Глаз в огненном кольце (СИ) - Машевская Анастасия

   - Вот, значит, как, – Гор сжал зубы, просто не найдя других слов. Бансабира чувствовала, что он смотрит ей в спину, и если бы взгляд мог пронзить, как копье, у неё сейчас точно бы торчал из груди наконечник. Танша вздохнула.

   - Ладно, – она обернулась у окна, – все это будет завтра. Сейчас мы все еще можем побыть примирившимися врагами и выпить вместе.

   - Ты в своем уме, Бану?! Как после всего, что ты ска…

   - В своем, Гор. Потому что сегодняшняя ночь – последняя, когда ты можешь говорить мне: «Бану».

   Тиглат вытянулся в лице. Он побелел так, что посеребренные волосы и серо-голубые глаза, внезапно тоже поблекшие, вместе с кожей теперь делали его похожим на покойника.

   - Вот этому я точно никогда не подчинюсь, – пригвоздил он. - Я знал тебя тощей соплей!

   - Не ты один.

   - БАНУ!

   - Гор, - устало выдохнула танша, отворачиваясь к окну опять. – Ты присягнул мне. Публично. Это было твое собственное решение, не так ли?

   - Да, но…

   - Значит, отныне, раз уж я приняла твою присягу тоже публично,ты обязан подчиняться законам этой страны. Любое их несоблюдение, включая неуважительное обращение к правящей семье, влечет наказание. Какое именно, можешь уточнить у лаванов – я не помню.

   Гор непроизвольно отшатнулся, сделал несколько нетвердых шагов назад. Он вслушивался в слова женщины – и не слышал. Только пустые интонации. Абсолютно бесцветные и безмятежные, как воды Северного моря в редкий летний день, когда наступает штиль.

Гор отступил так, что открывшаяся дверь больно стукнулась ему о лопатки.

   - Бану! – позвал Мантр, и тут же заметив Гора чуть тише добавил: - А, ты не одна.

   - Заходи, - позвала Бану.

   Мантр вошел, вслед за ним – Аргат, последним, словно немного смущаясь (непонятно чего) – Хабур.

   - Εсли вы заняты, тану, - начал Аргат, прочистив горло.

   - Мы уже поговорили, – отозвалась танша.

   - О, – Аргат тут же растерял весь серьезный тон. Еще бы – все они были в усталом, но надрывно довольном подпитии. – Тогда… мы хотим сказать кое-что…

   - Наедине, – уточнил Хабур.

   - А потом утащить тебя отсюда, - заключил Мантр. - Заперлась, как в берлоге. Хватит уже,ты волчица или медведица?

   - Никто не поверил, что Мать севера устала настолько, что ушла в начале праздника. Так что… - Χабур многозначительно поднял брови.

   Бану усмехнулась, перевела взгляд к двери, где стоял Гор, чтобы сказать ему, что он может идти, раз уж эти трое что-то хотят сказать ей наедине.

   Но Гор уже вышел сам.

Гор промаялся всю ночь: а не лучше ли при таком раскладе броситься грудью на меч? Но, усмехался он, ведь Мать Сумерек запрещает умирать в собственной крови, если её не выпустил тебе враг. Хотя, разве Гор – не первый враг самому себе? Разве нет?! Враг, который сначала столько лет трусил, чтобы прoявить доброту, а потом с безумством одержимого пытался дотянуться до человека, которому, как выяснилось, давно не был нужен.

   За прошедшую ночь Гор успел дважды возненавидеть Бану и дважды простить. В конце концов, не её вина в том, обычные люди, включая самого Тиглата, неспособны сбрасывать путы прошлого.

   Когда настал рассвет, в главной зале крепости Валарт собрались все заинтересованные лица и многочисленные бойцы. Вопросов предстояло обсудить множество. Гор, который так и не распрощался с жизнью к утру, внимательно следил за решением только двух.

   Дагди из Хедере согласилась принять его в китобои.

   Лидером отряда танских телохранителей, её ближайших и преданнейших бойцов, стал Вал.

Далеко от Яса, в Кольдерте, в один из дней, когда в небесах правил Тот, что носит на своем теле Змей, в тронном зале короля Тройда, собрались все именитые лорды Иландара. Герцоги Хорнтелл и Лигар, и даже герцоги Стансоры – получившие титул дальние родственники погибших в войне Иландара и Архона Ронелиха и Роланда. Барон Одоар и его огромная семья с многочисленными детьми и совершенно неисчислимыми внуками. Лорды Гриад и Имадун. И даже, в качестве сопровождения Первой среди жриц, прибыла в прошлом подданная королей Страбонов Лоре Ладомар со своим новообретенным мужем Ксаром.

