Часовой: на страже Севера (СИ) - Шторм Максим

Нападающий двигался очень, просто невероятно быстро. Он наскочил на меня размытой безмолвной тенью. В хилых отблесках рассыпающихся угольков блеснул направленный мне в горло клинок. Я ловко уклонился, нанес ответный удар, от которого нападающий ушёл в лёгком пируэте, выбегая на свободное пространство. Не мешкая, я перепрыгнул через кровать и обрушился на него.

Мой клинок со звоном встретило нечто, напоминающее серп. Изогнутое, напоминающее гигантский коготь лезвие, высекло из кромки меча сноп ярко вспыхнувших в комнате искр. На черном лице моего противника внезапно загорелись жёлтые, круглые как у филина, глаза. Чертыхнувшись, я на секунду отвлёкся и тут же пришлось отражать коварный удар загнутого лезвия, направленного снизу вверх, и способного, вонзившись в пах, распороть меня до самой глотки. Кроме кальсон на мне не было ничего, способного защитить.

Со скрежетом наши клинки сцепились. Он навалился на меня, такой же тихий и безмолвный, почти не дыша. На его голову было накинуто что-то вроде капюшона, скрывая черты лица. Но два жутких жёлтых глаза злобно сверлили меня, прорезая темноту. Он отлично все видел. И он был очень силён. Ниже меня, уже, а значит и легче, вместе с тем обладал тигриной мощью. Мы застыли посреди комнаты, пытаясь освободить сцепившиеся клинки. Чуть ослабив руку, я отвел его серп вниз, откинулся назад и со всего маху ударил его ногой. Удар пришёлся во что-то податливое.

Впервые издав охающий звук, ночной гость отлетел и влип в стену. Развивая успех, я ринулся вперёд. От моего атакующего клинка он увернулся. Острие меча вонзилось в кирпичную стену, где секундой ранее была его голова. Противник крутанулся, взмахивая полами чёрного плаща, как крыльями, и наотмашь рубанул меня серпом. Я моментально закинул меч за спину, направляя кончиком вниз и блокируя подлый удар. Очередные искры посыпались на ковер. Звон соприкоснувшейся стали огласил комнату.

Я прочертил перед собой полукруг, разрывая дистанцию. Желтоглазый отскочил к очагу. И застыл, чуть разведя длинные руки в стороны. Его глаза потухли, лицо спряталось в черноте низко надвинувшегося капюшона. Умирающий в очаге жар подсвечивал его черную хищную фигуру.

Я поманил ассасина согнутым пальцем. Мы по-прежнему не произнесли ни слова. За нас лучше всего говорили наши действия. Он хотел убить меня, а я — его. И любые слова здесь были лишние. На миг мелькнула мысль попробовать взять его живым, но я тут же ее отмел. Уж больно ловок, опасен и быстр этот тип. С такими в бирюльки не поиграешь.

Будь мой Родовой замок более, хм, густонаселённым местом, после поднятого нами шума, в мою дверь уже наверняка ломился бы кто из домочадцев. А так… Да бейся мы хоть до утра, никто и не почешется. Разве только Игнат спит чутко. Его то комната была ближе всего к моей, но и то нас разделяло целое крыло!

Мягко ступая по полу, убийца вновь набросился на меня. Такой же неумолимый и бесстрашный. Я поймал его серп на лезвие меча, закрутил, почти вырвал из рук и был вынужден уклоняться от хитрого выпада невесть как появившегося в его второй руке узкого стилета, едва не впившегося мне в бочину. Вот сука! Пора было заканчивать с этой пляской…

Я увернулся от удара, погасил движение мечом, сместил корпус и со всей силы саданул его сжатым кулаком в лицо. Попал. И попал хорошо.

Звучно чвакнуло. Нападающий, отчаянно тряся головой, отступил на шаг назад, порядком дезориентированный. Не мешкая, я полоснул его крест на крест. Снова попал, почувствовав, как клинок прорезал его плоть. Желтоглазый издал что-то, похожее на змеиное шипение. Метнулся в сторону, отчаянно отмахнулся серпом и, совершив достойный гепарда прыжок, оказался у зашторенного окна. Сорвав тяжёлую портьеру, головой вперёд нырнул прямо в оконный переплёт, с отчаянным звоном вдребезги разнося стекло. Ни хрена себе!

Но я не растерялся. Вдогонку я метнул свой меч. С воем кувыркнувшись в воздухе, клинок со свистом вонзился в спину уже исчезающего в осколках стекла и кусках деревянного переплета ночного убийцы. До меня долетел короткий крик боли. Я метнулся к подоконнику и высунулся наружу, вдыхая прохладный ночной воздух. Ветер тут же вцепился в мое разгорячённое лицо, приятно остужая.

