Двадцать два несчастья. Том 12 (СИ) - Сугралинов Данияр

Тетя Нина с Аленой Петровной мгновенно изобразили крайне деловой и озабоченный вид и начали яростно обсуждать Зиту и Гиту. Причем столь мастерски, что создавалось впечатление, словно они все утро только тем и занимались, что обсуждали индийские фильмы.

Я огорченно подцепил пухлую оладушку и печально макнул ее в вишневое варенье.

— Доброе утро, — улыбнулась всем Элен, а затем посмотрела на меня. — Сергей Николаевич, а как у вас сегодня со временем?

Я пожал плечами. В это время Алена Петровна налила мне чая.

— Садитесь к столу, Элен, — сказала она и поставила для нее чашку.

— Спасибо! — Элен плюхнулась напротив меня и продолжила: — Мы сейчас с Прохором Евграфовичем собираемся к Бореньке. Если вам интересно посмотреть на его динамику, мы могли бы вас взять с собой.

— Конечно интересно! — оживленно сказал я.

Да, проблем сейчас было выше крыши, но, во-первых, я хотел забрать Валеру. И, даже если он переловил там не всех крыс, лично я считаю, что в Морках достаточно и других котов. А Валера должен жить рядом со мной — и точка! И так уже сколько времени он в командировке! А, во-вторых, надо посмотреть на Борьку, ну и за Райкой заодно приглядеть. Была у меня некая мыслишка по поводу нее, но ее еще нужно было всесторонне обдумать. Кроме того, хотелось бы с Полиной Фроловой перекинуться парой фраз, если она будет дома.

Поэтому я согласно кивнул и сказал:

— Я готов, только оденусь.

— Да у нас еще полчаса точно есть, — взглянула на изящные ручные часики Элен. — Прохор Евграфович пошел машину заводить. Он ворчал, что она за ночь замерзает там и пока ее раскочегаришь — три дня пройдет.

Затем она посмотрела на меня и сказала:

— Ой, вы знаете, Сергей Николаевич, мне сегодня такой сон снился…

Дальше разговор перешел на обычный бытовой треп, который бывает по утрам, где опять обсуждались вещие сны, индийские фильмы, погода, коза Афродита и туманные перспективы санатория.

И тут у меня зазвонил телефон.

Глава 6

— Извините, — взглянув на экран, вежливо сказал я и торопливо вышел в коридор. Звонила Маруся.

И тетя Нина, и Алена Петровна, и Элен, безусловно, были милейшими женщинами, добрыми и понимающими. Но при этом уж слишком любопытными, и не хватало еще, чтобы они слушали мои разговоры.

— Привет, Маруся, — сказал я, приняв вызов и плотно прикрыв за собой дверь.

— Сергей! — всхлипнула дочь. — Б-борька…

— Ч-что случилось? — У меня внутри все сжалось. — Что-то с Терновским? Он жив?

— Нет… да… ну, то есть нет, — запинаясь, сказала она.

— Да говори уже, что там такое! — поторопил ее я.

— Мы поссорились, — зарыдала она, и меня отпустило. — Он такой гад оказался, ты даже не представляешь! Как он мог⁈ Это ни в какие рамки вообще не влезает! Все! Мое терпение на этом закончилось! В общем, я забрала свои вещи и уехала…

— И где ты сейчас? — спросил я, успокаиваясь: все живы, а семейная ссора — дело житейское. О том, что своего жилья в Москве у Маруси нет, я знал прекрасно. «Спасибо» мне, старому дураку, и Ирине.

— Да еще сама не знаю. Еду вот в такси к ближайшей нормальной гостинице. Поживу там пару ночей, подыщу квартиру, а дальше видно будет.

— Погоди, Маруся, а тебе что, Сашка не звонил? — удивился я.

— Нет. А что? У него что-то случилось? — охнула она.

