Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

Но самое скверное, что сила мне при таких раскладах тоже была не нужна. Сила – она для защиты своих. А где они, эти «свои»? Возможно, я мыслю узко, но… народ Великолавии, эта сборная солянка из венгров, поляков, чехов и всех остальных бежавших от нацистского режима Рима, не была мне родной. А русских среди них не осталось.

Не было здесь нации с достоинством и комплексами имперцев. Лишь приспособленцы, которым не хватило смелости для настоящего сопротивления. Почему я раньше этого не замечал, хотя об этом прямо говорили мне и следователь, и магистр, и другие… Наверное, не хотел.

Можно ли это исправить? Переделать целую страну? Конечно, можно. Но для этого нужно бросить её в горнило самой яростной и самоубийственной войны против всех. Простив многократно превосходящего по силе врага. Чтобы в результате выжившие стали настоящей силой, единой, мощной…

И потерять при этом половину населения. Да меня уже хотят выдать османам, лишь бы никого не трогали, а не делают этого только потому, что боятся.

– Трусы… – вырвалось у меня.

– Я вижу, о чём вы думаете, и уже говорил, если бы вы появились на двести‑триста лет раньше… – вздохнул магистр, покачав головой. – Тогда ещё можно было всё изменить. При царе Михаиле или его деде Иоане.

– Да, это была эпоха великих, – кивнул царевич. – Объединение с Речью Посполитой, появление Цезаря. Тогда мы пусть и не сражались на равных, но вполне могли дать по зубам любому. Увы, мы родились не в то время.

– А если я скажу, что есть шанс всё исправить? – подняв голову, посмотрел я на присутствовавших. – Шанс не бояться. Жить с уверенностью в завтрашнем дне и гордостью за свои деяния?

– Мы не станем жертвовать миллионами ради призрачного шанса, – отрезал царевич. – Война против трёх империй – это абсурд. Не обсуждается.

– Возможно, и не придётся. Найдите мне всё о магии души, – сказал я, вновь откинувшись на спинку кресла, и демонстративно снял каменную кожу. Глава ликвидаторов чуть сдвинулся, но царевич покачал головой.

– Мы попробуем. Хуже точно не будет. Но и от своих планов отказываться не намерены, – сказал он, и разговор на этом закончился.

По прибытии в Царицын мне дали несколько часов на сборы. В Китеж меня не пустили, но я встретил Софью у входа, и, к сожалению, я оказался прав. Девушка словно мертвеца увидела, и моё воскрешение её вовсе не порадовало.

– Ты должен быть мёртв! Мне обещали! – завизжала она, и мне оставалось, лишь покачав головой, пройти мимо. Сказки не вышло, она не образумилась и не сменила точку зрения. А возможно, для неё она оставалась единственно верной, чтобы двигаться вперёд. Найти в своей трагедии путь к силе.

Милославу я нашёл в гостином дворе. Женщина сидела в гордом одиночестве, разбирая бумаги у себя в номере.

– Вы вернулись! – стоило мне войти, как она бросилась мне на шею и расцеловала.

– Я тоже рад тебя видеть. – улыбнулся я, не без удовольствия отвечая на её поцелуи. – Боюсь, несмотря на победу, новости у меня не лучшие.

– … мы можем улететь в Сибирь. – выслушав историю, сказала Милослава. – Многие наши братья и сёстры по ордену перебрались туда десятилетия назад. Можем найти их, объединиться и вместе дать отпор!

– Можем. Ты права. Можем даже создать собственное небольшое государство, отрезанное ото всех и ощетинившееся тысячами пушечных стволов. Я сумею наладить добычу металлов, чувствую их в недрах земли. Пять‑десять лет, и мы сможем тягаться с любой армией.

– Тогда решено! – вскинулась она и начала оглядываться в поисках того, что нужно взять с собой в первую очередь. – Нужно собраться, взять зимние вещи, деньги… нет! Вначале написать письма. Братья и сестры должны знать, что мы собрались делать! Объединиться, послать весточку… нас тысячи, вместе мы…

– Завтра, максимум послезавтра, меня объявят вне закона. И тогда переписка не дойдёт, – покачал я головой. – Спасибо, что готова сорваться вместе со мной в неизвестность, но за нами придут ассасины. Мы не сможем доверять собственным последователям, в каждом будем видеть предателя и убийцу‑смертника.

