Яд осеннего шафрана - Рейн Маримар

Наконец, наступила очередь последних. Сердце вдруг гулко забилось, напоминая о кошмарном видении, и я инстинктивно вцепилась в руку Эрины. Посланники Двора Чёрных Песков. Их доспехи были, как и ожидалось, матово-чёрными, лишёнными всяких украшений, кроме золотого герба, изображающего скорпиона. Их магия была другой, тяжёлой, как расплавленный песок, и сухой, словно воздух пустыни. Я чувствовала, как она давит на меня, вызывая ту же странную, жгучую боль, которую я испытывала в медитации, словно мой собственный сосуд пытался синхронизироваться с чужим, более тёмным, источником.

Пробежав взглядом по гостям, я тут же выцепила спину, выделяющуюся среди остальных. Мужчина были выше, мощнее и выглядел более дико, чем остальные фейри в этой делегации. Тёмный эльф с большой красной жемчужиной, болтающейся на мочке уха переговаривался с кем-то из стражи. На его плечах висел обсидиановый, совершенно не дворцовый плащ, похожий на тот, что я видела в своём видении.

Я не могла оторвать от него глаз. От него исходила та же нерушимая аура силы, которая подарила мне надежду в кошмаре. Мои пальцы невольно сжались в кулаки, и я почувствовала, как моё дыхание стало прерывистым. Магия снова стала бунтовать, стремясь вырваться наружу, словно она пыталась дотянуться до этого незнакомца.

Вдруг, словно почувствовав моё внимание, эльф резко обернулся. Его движения были молниеносными, хищными.

Он посмотрел прямо на наш балкон, прямо на меня.

Я вздрогнула, моё тело мгновенно оцепенело от шока. Сердце упало куда-то в желудок. Это был не просто случайный взгляд; он смотрел на нас, в его глазах читалась странная проницательность, которая заставила меня почувствовать себя пойманной на месте преступления. Я не увидела его лица достаточно чётко – слишком далеко, слишком внезапно – но сам факт того, что он почувствовал нас, был невероятно пугающим.

Мы с Эриной синхронно дёрнулись назад, падая за толстую, резную колонну. Прислонив пальцы к губам, я заставила себя тихо, сдавленно захихикать, чтобы хоть как-то заглушить нарастающую панику. Это было нервное, глупое прикрытие.

– Ох, Лима! Ты видела?! Он на нас смотрел! – прошипела Эрина, и в её глазах, несмотря на волнение, горел озорной огонек. – Ты ему, кажется, понравилась. Он не отрывал от тебя взгляда!

– Тише! – едва слышно ответила я, хотя её слова только усилили мою тревогу. Понравилась? Это было не восхищение, а что-то гораздо более глубокое, почти хищное, и оно заставило меня сжаться. – Идём! Нам нужно уходить, пока нас не поймали! Если нас здесь увидит Король, он будет в ярости. Сегодня второй день траура, а мы здесь, как две глупые стрекотки!

– Верно. Бежим! Идём через крыло прислуги, там сейчас никого нет, все заняты гостями, – Эрина схватила меня за руку, и мы, пригнувшись, словно два воришки, поспешили прочь от парадной лестницы. Мы двигались быстро, зная, что в верхних коридорах наша беззаботность может быть замечена и строго наказана. В этот момент мы снова были просто Лима и Эрина, свободные от титулов и обязанностей, и это было лучшим чувством на свете.

Мы петляли по длинным, витиеватым переходам, которые вели к нашим личным покоям. Адреналин от гонки и страха, что нас поймают, постепенно уходил, оставляя после себя лишь усталость. С каждым шагом я чувствовала, как моё тело становится тяжелее. Занятие с Валеном, изнурительный транс, эмоциональный всплеск при виде посла — всё это требовало платы.

К моменту, когда мы достигли моего крыла, я чувствовала себя абсолютно разбитой. Голова кружилась, а в висках пульсировала мана, словно пойманная в ловушку птица. Эрина, видя моё состояние, лишь покачала головой, думая, что это от волнения.

– Ты сегодня совсем измотана, Лима, – заметила она, прислонившись к стене, чтобы отдышаться. – Тебе нужно отдохнуть перед ужином. И постарайся не привлекать к себе внимания Адена. Он, кажется, сегодня особенно настырен.

