Небесный всадник 2 (СИ) - Кири Кирико

Я слишком рассмотрелся по сторонам, так как ненароком толкнул кого-то плечом. Даже разбираться не стал, лишь скользнув по группе взглядом и сказав:

— Прошу прощения, — и слегка поклонился. Граф там или такой же барон, без разницы, этого было достаточно.

В обычной ситуации.

Но у нас оказалась ситуация «разрешите докопаться».

— Барон, забыл своё место? — раздался такой чванливый голос молодого петушка по утру. Я сразу узнал этот петушиный вскрик призыва к оружию.

Я сначала не понял, откуда он узнал, что я барон, а потом вспомнил, что меня же и перстнями обвешали, и плащ держит брошь, по которой тоже мой статус угадывается. Конечно, можно было ещё раз извиниться тогда, но это было бы слишком унизительно, и что-то внутри меня сразу предложило послать его нахер и поглубже. С другой, Серафина же просила…

Блин, Серафина…

Ладно.

Я обернулся к группке людей, разглядывая перед собой яички, скукожившиеся вокруг главного хера. Ну что могу сказать, тут один маркиз (сын маркиза, но один хрен), одна графиня, две виконтессы, двое баронов и… ба-а-а-а… а кто это у нас?

Тут хочешь не хочешь, а упрёшься взглядом в самодовольную рожу Эллианоры, с которой у нас отношения были через жопу. Смотрит на меня такая довольная, ждёт, что я буду унижаться… Не удивлюсь, если она это и подстроила, специально меня зацепив и зная, что мне нельзя отсвечивать.

Дура ты, Эллианора, ты не понимаешь, что моё унижение — это и твоё унижение? Хотя нет, вряд ли понимает, она же тупая. Надо это озвучит.

— Моё унижение — унижение всех, — произнёс я, глядя ей в глаза и улыбаясь, после чего посмотрел на маркиза. Он, наверное, ожидал всего, кроме… — Я прискорбнейше прошу прощения за столь неприятный факт нашего столкновения, который ранил вас столь сильно.

Понятно даже тупому, что это было настолько наигранно, что перестало быть унизительным, хотя формально им и сказать нечего. Эллианора покраснела, маркиз растерялся, остальные ждали реакции своего прихлебателя.

Ну вот и всё, детский сад, штаны на лямках, блин… вроде и мир другой, и аристократы вроде, а разводки такие же, как и во дворе.

А если Серафина об этом узнает, натянет Эллианоре сиськи на уши за подобное, а я не поленюсь это донести.

Против такого дерьма бесполезно что-либо ещё делать, кроме как жаловаться. И нет, это не стукачество, эту туфту просто стукачество придумало это же дерьмо, чтобы специально не давать слабым на них жаловаться. Если тебя обижает тот, кто сильнее, нет ничего зазорного, чтобы позвать того, кто будет сильнее обидчика. Но к тому моменту они сами забывают пацанские цитатки про стукачей и первые побегут плакаться, что их бедных там обидели.

Как бы то ни было, я развернулся и пошёл прочь. И даже успел пройти десять метров, когда меня нагнали.

— Эй ты, а ну стой!

Закатив глаза, я обернулся. Ну да, опять они…

— Мне всегда было интересно, каково будет маркизу за бароном бегать, — посмотрел я ему в глаза. Кстати, у него единственного здесь был меч.

— Ты… — тот аж поперхнулся собственной гордостью.

— О, разве ли это не сама госпожа Гринвальд Ди Фарен, — посмотрел я на всадницу и поклонился персонально ей. — Рад видеть вас в добром здравии леди. Не хотелось бы омрачать ваш день чем-то плохим, например, мной, поэтому разойдёмся миром.

Но по лицу она и сама уже была не рада, что всю эту херню заварила. И теперь жалела о содеянном, пытаясь решить, как выправить ситуацию, потому что мою личность раскрывать нельзя, но и вопросы, чего она вдруг печётся обо мне тоже не нужны. Все знают, кто она, но никто не знает, кто именно я.

Короче, дура, на ровном месте проблему создала. И когда все восприняли «омрачить чем-то плохим, например, мной», как самоунижение, она прекрасно поняла, что я имею ввиду. Я могу стать плохим. Плохим окончанием дня для них.

Глава 48

— Пойдёмте лучше… — промямлила она. — Чего с ним связываться…

М-да, и это всё, на что ты была способна… Не удивительно, что это никого не впечатлило.

