Часовой: на страже Севера (СИ) - Шторм Максим

— Сколько в имении проживает человек?

Алиса, ничем не выказав своего удивления подобным вопросом, смешно дунув вверх и смахивая упавшую на лоб прядку, на миг задумалась, и принялась загибать пальчики.

— Как ты уже догадался, не шибко много. Нам просто не по карману больше народу. Часовым жалованье не платят, забыл? Если б не Кленовка, с голоду бы померли. Северный край — он жестокий, братик. Особенно зимой. А она не за горами. Сейчас конец лета. Через месяц или даже раньше придут бури и дожди. Затем морозы. Еще не наступит декабрь, а про летнее тепло и воспоминаний не останется!

Я внимательно слушал Алису. Спрашивается, зачем мне все это? Ну что за вопрос… Я хозяин этого имения. Наследник бывших хозяев всех Северных земель. Я должен знать, просто обязан, как тут живут и чем дышат. Моя привилегия не только защищать, но и знать. Это моя земля и мой народ. Конечно, заяви я о чем подобном в Столице, меня бы и слушать не стали. Там ко мне относятся чуть лучше чем к дворовую псу, а фамилию запрещено называть под страхом смертной казни. Здесь, на фронтире, в этом суровом и жестком краю, все несколько иначе. И по крайней мере в Цитадели корпуса Часовых Тринадцатой Стражи фамилия Бестужевых опять звучала вслух, без утайки. А это уже маленькая, но победа. Моя победа.

— Хорошо. Сколько людей? Ну, собственно, мы с тобой… Хи-хи-хи! Неожиданно, правда?

— Ты давай не умничай, засранка! А то по жопе настучу!

Алиска вновь хихикнув, показала мне язык.

— Ой напугал. Твоё счастье, что ты не помнишь, как я тебя раньше мутузила! Ладно. Игнат, тетя Марфа, муж её дядя Семён. Он по хозяйству помогает: дров наколет, воды наносит, да и на охоту ходок заядлый. Аксинья, помощница Марфина, жопастая такая девка. Поди, её то ты должен помнить? Нет, скажешь? Брешешь. Дед Василий, конюший наш. Митька с Захаром, быки здоровенные, что у дяди Игната на побегушках. Да и всё. Нету больше никого в имении то.

Негусто, скажем прямо. Впрочем, я иного и не ожидал. Так стоило ли удивляться тому, насколько неухоженный и обветшалый вид у моего исконного домена с многовековой историей? Когда на весь замок всего с десяток жильцов приходится и нет денег ни на что, кроме как на самое необходимое. Подтверждая мои мысли, Алиса сказала:

— Раз в месяц Игнат всегда старается в Лютоград выбраться. То купить по мелочи что, то обменять. Кузнец то и мастеровой он хороший. Вот бывает и нанимается кому что подладить… Бывает, даже в Цитадель наведывается.

— Угу, это я уже знаю.

— Ну а теперь, — Алиса поудобнее заёрзала на постели, обкладываясь подушками, которые наверняка сама же сюда и принесла. — Теперь моя очередь тебя испрашивать!

Я только со страдальческим видом вздохнул.

Как и ожидалось, наш разговор с сестрой растянулся надолго. Впрочем, мне до того было хорошо и приятно с ней общаться, что я был только рад. Свободно, раскованно, без недомолвок, как будто я действительно знал эту смешливую егозу всю свою сознательную жизнь.

Хорошо так поговорили, начистоту. Душевно и искренне. Когда, позёвывая, Алиса ушла, шёл уже второй час глубокой северной ночи. За зашторенным окном негромко шумел налетевший ветер. В камине потрескивали рассыпающиеся угли, бросая на погруженную в полумрак комнату метущиеся тени. Угасающий огонь создавал в спальне мягкое, приятное глазу освещение, которого вполне хватало, чтобы не запутаться в собственных ногах.

Не такая уж и долгая, но предельно насыщенная жизнь в новом мире научила меня быть начеку. Вот и сейчас, перед тем, как лечь спать, я проверил дверной замок, щеколду на оконной раме, прислонил к изголовью кровати перевязь с мечом, чтобы была под рукой. Так, на всякий пожарный. Ложась в постель, я и помыслить не мог, что здесь, в Родовом имении мне может угрожать какая-либо опасность.

Этой же ночью я понял, что все предосторожности на этот счёт были не зря.

