секунд назад затеял таращиться через стекло надземного перехода вниз, на парковку в зоне пешеходки.
Он делал это настолько сосредоточено, что, кажется, потерялся в моменте.
— Хонока-тян явно испытывает что-то к твоему другу!
— Да и пусть. Слава богу. Леди с дилижанса — пони легче. Будет меньше скрытой агрессии внутри коллектива — уже конструктив. — Метиса люди внизу почему-то интересовали больше.
— Объяснись. — Уэки опять требовательно дёрнула чужую руку. — У тебя, если верить Хину-сан, должен быть синдром старой игрушки!..
— Вообще-то я не о нём говорила.
— … Но ты абсолютно не переживаешь! Эй, ты что, не альфа⁈ У тебя из гарема тёлку уводят! Чего ты отморозился⁈ — орать шёпотом — отдельное искусство.
— А с чего ты взяла, что у нас с Хаяси-сан могло что-то получиться? — метис нехотя оторвался от своих непонятных изысканий. — Она не любит меня, а я не люблю её — поскольку в этом мире есть женщины, для меня более интересные. Извиняюсь за откровенность.
Сбоку на него с нечитаемым лицом взглянула Хьюга.
— Кто тебе сказал, что Хонока-тян тебя не любит? — у Уты было своё мнение насчёт тараканов в голове подруги, опять же, хотелось покапризничать.
Но и узнать мнение логиста по-любому стоит, хотя б и для общего развития.
— Не знаю, к кому она ходила на терапию, но ей явно помогли разобраться с приоритетами, — хафу незаметно кивнул на любезничающих дипломата и финансового директора. — Наносное, как говорится, ей смыли на сеансе и вот он результат.
— Какой результат?
— Её истинный интерес сейчас перед твоими глазами. Куда уж ярче.
— И ты, хочешь сказать, всё заранее понял? Её дедушка тоже ошибался? В его-то возрасте?
— А что дедушка? — Хьюга с Решетниковым недоуменно переглянулись.
Ута мысленно хлопнула себя по лбу и прикусила язык.
— Рассказать историю? — предложил Такидзиро без перехода.
— Валяй. Только отвечать вопросом на вопрос — моя прерогатива.
— А уж как мне теперь интересно, что ты расскажешь, — ухмыльнулась Хьюга, подпирая хафу с другой стороны. — «Наш не в меру проницательный Такидзиро-кун», — спортсменка явно спародировала Уту, айтишница цепляться не стала.
— Про Хаяси-сама ничего не скажу, его возраст и вершины — за пределами моего понимания. Он мог просто не разобраться в нюансах: родная внучка, плюс у него специального образования нет, только жизненный опыт.
— Ты о чём рассказать-то хотел?
— Начальник полицейского участка, возрастом полтинник с небольшим, в браке двадцать с лишним лет, жена на десятку моложе. Она никогда не работала — у них трое детей, сидела с ними.
— Для Японии норма, — заметила Уэки. — В чём прикол?
— Дети подросли, жене стало скучно дома. Она вышла на работу по давно заброшенному диплому и через три недели их семья развалилась: ей понравился сотрудник на новой работе, завязался бурный роман, все дела. Муж однажды пришёл домой со службы и застал её с чемоданом у дверей: «Дети выросли, мне скучно в этих стенах. Там — эмоции, а здесь — рутина наших с тобой двух десятков лет. Которая себя изжила, прости и прощай. Удачи».
— Хренасе, — Ута сперва опешила от услышанного, затем подозрительно покосилась на Хоноку с мидовцем. — И ты считаешь?.. — начала было шёпотом.
— В перспективе — то же самое, если в мой адрес: я не мужчина её мечты, — компетентно заявил метис. — Ну и, повторюсь, это взаимно. Как оказалось. Ненавижу предсказывать будущее, однако здесь именно оно — к некоторым граблям лучше не приближаться, чтобы не наступить на них в будущем.
— Ты мало рассказываешь о мотивах полицейской жены, — уронила сбоку Хьюга. — Есть вариант, что супруг и не пытался… — она недоговорила, в воздухе подвис недосказанный вопрос, которого Ута не смогла расшифровать.
