Громовый голос требуется мне,
Чтоб описать дела Кориолана.
И если выше и достойней нет
На свете добродетели, чем доблесть,
То нету в мире равного тому,
О ком я речь веду. Когда Тарквиний
На нас пошел, чтоб Рим себе вернуть,
Шестнадцать было лет Кориолану,
И несравненно отличился он.
Тогдашний консул, что теперь средь нас
Присутствует, сам видел этот подвиг.
Герой наш безбородый пред собою,
Как богатырша-амазонка, гнал
Врагов щетиннощеких; над упавшим
Встав римлянином, защитил его,
Убив троих. И сам Тарквиний был
Его ударом на колени брошен.
В тот день он роль не женскую играл,
Его годам приличную, а лучшим
Мужчиной был в бою, и потому
Венчан венком дубовым. Школьный возраст
Омужествив, он рос, как океан
В приливный час. И первым был бойцом
Он с той поры в семнадцати сраженьях.
А в Кориолах и у Кориол
Свершил такое, что и слов не хватит:
Остановил бегущих, поселил
Отвагу в трусах доблестным примером.
Как водоросли килем корабля,
Так он взрезал и гнул людские гущи,
И падал меч, как смертное клеймо.
Одет корой кровавой, шел вперед
Он под сплошные вопли умиравших.
Один вошел в ворота Кориол
И, затаврив их алым знаком рока,
Прочь вырвался – и, с быстрою подкрепой,
Ударил вновь, и город поразил,
Как поражает грозная планета.
И победил. Но дальней битвы шум
Дошел до уха чуткого, и тут же
Воспрянул дух и мускулы взбодрил
Усталые – и в новый бой, дымясь
Багряным паром, руша вражьи жизни
И не остановясь передохнуть,
Пока и в поле мы не победили.
