Орден Скорпионов - Эшер Айви

Сбивчивые крики раздаются где-то позади, а я все бегу к знакомому ориентиру. Воспоминания пытаются выползти на поверхность моего сознания, сквозь мою внутреннюю защиту пробиваются острые колючки ужасов, которыми эти воспоминания наполнены.

Страх старается задушить меня, но я уже не та юная фейри, какой была, когда смотрела в окно на вершину горы и мечтала, чтобы эти орлиные когти унесли меня прочь.

Ярость и жажда отмщения бушуют в моей груди, как песчаная буря, песчинки ярости и обещания возмездия сглаживают боль, как пемза.

Я напрягаю мышцы, с силой толкаю свое тело вперед – увидеть дом мне необходимо больше, чем сделать следующий вдох. Словно вспышка тьмы, я мчусь через дворы и улицы, и по мере того, как подножие гор становится ближе, дома становятся все выше и выше. Скопления домиков сменяются огромными ухоженными участками. Высокие заборы и ворота окружают пышные сады и роскошные здания, достаточно большие, чтобы вместить несколько Приютов.

Они встают у меня на пути, но я, что могу, обегаю, перелезаю через все остальное, пока не нахожу его. Там, в тени сонной, увенчанной орлиными когтями горы, стоит дворец, который когда-то преследовал меня в кошмарах.

Какое-то время я думала, что Приют – это худшее, что могло случиться в моей жизни. Но потом меня накачали наркотиками и привезли сюда. Тиллео передал меня этим ублюдкам и принялся подсчитывать монеты, вырученные за торговлю моим телом, пока меня насиловали и били. После этого меня вернули в Приют, как будто ничего не произошло.

Слишком долго я думала, что не оправлюсь после того, что случилось со мной в этом дворце, что хуже уже не будет. Теперь, после всех лет, прожитых в Приюте, я не могу выбрать, что страшнее – он или это место. Оба пугают меня по-разному, но тем не менее – они пугают.

Я вытаскиваю два кинжала из-за пояса, лезвия сверкают в свете убывающей луны. Я изучаю темный особняк, отгоняя все болезненные воспоминания и концентрируясь на том, что может мне помочь. Что-то вроде расположения комнат внутри или фейри, которые забрали меня тогда и умрут за это сегодня ночью.

Перед глазами вспышкой проносятся картины – вот меня несут через парадную дверь, словно дорогую скотину, а затем – наверх, в кабинет этих уродов. Картины эти я использую, чтобы быстро составить план своей охоты. Я планирую путь, по которому пойду от внешних ворот, перелезу через самую темную внешнюю стену, а затем перебегу через лужайку к окну на нижнем этаже – его кто-то оставил приоткрытым.

Я осматриваюсь, ожидая появления охранников, но, к моему удивлению, в этот час никто не патрулирует периметр дворца. Как будто сама судьба завернула этот момент в подарочную упаковку, и все, что мне нужно сделать, это разорвать ее и пустить кровь.

Бесшумно пробираюсь к той части каменной стены, что укрыта тенью раскидистого дерева, продираюсь сквозь плющ, вьющийся по дереву и стене. И в тот момент, когда я нащупываю первую опору и начинаю карабкаться, чьи-то руки обхватывают меня за талию, а я упираюсь в твердую грудь.

– Ш-ш-ш, это всего лишь мы, – шепчет мне на ухо глубокий, знакомый голос.

Череп прижимает меня к своей груди, а Скорпиус легонько приобнимает меня, как бы подтверждая, что он здесь, а затем отпускает мою руку – он только что поймал ее в середине замаха, чтобы я на чистом инстинкте не зарезала Черепа.

Я опускаю руку, кинжал все еще крепко зажат в моей ладони, я тяжело дышу от шока и адреналина.

– Я могла зарезать тебя, – шепотом ругаю я Черепа и скорее чувствую, чем слышу вибрацию его тихого смеха у меня за спиной.

– Не хочешь рассказать нам, почему ты неслась, будто у тебя задница в огне, и теперь пытаешься проникнуть в дом герцога Андросса? – спрашивает Кость.

Голос у него спокойный, но взгляд тревожный.

– Так он герцог? – Я оборачиваюсь к поместью и крепче сжимаю оружие.

Я вижу только острые пики крыш над высокой каменной стеной, ограждающей поместье, но и этого достаточно, чтобы взбесить меня еще больше.

