Покидая Дом (СИ) - Ло Оливер

Дракон бросился на Мина.

Озеро вспухло горбом. Махина длиной с половину ущелья сорвалась с места, разбивая собственный лёд, и понеслась вперед, распахивая пасть, усаженную иглами зубов. Кипяток вокруг белого тела шипел и отступал, застывая коркой прямо на поверхности.

Мин стоял на самом краю ледяного берега, там, где мерцающая лента связи провисала ниже всего, в трёх прыжках от него. Он сложил два пальца вместе и наполнил их Ци. Двадцать восемь старых каналов отдали всё, что могли, два свежих завыли от перегрузки, и на кончиках пальцев начала проступать тонкая золотая линия.

— Давай, — сквозь зубы выдохнул начертатель, глядя, как на него летит пасть размером с ворота Обители. — Давай же…

«Рви!» — грохнул в сознании Гу Лань.

Мин рванул в сторону, пропустив дракона мимо, и полоснул пальцами прямо по пространству между двумя тварями.

Золотой «Знак Разрыва» вспорол воздух. Мир вокруг треснул, как разрезаемая ткань, и линия разлома ушла точно через мерцающую ленту связи.

Невидимая лента лопнула.

Треск был такой, будто над кратером разорвали целый небесный свод. Оглушительный звон ударил по стенам, срывая с кромки каменную крошку. Два обрубленных конца чужеродной связки хлестнули в стороны, как перерезанные канаты: багровый вонзился обратно в огненного змея, синий влепился в ледяного.

А потом Мина отбросило на скалы.

Откат Начертания Пустоты пришёл сразу же после. Его подняло и швырнуло спиной на глыбы ледяного берега так, что из лёгких вышибло воздух. Кровь хлынула из носа и ушей, два свежих канала отозвались рвущей болью, но юноша, распластавшись на камнях, всё равно успел увидеть главное.

Клыки белого дракона, ещё мгновение назад летевшие ему в грудь, сомкнулись на пустоте в паре ладоней от того места, где он стоял. А дальше с чудовищем начало происходить кое-что пострашнее.

Обратный жар перестал приходить. Абсолютный ноль, который ледяная тварь десятилетиями сбрасывала огненному дракону, ударил внутрь. Белая чешуя на глазах начала покрываться толстой изморозью, нараставшей слоями. Дракон завизжал, по его телу от носа к хвосту побежали замораживающие волны, и каждая оставляла трескающуюся полосу.

На другом берегу разворачивалось зеркальное бедствие. Багровый змей, лишившись вечного притока холода, начал заживо сгорать. Его пламя, привыкшее к отводу, вспыхнуло внутри плоти, чешуя лопалась изнутри огненными фонтанами, и чудовище каталось по раскалённому камню.

Оба дракона были обречены. И оба от невыносимой внутренней боли впали в бешенство.

Кратер заходил ходуном. Белая туша слепо колотила хвостом по льду, камням и воде, не разбирая, куда бьёт. Багровый змей извивался в огне, сносил уступы огненного берега и выдыхал жидкое пламя куда придётся.

«Обречённая тварь опаснее живой, малец, — голос Гу Ланя звучал спокойно, но Мин слышал в нём торопливость. — У этой пары осталось немного времени, и за это время они сровняют кратер с землёй. Пошевеливайся».

Мин попытался встать, но получилось со второго раза. Голова гудела колоколом, перед глазами плыли чёрные пятна, кровь из ушей успела стечь на шею. Первое, что он увидел прояснившимся взором, это Шань Яо на дальнем берегу, опустившуюся на одно колено в полусотне шагов от беснующегося огненного змея.

И багровый хвост, уже занесённый в её сторону.

Каменный берег вспыхнул осколками. Девушку отбросило ударной волной, перекинуло через уступ и впечатало в осыпь, но она осталась жива, потому что багровый змей бил уже вслепую. Драконы продолжали биться в агонии, и их ярость с каждым ударом сердца только возрастала. Белая туша заморозила себе половину хребта, выламывая из стены целые пласты породы. Багровый катался по берегу, и каждый его изгиб оставлял в камне дымящиеся борозды.

А потом огненный дракон остановился.

