Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

– Ну, предположим, сил вас убить у меня всё ещё хватит, – спокойно заметил Моисей. – Но я не хотел бы прибегать к столь крайним мерам.

– Тогда, может, объяснитесь?

– … придётся жениться на этой соплюхе… – вздохнул царевич отворачиваясь.

– Я уже говорил вам, Фёдор: Великославия слишком слабая страна, чтобы позволить себе конфликт с великими державами. Нам приходится постоянно искать компромисс. А твои действия, вместе с нарядом и поведением, прямо говорят о вмешательстве Рима. Османы не смогут оставить это без внимания.

– Так отлично! Дадим им отпор и…

– Пф. Ну, допустим, – повернулся ко мне Миробор. – Китеж выигрывает одно сражение на юге за другим. Я подвожу свою дружину, собираю молодых князей, и вместе мы громим одну из их армий. Сто тысяч наших против трёхсот тысяч их. Магия со всех сторон. А что дальше?

– Мы побеждаем, враг отброшен, страна начинает жить свободнее.

– Даже если вы сумеете схлестнуться с полновесным корпусом дервишей, а не вот этим недоразумением – образуется новая зона буйства стихий, непригодная для жизни, – с гневом сказал царевич. – Но в то же время границу переходят ещё десять‑пятнадцать корпусов, при поддержке первой армии мира, если не по качеству вооружения и техники, то по количеству. Да они столько солдат могут выставить, сколько у нас всего населения, включая стариков и младенцев!

– Ну, положим, столько не выставят, у них два активных фронта. Но миллионов десять‑пятнадцать, вооружённых по последнему слову техники и при поддержке дервишей – вполне. – поправил его рассуждения магистр. – Но нам хватит и личного приказа Сулеймана своим ассасинам.

– Он и так будет. Эти фанатики наводнят всю Великославию, убьют всех, кто с вами общался или кому вы делали добро. От поглаженного бездомного щенка и нищенки до… может, меня и не тронут, но жертв будет огромное множество, – отмахнулся царевич. – Так что лучшее, что вы можете сделать, и для себя, и для страны, – покинуть её как можно скорее. Переключить их внимание куда‑нибудь на запад.

– Я не понимаю, с чего весь этот сыр‑бор. Было же очевидно, что во время дуэли мы будем биться насмерть. А целью была моя победа.

– Грандмастер против только получившего мастерский патент? – хмыкнул Моисей. – Я думал, вы умнее…

– Чего? – я даже не сразу понял, что значит это признание. Шестерёнки медленно вращались у меня в голове, с трудом переваривая очевидное. – Вы хотели меня убить? Но зачем? Мы же на одной стороне…

– Убить? Нет. Ваших сил, молодой человек, вполне должно было хватить, чтобы выжить. Как мы и обсуждали – оставить статую, уйти под землю и там переждать, пока он закончит буйствовать.

– Это должен был быть акт примирения, – спокойно ответил царевич. – А для демонстрации силы вместе с нами ехал многоуважаемый магистр. Вторжение было бы остановлено, все остались бы удовлетворены. А теперь…

– Вот уроды… – выдохнул я, едва сдерживаясь. – Могли бы хоть перед дуэлью объяснить суть своего плана.

– Тогда схватка не была бы настоящей. Они всё бы поняли и восприняли это как оскорбление. Но да, надо было так и сделать, а то получилось ещё хуже.

– Мы думаем о благе государства, в котором проживает почти сто миллионов славян. А жизнь и счастье одного, или даже тысячи, совершенно несущественны, – отчеканил магистр. – Я выполню своё обещание, раздобуду всё, что связано с ритуалами души, но на этом всё. Более я не желаю видеть вас в Китеже.

– Я же прошу покинуть территорию страны в течение месяца. Вам будет выплачена компенсация римскими, китайскими и османскими монетами, по вашему усмотрению. За рыночную стоимость земель Гаврасовых, – дополнил царевич. – Чтобы быстрее с этим покончить, скажем, что вы угнали почтовый дирижабль.

– София может остаться. Девочка вас искренне ненавидит, и допросы это подтвердят. Заодно часть убийц пойдёт по другому следу.

– Вы так рассуждаете, будто я уже согласился.