— Извольте, маркиза, но если он посмел смеяться нам в лицо…

А так они ещё и равны по статусу, тут хрен скажешь, что всё, пошли. Нет, формально, она может, ведь она небесная всадница, но это будет выглядеть пипец как странно и вообще, можно приопуститься в глазах остальных. Я просто в шоке, как люди на ровном месте себе проблемы ищут.

И находят. И успешно в них тонут. А разбираться мне теперь.

— Слушай сюда, барон…

— Я предлагаю решение вопроса, — перебил я его. — Если вы нападёте на меня, то это будет выглядеть жалко, ведь вы маркиз, да и сплетни полезут, что маркиз в драку с бароном ввязался. А вот ваши два друга — бароны. Думаю, они уж могут заступиться за честь своего друга, верно?

Вообще, я просто не знал точно, имею ли я право бить рожу маркизу, если он на меня нападёт, или нет. С одной стороны, я аристократ, а значит пусть и ниже по статусу, но права имею на уровне остальных. С другой — слишком уж наши положения разные, и кто знает, чем обернётся разница в титулах. А вот его дружки самое то…

И я, естественно, угадал. Быдло, как ты его не одень, остаётся быдлом всегда.

— Что ты там сказал?

— Как ты посмел…

Второй договорить не успел. Едва они выступили вперёд, расправляя плечи, я шагнул на встречу, чуть подогнул колени и…

С правой по левому, с левой по правому. Двоечку раздал сразу обоим. Подло? Пф-ф-ф… если драки не избежать, бей первым. Обычно первый удар и решает исход драки. Не я просил их лезть, да и не факт, что я бы вообще смог их уложить, но…

Видимо я недооценил ни своей силы, ни своей реакции.

Оба барона отключились, ещё будучи на ногах, после чего, как безвольные куклы, повалились на землю шпалами.

Все выглядели шокированными. Даже Эллианора стояла и хлопала глазками, будто пытаясь понять, что сейчас произошло. Уже по их виду я мог сказать, что расчёт был совершенно на иной исход, и никто из них даже не предполагал затевать на главной площади драку… может просто потолкать, понаезжать…

Так, ладно, может я и погорячился, у меня просто флэшбэки с улицы нахлуныли, как надо решать подобные вопросы, но плевать. Что получилось, то получилось, а дальше пусть уже Эллианора и разгребает дерьмо, раз его так знатно навалила у всех на виду.

— Я думаю, мы на этом закончили, — вытянулся я и поправил на себе одежду.

Они стояли так ещё несколько секунд, и внезапно графиня открыла рот, вскрикнув на всю округу:

— СТРА-м-м-м-м…

Стража. Но не договорила, потому что Эллианора молниеносно закрыла рот ей ладонью. Ну да, ещё тут стражи не хватало для полного счастья, чтобы все охренели, а она конкретно так влетела. Серафина такой хрени уж точно не простит.

— Какая стража, — прошипела она. — Никакой стражи!

— Но он… — девушки-виконтессы бросились к баронам. — Он же убил их!

— Они потеряли сознание. Никакой стражи, хотите… — ага, не знает, что сказать. — Хотите… хотите, чтобы на нас бросило это тень⁈ Что мы тут драку устроили⁈

— Так это он устроил!

— Да кто разбираться будет! Небесная всадница, маркиз, графиня, две виконтессы и два барона устроили драку с бароном! Да нас засмеют и скажут, что толпой напали, не ототрёмся! Они просто упали от жары в обморок! Всё! А ты… — он смерила меня взглядом полным ярости, — убирайся, пока мы не передумали.

— Как скажете, госпожа Гринвальд Ди Фарен, — поклонился я, развернулся и пошёл прочь.

Как я и говорил, тупость и слабоумие — это девиз почти половины тех, кто обременён властью и деньгами, но не обременён мозгами. К сожалению, на Эллианоре это видно гораздо сильнее, потому что она А: новенькая; Б: по факту моего возраста; В: жила как раз в таких вот тепличных условиях, пока не попала сюда, и думает, что ей все должны.

Пусть полижет мою жопу, дура.

До башни всадниц я добрался действительно без каких-либо проблем. Стоило свернуть с площади, как ты попадал на улицы между дворцом и домами, которым или служили какими-то административными центрами, или жилищем для местных работников. Чем дальше —­ тем меньше людей, пока я не вышел на совсем безлюдную площадку, перед которой возвышалась башня.