Сквозь боль и пожар, пожирающий его изнутри, зверь вдруг развернул голову. Из развороченных ноздрей валили искры. Мутные от собственного жара глаза шарили по ледяному берегу, пока не нашли крошечную фигуру на камнях. Мин как раз попытался отползти от стены, и его окровавленная, пропахшая ци разрыва ладонь оставила на глыбе мокрый отпечаток.

Зверь понял, кто виноват.

Дракон сорвался с места. Кипящая половина озера расступалась перед ним ломкими валами, а змей нёсся вперёд, на ходу втягивал в грудь последнее, что у него оставалось. Пламя, которому больше некуда было деваться, собралось в его пасти в тугой белый ком. Самый мощный сгусток за всю жизнь этой твари.

Мин попытался дернуться в сторону, но тело ответило отказом. До спасительной осыпи было шагов десять. Времени оставалось на один.

«Ложись, паршивец!» — взревел Гу Лань.

Пасть раскрылась.

И тогда Шань Яо приняла решение.

Вместо того, чтобы отступить и спастись самой, девушка поднялась из осыпи, выпрямилась и сделала то, чего не делала ни разу с той ночи, когда поглотила силу Нефритового Зеркала. Она сняла все блоки. Каждую задвижку, каждый внутренний засов, которым месяцами сдерживала ледяную силу, грызущую её каналы. Всю, до последней.

Ци вырвалась из неё одним колоссальным взрывом.

Пар над кипящей половиной озера оборвался на лету и осел вниз белой пылью. Абсолютный холод прокатился по провалу от берега к берегу, и вода промёрзла до дна с одним протяжным стоном, будто весь водоём свело судорогой. Берега побелели, падающие с кромки камни обрастали инеем ещё в полёте.

Белый сгусток пламени, уже сорвавшийся с драконьей пасти, застыл в двух шагах от Мина, закованный в прозрачную ледяную скорлупу.

Сам огненный дракон замер. Багровая махина висела надо льдом, распахнув пасть и выставив когти, превратившись в статую внутри чистого, без единого пузырька льда. Сквозь толщу просвечивала магматическая чешуя.

Ледяного дракона припечатало к стене и вморозило в скалу по самый шипастый гребень, и только кончик его хвоста ещё слабо дёргался над камнями.

Тишина продержалась ровно один вдох, а потом лёд затрещал.

По прозрачной толще вокруг багровой статуи побежали белые волоски разломов. Бьющиеся в агонии твари были обречены, но обречены не сразу, и толстый лёд уже рвался по швам под их напором. Шань Яо сковала чудовищ. Убить их у неё сил не хватило.

Девушка качнулась и опустилась на колени. Губы её посинели, а капля крови на подбородке застыла, так и не успев упасть. Светящиеся морозные линии, которые раньше ползли от ключиц к подбородку, теперь покрывали шею сплошной коркой.

«Три вдоха, мальчик! — Гу Лань явно волновался больше, чем стоило — Лёд не удержит их дольше!»

Мин поднялся. Как ему это удалось, он бы и сам не объяснил. Ноги ватные, сознание плавает, два новых канала рвутся при каждом движении ци, После боя со старейшиной он чувствовал себя лучше. Вот что бывает, когда недостаточно укрепил каналы.

Чешуя драконов сейчас представляла собой подарок, который бывает раз в жизни. Изнутри её ослаблял рёв собственной стихии, снаружи сковал абсолютный холод Шань Яо. Теперь эти существа на пике Формирования Потока были хрупкими, как стекло.

Первый вдох, и Мин ворвался вплотную к застывшему багровому змею, и его ладонь вытащила из-за пазухи два талисмана с древней грамматикой «Знака Взрыва».

Во время второго вдоха Бумага прилепилась в потрескавшийся участок на шее огненного дракона, там, где чешуя уже пошла мелкой сеткой разломов. Искра ци. Мин рванул дальше по замёрзшему озеру.

И, наконец, третий вдох. Второй талисман впечатался в шею ледяного дракона, торчавшего из скалы.

Мин бросился на лёд животом вниз, накрывая голову руками.

Два взрыва слились в один. Хрупкая, изломанная плоть не выдержала, и головы обоих драконов разлетелись на куски, и по замёрзшему озеру прокатилась осыпь из обломков чешуи, льда и остывающей крови. Багровая статуя рухнула набок и раскололась, как сброшенная со стены ваза. Белая туша медленно сползла по скале и затихла.

Наконец наступила тишина, Мин поднялся, и побрёл через ледяную крошку к Шань Яо.