– Постараюсь, – прохрипела я, кивая, но уже не в силах улыбнуться. Мы вошли в мою спальню, и я почувствовала, как силы оставляют меня. Жгучая боль, которую я почувствовала в Зале Корней, вернулась, но теперь она была сильнее, пронизывая всё моё тело, словно ледяные иглы.

Это было слишком. Осколок Сферы внутри Древа Жизни, поход к Ноксу, медитация, видение, эмоциональный шок от принца, а теперь этот фейри – мой "сосуд" не выдержал такого напора. Я почувствовала, как моё тело начинает дрожать. Магия, которую я с таким трудом пыталась удержать, вырвалась из-под контроля. Я судорожно вдохнула, но воздух не поступал в лёгкие. Моё тело обмякло, и я почувствовала, как падаю, не в силах пошевелиться, чтобы смягчить падение. Сознание померкло, а последняя мысль была о том, как ужасно некрасиво сейчас словить припадок при подруге. Моё тело затрясло, глаза закатились, а пальцы напряжённо замерли в одном положении...

Глава 4

Чьи-то крики пробивались сквозь туман, сквозь густую, вязкую дымку сознания, словно звуки просачивались через толщу воды, медленно и искажённо. Я слышала обеспокоенный, глубокий голос отца, перемежающийся с нервными, почти истеричными восклицаниями Эрины, которые звенели где-то над моей головой. Ощущение было такое, будто я находилась на дне глубокого, тёмного озера, а мир, полный света и паники, оставался на поверхности, недостижимый и чужой. Только когда я почувствовала под собой мягкость перины, а не твёрдый пол, я поняла, что меня перенесли, и запахи, наконец, стали ясными, ударив мне в нос сильной смесью: сушёная лаванда, мятный отвар и горьковатые, медицинские травы, которые витали в спальне, словно защитный, но противный туман. Я открыла глаза, и мир медленно сфокусировался, возвращая мне ощущение тела, которое, на удивление, больше не дрожало, но было опустошённым.

– Папа… – голос был сухим, охрипшим, и, казалось, я лишь прошептала, но как только он прозвучал, сразу же воцарилась полная, звенящая тишина.

Тёплая, сильная рука отца тут же накрыла мою кисть, стиснув её в ободряющем, нежном жесте.

– Я здесь, цветочек, – прозвучал его голос, низкий, но невероятно обеспокоенный, и он нежно заглянул в мои мутные, всё ещё немного плывущие глаза.

Я смогла различить присутствующих. Возле моей постели, аккуратно складывая свои инструменты в кожаный саквояж, сидел придворный лекарь, пожилой, угрюмый фейри с невероятно длинными, тонкими усами. Папа, на чьём лице читалась такая усталость и тревога, которой я не видела раньше, крепко держал меня за руку. Взволнованная Эрина стояла чуть поодаль у кровати, её красивое зелёное платье было смято, а в проходе, на границе света и тени, виднелась рыжая макушка Сейфи, который, я уверена, непременно вызвался сбегать за лекарем, как только до слуг донёсся истеричный приказ Принцессы привести хиллера.

Он стоял там, сгорбившись, готовый исчезнуть при первом же неосторожном взгляде.

– Ты как, Лима? – в зелёных глазах принцессы стояли слёзы. Её губы дрожали.

– Я… чувствую себя лучше, – ответила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал твёрже, чем я себя ощущала. – Что случилось? Почему я…

– У тебя, – эмоциональность Эрины была резко прервана спокойным, но твёрдым голосом моего отца, который, казалось, вернул себе контроль над ситуацией и теперь нёс только одну, тщательно выверенную версию событий.

– Ты переутомилась, дочка, – папа нежно погладил меня по голове, пряча своё истинное беспокойство за маской отцовской строгости. – Из-за неумения хорошо управляться с маной, ты перенапряглась за день, и случился… приступ. Сейчас уже всё нормально, но это был тревожный звонок.

Приступ. Это звучало как приговор, как публичное признание моей полной некомпетентности в магии, что было самым страшным позором для дочери Верховного Советника во Дворе Жизни. Я стыдливо отвела взгляд, чувствуя, как щёки вспыхивают. Если бы я могла так же быстро и грациозно освоить все премудрости, как Эрина, такой ситуации бы не возникло, и мне бы не пришлось слушать этот унизительный вердикт. Я должна больше стараться на уроках магии. Моё неумение стоило мне здоровья и вызывало волнение отца.