– Вы хотите сдаться? – ошарашенно посмотрела на меня Милослава.

– Ни в коем случае. Просто у меня есть вариант получше, – чуть улыбнулся я. – Но вначале придётся как следует поработать.

Есть вещи ценнее собственности. Единственным по‑настоящему близким, пусть и немного свихнувшимся человеком в этом мире для меня была Милослава. Да она ради меня собственного мужа убила! Пусть и оправдывала себя его болезнью.

А после встречи с царевичем мне стало очевидно главное – остальные мне чужие. В них нет того духа, что был во мне. Не было стремления к большему. А даже если и возникали личности вроде графа Вяземского, то были направлены не во вне, не с целью экспансии, а раздербанить уже существующее.

Я просто не хотел жить в таком мире. И речь шла совсем не о самоубийстве. Ведь я точно знал, что есть множество других миров. В том числе – столичный. Есть ритуалы и магия переноса душ. А главное – я продолжал видеть кошмары с чужими смертями. Только теперь я ждал их словно манны небесной.

Мне нужно было выиграть время. Научиться взаимодействию со снами. Но в первую очередь – обезопасить себя и Милославу. И рядом, практически под боком, было место, в которое не сунутся даже самые отчаянные и безумные убийцы.

– Как мне передать вам информацию? – спросил Святодубов, провожающий нас на пристани. От дирижабля я отказался, как и от денег. Взял только самое необходимое – продукты для жрицы и немного одежды. Что вполне влезло на приобретённый мной ранее катер. – Скоро будет собрание глав ордена…

– И там ты расскажешь всё как есть, – отчеканил я. Решение было принято, и теперь на душе стало легко. – Его нужно распустить. Те же, кто откажутся, самые фанатичные или авантюрные, должны прибыть в крепость Гаврасовых в течение месяца. Я заберу их позже.

– Вы сумасшедший, – покачал головой юрист. – Вы сгинете там в считаные минуты. И даже если найдутся психи, которые будут вас ждать ещё несколько сотен лет, это ничего не изменит. За ними никто не придёт.

– Просто передай мои слова в точности. Орден должен быть распущен. Все, кто состоит в нём лишь ради статуса – изгнаны. Мне нужны фанатики, остальные пусть выметаются. Я прибуду за избранными через месяц.

Попрощавшись, я убрал швартовые, и катер мерно застучал паровым двигателем, унося нас вниз по течению Дона – к Азовскому морю и зоне буйства стихий.

Глава 19

Будь у меня только одна стихия – мы бы не выжили. Это стало совершенно очевидно, когда по небу начали плыть целые острова, а облака сменились парящими озёрами, внутри которых даже водилась рыба. Яростные всполохи огненной стихии гейзерами выбрасывали в небеса лаву, застывающую на высоте нескольких сотен метров, а затем осыпалась дождём из бритвенно‑острых обсидиановых лезвий.

К счастью, куски были не такими большими, чтобы повредить крышу катера. Время от времени её приходилось очищать, чтобы не набрать лишней массы, но это тоже не доставило особых проблем, ведь каменную кожу они лишь слегка царапали. А Милослава отсиживалась в каюте, и пока мы плыли по бурлящей реке, и когда пристали к берегу кипящего моря.

Казалось, что тут невозможно выжить, и всё же природа не терпит пустоты – она приспосабливалась. И вместе со стихийными элементалями, ведущими бесконечные схватки, здесь встречалась растительность и даже живность. В основном внутри водных биомов, но попадались и сухопутные.

Для меня же это была тяжёлая, выматывающая до дрожи, но необходимая тренировка. Усмирять потоки стихии земли вокруг оказалось крайне утомительно, но я сумел создать островок стабильности, радиусом в несколько сотен метров. Возвёл хрустальные стены, как в Китеже, и обеспечил вентиляцию. А чтобы отвести в сторону или заглушить прямой удар огненной стихии, подвёл под укрепления воду.