Я суматошно завертел головой, пытаясь понять, куда исчез неудавшийся убийца. Упал вниз, во внешний двор, на крыши расположенных внизу замковых построек, или же где зацепился? Черт, снаружи было хоть глаз выколи. Небо заволокло плотным слоем облаков, скрывших звезды и огрызок луны, а желтоглазый был в сплошных чёрных одеждах. Тут и зрение Часового не помогло. И сколько не вглядывался, я так ничего и не увидел. Впрочем, как и не услышал звука тяжело грохнувшегося тела…

Неужели этот ублюдок остался в живых и смог улизнуть? На крыльях, что ли, улетел? Я вспомнил его жуткие, ярко пылающие жёлтые глаза, с продольными змеиными зрачками. А что, вполне возможно… Пусть первым бросит в меня камень тот, кто сможет убедить в том, что этот выродок был человеком.

Глава 7

Подробности о ночном покушении на меня по утру быстро облетели всё имение. Дядя Игнат вместе с Захаром и Митькой едва ли носы не стерли, обнюхивая все закоулки и замковые постройки. Куда только не заглядывали. Но тщетно. Следов несостоявшегося убийцы так и не нашли. Под окном моей спальни, прямо на поверхности ниже расположенного этажа, лежали осколки стекла, куски деревянной рамы и оторвавшийся шпингалет. И всё. Ни следов крови, ни оброненных убегающим ассасином каких-либо улик. Словно сквозь землю провалился. Или улетел. Я был уже готов поверить во что угодно.

Неведомая тварь, а я наотрез отказывался называть напавшего на меня ночью человеком, так же утащила мой меч. Игнат ворчал, что после такого, да навернувшись с подобной высоты, не выживают. Да я и не спорил. Люди не выживают. Но обычный человек вряд ли смог так ловко забраться ко мне в комнату. А ещё у человека не может быть таких глаз, какие были у этой твари. Круглые, желтые, как у зверя, с вытянутыми змеиными зрачками. Глаза змеи.

Отчего-то мне вспомнился Франк. Не менее загадочный человек, с которым волею случая я познакомился на доставившим меня в Столицу дирижабле. Он рассказывал, что некоторые потусторонние сущности научились жить в человеческих городах, маскироваться под людей. Или же просто сосуществовать. Рядом, намного ближе, чем может показаться. Были ли они монстрами, пришедшими сто лет назад из иного мира или же являлись созданиями местного природного разлива, никто не знал.

Так не мог этот желтоглазый быть одним из подобных загадочных существ? И если так, то он вполне разумен и опасен. Я больше не сомневался, что ночное покушение было именно попыткой меня прикончить. Этот тип был подослан ко мне с одной целью. Отправить на тот свет. Мой давешний недоброжелатель, пока безымянный влиятельный граф, похоже, никак не успокаивается. А руки у него еще длиннее, чем я думал. Достал меня и здесь, почти на самом краю цивилизованных земель, почти на самой линии Северного фронтира. Ночной убийца наверняка действовал по наводке. А почему бы и нет? Если уж один из обитателей Цитадели корпуса Часовых, корабельный колдун Гашек, хотел меня убить, то почему бы и здесь не произошло то же самое? Видится мне, что на меня существует заказ. И похоже, моя голова оценена в кругленькую сумму. Так-то.

Вот только почему? Ну кому я нужен, потомственный аристократ, не способный пользоваться родовыми способностями, нищий и служащий рядовым Часовым. Что такого в Алексее Бестужеве, что его так настойчиво хотят убрать? Если найду ответ на этот вопрос, возможно, смогу и выяснить личность моего влиятельного недоброжелателя.

Узнав о случившемся, Алиса засуетилась вокруг меня, как курица-наседка, ультимативно заявив, что, начиная с сегодняшней ночи, спать будет в моей комнате. А что? Владеть оружием она умеет, наш добрейший управляющий сподобился научить. Когда я недоуменно посмотрел на Игната, тот, поухмылявшись, чуть виновато отвел глаза. Ну должен же он был за те два года, что я отсутствовал, заняться хоть чем-то полезным? Вот теперь моя младшая сестренка, оказывается, умела сражаться коротким мечом и кинжалом, стрелять из мушкета и пистоля, а также знала, что из себя представляет арбалет и как его заряжать. Умела ездить верхом на лошади. А еще готовить, сочинять стишки и вышивать крестиком. Я раздражённо буркнул, что ее срочно надо отдавать замуж, такое сокровище втуне пропадает…