   Повод для встречи был яркий. Пятнадцатилетняя Инна, наследница и единственное дитя Тройда, по его особенной договоренности с кузиной-храмовницей, выходила замуж за последнего прямого отпрыска Рейслоу Стансора, его младшего сына Растага.

   Торжественная церемония – первая, после сокрушительного поражения многолетней давности – давала иландарцам чувство надежды. Той самой, которую мог дать и христианам, и староверам, брак наследницы короны с мужчиной, рожденным от христианина-отца и венценосной матери Сирин. Пусть бы он и был на полноги ангоратским друидом.

   Когда шансов нет никаких, люди цепляются за призрачный.

   Верховная жрица Праматери Богов и людей, Шиада Сирин, стояла в равенстве с королем – за спинами вступающих в брак, пока Сайдр, верховный друид, читал молитвы обряда. Когда ритуал подошел к концу, храмовница вышла вперед и произнесла древнее ангоратское благословение.

   Мужчина, в сединах и в годах, смoтрел на жрицу, не отрывая взор. Рядом с ним стоял мальчик лет девяти – худощавый, светлокожий, c лохматой темной макушкой и смышлеными глазами. Он что-то спросил у мужчины, но тoт не ответил. Он дернул за руку,и мужчина словно помнился:

   - Да, Гай, что? - спросил мальчик раздраженно.

   Мальчишка, проследив выражение дедовых глаз, посмотрел на жрицу тоже и деловито кивнул.

   - Да, она красивая.

   - Не в этом дело, – буркнул Берад, снова уставившиcь на Шиаду.

   Мальчик нахмурился.

   - Ты ее знаешь?

   - Конечно, – с безучастным достоинством кивнул герцог. – Это сестра короля.

Они встретились во внутреннем дворе королевского замка – как когда-то давно Шиада встретилась здесь с Агравейном.

   Берад, терзаемый старой обидой и нежеланием даже видеть Шиаду с одной стороны,и жаждущий запоздалых объяснений – с другой, будто нарочно сидел здесь на лавочке и ждал.

   Шиада прошла бесшумно. Когда безмолвно опустилась рядом с мужчиной, на скамью,тот вздрогнул от неожиданности, но ничего не сказал.

   Был ли смысл хоть что-нибудь гoворить?

   - Как Кэй? - спросила жрица тихо.

   - Хорошо, - отозвался Лигар.

   - Этот мальчик – его сын?

   Берад кивнул. Снова повисло неловкое,истерзанное тишиной молчание.

   - Сочувствую твоей потере, – произнес Берад спустя несколько минут.

   - Спасибо, – кивнула Шиада.

   - Он был к тебе добр?

   - Как и ты.

   - Ты смогла сделать его счастливым?

   Шиада опустила глаза:

   - Как и тебя.

   Берад с пониманием снова качнул головой.

   Дул приятный мягкий зимний ветерок, но ни один из них не чувствовал его успокаивающей ласки.

   - Ты женился потом? – шепнула женщина, порвав тишину опять.

   Берад качнул головой.

   - Забыла? Я до сих пор женат.

   Она ничего не ответила. Посидела рядом еще несколько минут, но ни тени угрызений совести не коснулось её души. Только сожаление, что все, что им довелось пережить, было непроизвольным oбманом.

   - Все, что я должна была сделать в Этане – привезти на Αнгорат Растага.

   - Тогда больше тебя здесь ничего не держит, верно?

   - Верно.

   Шиада встaла и направилась обратно в здание дворца.

   - Да сохранит тебя твой Вседостойный Бог, Берад Лигар.

   Он не отозвался: ничего не сказал, ни обернулся, даже бровью не повел. Только выдохнул какой-то неестественно тяжелый выдох.

Возвращаясь на Ангорат, Шиада планировала заехать к царствующему сыну и скорбному свекру, и по дороге лучше всего было остановиться в княжестве Змееносца у Лоре Ладомар. В качестве сопровождения при ней были Лот и Гленн. Шиада хотела обсудить планируемую в следующем году свадьбу сына-короля. Политика требовала женить Идгара на малолетней царице Адани, как знак примирения и объединения государств, потому что если упустить малолетнюю Джанийю сейчас, то – Шиада видела отчетливо – девчонка вырастит христианкой, и её духовником будет не кто иной, как аббат Халий Далхор. В душе Шиада едва не усмехнулась: вот опять христиане и язычники рвут на части бедного ребенка, как обычно. Как во все времена.