– Зачем мы здесь, Тельсон? – спрашивает Скорпиус, его взгляд устремлен в ту же сторону, что и мой, – как будто он сможет разглядеть, из-за чего я так хмурюсь.

– Меня продали ублюдку, живущему в этом доме. Всего на одну ночь, но и этого хватило. Теперь я собираюсь его убить. – Я говорю это и тут же напрягаюсь, готовясь к возражениям, которые, как я знаю, сейчас последуют.

«Скорпионы» молчат несколько секунд, как будто им нужно время, чтобы осознать смысл моих слов.

Я переступаю с ноги на ногу, прикидываю, как буду пробиваться сквозь эту скорпионью стену, если они попытаются встать у меня на пути. Мне это не нравится, это столкновение навредит нам не только физически, но я буду драться с ними изо всех, на хрен, сил, потому что герцог должен погибнуть от моего клинка сегодня, и никто не сможет этому помешать.

– Как мы попадем внутрь? – спрашивает Кость, из его голоса исчезает вся легкомысленная веселость, ее место занимает абсолютная сосредоточенность.

– Слева внизу есть открытое окно, но если хотим избежать возможных столкновений со слугами или охраной внутри, то лианы, что тянутся на второй этаж с правой стороны, будут надежнее, – замечает Скорпиус.

Я бросаю взгляд сначала на Кость, а затем на Скорпиуса. На мгновение я остолбенела от их реакции. Они не собираются меня останавливать? Они даже не станут ворчать, или порицать, или наставлять меня?

Я внимательно рассматриваю лица «скорпионов», ища подтверждения тому, что это какая-то уловка. Но все, что я вижу, – это трое фейри, готовые выполнить свое обещание: дать мне все, что я захочу, и следовать за мной, куда бы я их ни повела.

От их постоянной поддержки и неизменного одобрения – с той секунды, как я проснулась вне стен Приюта, – у меня перехватывает дыхание. Трое самых смертоносных и безжалостных фейри во всех королевствах стоят на страже моего благополучия, готовые помочь мне свершить так нужное мне возмездие, чего бы это ни стоило.

Как я могла подумать, что я для них всего лишь игра, простое мимолетное увлечение?

Как я раньше не разглядела того, что так отчетливо написано на их лицах? Они клялись мне с самого начала, что я для них – все… и они стали всем для меня.

– Я предлагаю войти через парадную дверь, – ровно говорит Череп. – Такие ублюдки никогда не запирают их, потому что считают себя неприкасаемыми. Давайте просто войдем и покажем герцогу, что это не так.

Ярость сквозит в их голосах, от ярости их проницательные глаза сужаются. Я же сглатываю комок в горле и поворачиваюсь от них к огромному дому, который скоро огласят крики.

– Если войдем через парадную дверь, то мне будет легче вспомнить путь, по которому меня несли, – предлагаю я, и «скорпионы» кивают.

Решено.

– Поднимемся сначала на второй этаж или предпочтем более легкий путь и тенями подойдем к входной двери? – спрашивает меня Скорпиус. Его взгляд переходит с камня, увитого плющом, на глубокие тени по другую сторону ствола большого дерева. – Технически, мы можем пройти по теням прямо в комнату этого ублюдка, но обычно, когда начинаем охоту, мы предпочитаем для начала ознакомиться с планом здания и расположением выходов. Впрочем, решать тебе.

Все, чего мне сейчас хочется, – это хорошенько треснуть себя головой о стену за глупость. Я так привыкла скрывать свою туру и полагаться лишь на тело, что мне даже в голову не пришло, что до места назначения можно пройтись по теням.

Скорпиус убирает черную прядь волос с моего лица.

– Со временем станет легче, – уверяет он, и я не совсем уверена, говорит ли он об использовании туры или о том, что я переживу то, что со мной сделали. – А пока придется мне выбирать с тобой пути посложнее.

Я улыбаюсь его наглой ухмылке и приподнимаюсь на носочках, желая почувствовать ее вкус. Но в поцелуй я погружаюсь всего лишь на мгновение, и он заканчивается, не успев начаться.

Я вытаскиваю второе лезвие из небольшого потайного кармана на спине и позволяю темной части меня выпрямиться и проникнуть в каждый уголок моей сущности.