– А это не имеет никакого значения, – отмахнулся царевич, и я не выдержал, активировав боевую форму. Машина тут же просела на одну сторону, накренилась из‑за изменения массы, охрана похвасталась за оружие. Но вот Миробор… Он даже улыбнулся. – К слову, отличный вариант. Нападение на одного из наследников снимет с нас подозрения.

– Успешное покушение, – мрачно пообещал я.

– Тем более, – серьёзно кивнул царевич. – Это сделает тебя врагом государства. У магистра не хватило сил остановить сразу, но после он разнесёт тебя на куски, а потом предъявит тела общественности. Хватит этого Сулейману?

– Боюсь, что нет, ваше высочество, – покачал головой магистр.

– Жаль. Это бы решило многие проблемы, – со вздохом отвернулся царевич. – Значит, всё‑таки свадьба…

– А если у нас будет оружие, которое вмиг может уничтожить даже не сто тысяч, а миллион? – не сдавался я. – Потребуется время на исследования, постройку, но всё же его вполне реально получить. Зона поражения – километров пятьдесят. А может, и больше. Применить один раз, и они побоятся соваться дальше.

– Хватит. Что бы вы ни задумали – можете делать это за пределами Великославии, – прервал меня царевич. – Мы не собираемся воевать со всем миром. Да и ассасины достанут вас куда быстрее и с большей гарантией.

– Даже если такое оружие возможно в нашем мире, чем оно отличается от магии десятой ступени? – спросил Моисей, и я вспомнил кошмар, что творился в последнем моём сне. И ведь, правда, это намного страшнее, чем артиллерийская подготовка. – Если для выживания нужно пойти на уступки, мы это сделаем.

– Найдутся те, кто готов воевать до конца. Не борьба без смысла и цели, а война до победного конца, несмотря на жертвы.

– Смысл есть – выживание миллионов людей. В условиях настолько комфортных, насколько мы можем обеспечить, – возразил магистр. – А война, тем более на уничтожение, закончится лишь им. Мы вас не поддержим. Больше того – будем всячески препятствовать.

– Довольно будет издать указ о запрете подобной деятельности, объявить культ вне закона, и за вами пойдут лишь самые отчаянные. А от них тоже можно будет отказаться, – подумав, кивнул собственным мыслям Миробор. – Да пожалуй, так и сделаем. Остальное завершат ассасины.

– Безумие… это просто безумие… – прошептал я, снимая боевую форму и беря себя под контроль.

– Нападение устраивать не будем?

– Ищейки поймут, что оно срежиссировано. Даже если вы погибнете в процессе. А если оставить вас в живых и спрятать под чужим именем – прознают, и потом будет ещё хуже, – неожиданно вступил в беседу глава ликвидаторов, всё это время тихонько сидящий в стороне. – Если погибнут все, кроме магистра, это будет достаточно… но того же результата можно добиться публичным изгнанием и объявлением в розыск.

– Да, я, пожалуй, ещё хочу пожить. Даже если при этом придётся спать с этой…

– Я её подправлю для вас, – заметил магистр, и царевич благодарно улыбнулся.

– Какие же вы всё‑таки уроды… – покачал я головой и откинулся на спинку кресла. Но каменную кожу при этом развеивать не стал. До Царицына мы добрались без приключений, и всю дорогу я думал над словами местных власть имущих.

Если они в самом деле объявят меня вне закона, вместо того чтобы наградить по заслугам, кто останется со мной? Милослава? Разве что. Никифор Петрович явно уйдёт в царскую канцелярию. Микола вернётся в ликвидаторы. О наёмниках вообще можно не думать, они просто отрабатывали свой контракт. Юрист? Не смешите.

Возможно, поддержит сумасбродный граф Бергер. Но он тоже не пойдёт против прямого указа царя. Да я и просить его о помощи не стану, это ведь политическое самоубийство, которое скажется не только на нём, но и на его роде, и всех, кто с ним связан. Нет, не стану.

Остаётся… да не так много и остаётся. Земля? Пусть ненадолго она и стала моей, но до конца таковой никогда не была. Крепость? Возвести новую – вообще не проблема. Можно пойти в глухой угол, где нет людей, и сотворить там неприступные фортификации. Только зачем? Чем дольше я думал, тем больше понимал, что не хочу прожить остаток своих дней в попытке спрятаться.