Проснулся от того, что вновь оживший грифон, не церемонясь, вонзил мне в кожу раскаленные когти. А поскольку без причины он меня обычно не тревожил, я, уже наученный горьким опытом, не стал стремглав вскакивать и с матами хвататься за находящийся под рукой меч. Проснувшись и по-прежнему не открывая глаз, я прислушался к собственным ощущениям. В комнате было тепло, тихо и… А вот спокойно не было. И дело не столько в том, что пробудился мой Родовой символ. Меня самого обуяло на самом подсознательном, первобытном уровне, чувство опасности. Что-то произошло или должно было произойти. Именно здесь, в комнате, этой ночью. Тишина… Или нет?

Нет, к потрескиванию почти прогоревших угольков и моему сонному дыханию теперь примешивались еще эти звуки. Шелест колеблемой лёгким ветерком шторы. Окно было открыто. Хотя его никто не отворял. В отличие от отцовского кабинета, на забранным деревянным переплётом двустворчатом окне моей спальни решетки не было. Да и зачем? Моя комната располагалась в одной из самых высоких центральных башен, и выходила в сторону простиравшегося на сколько глаз хватало, сразу за скальным обрезом, леса. Чтобы забраться ко мне в спальню, нужно было быть прирождённым профессиональным верхолазом с уймой альпинистской амуниции.

Что ж, похоже, один такой скалолаз нашёлся. И сейчас стоял в спальне, проникнув ко мне через окно, запертое, напомню, на щеколду изнутри. Я всей кожей ощущал присутствие чужого. И даже мог сказать, где он стоял, не открывая глаз. В самом дальнем, наискосок от моей кровати, тёмном углу. Стоял и пристально пялился на меня. Проник он сюда не более чем несколько секунд назад. Поднялся по стенам, открыл окошко, перелез через подоконник и бесшумно шмыгнул в угол, сливаясь с царившей там темнотой. Не стал нападать на меня сразу. Возможно, решил убедиться, что попал по назначению. А в том, что явились конкретно по мою душу, и ошибки быть не может. Я даже не сомневался.

Гадал я сейчас одно. Кто именно навестил меня этой глухой ночью, человек или… Ну вот что-то не верилось мне, что обычный смертный так легко смог проникнуть в Родовое имение, умудрился вычислить место в замке, где я нахожусь, вскарабкаться на такую высоту и без проблем забраться внутрь. Ведь если бы не бдительность моего грифона, я бы продолжал дрыхнуть. И проснулся бы уже с ножом у горла.

Я чуть приоткрыл глаза, продолжая усердно сопеть. Огонь в очаге почти погас. Отсвечивающие багрянцем угольки едва разгоняли ночную тьму перед каминной решёткой. Но мои глаза моментально адаптировались и я увидел именно там, где и предполагал, неясный, сливающийся с тенями силуэт. В самом дальнем углу.

Высокая, неподвижная фигура, похожая на одетого в длиннополый плащ человека. Скрытая темнотой и излучающая опасность. Пришелец неотрывно смотрел на меня. Я не видел его глаз, но чувствовал на себе его пристальный изучающий взгляд. Пока он просто стоял, смотрел и не шевелился. Не делал никаких лишних движений, способных выдать его присутствие. Он действовал очень осторожно и хотел наверняка убедиться, что я сплю. Точно. Кем бы он ни был, он знал, кто я такой. Значит, должен был понимать, что чутье Часового превосходит чутье обычного человека.

Я лежал на спине, вытянув вдоль туловища руки. Рукоять меча находилась в поле досягаемости одного решительного быстрого движения. Главное, не упустить момент, когда в движение придет мой неожиданный ночной гость. Сомневаюсь, что он посетил меня с невинной целью поинтересоваться, как пройти в ближайшую деревушку.

Я едва не прозевал. Высокая плечистая тень так неожиданно сдвинулась с места, что я и моргнуть не успел. Одним неестественно плавным текучим росчерком тьмы. Но и я не сопли жевал. С быстротой молнии я подскочил с кровати, уходя в сторону, вправо, зацепив перевязь с мечом и выхватывая из потёртых ножен клинок.

Спальню наполнили шелест развивающихся одежд, мелодичное пение освободившегося меча, шум смещающегося воздуха… И когда пришелец вихрем налетел на меня, я, уже твердо стоял на обеих ногах и встречал его нацеленным остриём меча. Церемониться я не собирался.