— Так он едет ко мне. Точнее, летит. — Я взглянул на наручные часы. — Уже, наверное, вылетел.

— Не поняла, — по-детски обиделась она. — Сашка едет к тебе в санаторий? А мне он даже ничего не сказал…

— Возможно, хотел сделать сюрприз, — дипломатично ответил я.

Ахи-вздохи могли пойти по новой, поэтому, не дав Марусе ответить — а то знаю я ее, затянется часа на полтора, — я поскорее повернул разговор в конструктивное русло.

— Знаешь, как давай поступим? Ты сейчас перебери свои вещи, чтобы все с собой не тащить. Там у тебя, небось, баулов двадцать барахла наберется.

Судя по сопению Маруси, все именно так и было. А то я свою дочь не знаю! Вылитая Белла. У той тоже все очень нужное, и чтобы побольше, и чтобы с запасом. И Маруська такая же тряпочница. Белла называла это «хорошая хозяйка».

— Оставь лишнее где-нибудь в камере хранения, в той же гостинице должна быть. А сама давай дуй в аэропорт. Если не ошибаюсь, есть рейс до Казани на одиннадцать двадцать — вполне еще успеваешь. Ну, или позже, но следующий будет уже ближе к вечеру, так что лучше поспеши. А в Казани либо пересечетесь с Сашкой и Елисеем, либо тебя заберут мои родители — отец на машине приедет. В общем, из Казани мне позвонишь, я скажу, что дальше делать.

— Хорошо, — сказала Маруся безжизненным голосом.

— Повтори, — строго велел я.

Она, запинаясь и то и дело всхлипывая, послушно повторила.

— Ты представляешь, Сережа, Борька Терновский оказался таким мерзавцем… — не удержалась она под конец.

— А вот про то, какой мерзавец Борька, расскажешь мне, когда приедешь в санаторий. Здесь у нас прекрасный женский коллектив, который с удовольствием подставит тебе и плечо, и жилетку — рыдай всласть, — заверил я. — Прям с удовольствием. А то они тут уже все индийские фильмы обсудили и пошли по второму кругу. Так что ты как раз отлично впишешься. И все твои горести они всесторонне проанализируют и обсудят на ура.

— Да, я знаю, — тихо рассмеялась Маруся. — Элен вообще душка, да и тетя Нина такая милая.

Я угукнул, а про себя подумал, что будет сложновато объяснить Саше и Марусе, а заодно и Алене Петровне, каким это непостижимым образом все они «случайно» встретятся у меня под Новый год. Внятной гипотезы на этот счет у меня пока не было.

Распрощавшись с Марусей, которая клятвенно пообещала, что сейчас быстренько со всем разберется, я первым делом отправил Япара с ребятами помочь Прохору Евграфовичу.

Элен вышла, когда я уже оделся, и мы отправились к ее машине.

— Ну, как вам все это? — сказал я и неопределенно махнул рукой.

Элен сразу же поняла, что я имею в виду именно варягов-акционеров с татаро-монгольскими корнями.

— Алиса непростой человек, — извиняющимся тоном сказала она. — Но при этом очень порядочная женщина.

Я не стал комментировать ее порядочность, только с сомнением посмотрел. Верно оценив мой взгляд, Элен вздохнула:

— Это она попала под влияние этого жиголо, Сережа. А так-то Алиса — девчонка хорошая, мы с ней уже столько лет общаемся.

— Времена людей меняют, — изрек я первую пришедшую в голову банальность.

Элен снова печально вздохнула.

— Да, не спорю. Вот раньше я была такая активная, везде, во всех мероприятиях принимала участие. А сейчас — дундук дундуком.

— Ну, не скажите, — не согласился я. — При всем при этом вы отлично прижились в нашем санатории, со всеми вон задружились. И самое главное — помогаете Борьке.

— Да, Борьке я помогаю, — рассмеялась она.

Тут Прохор Евграфович наконец-то завел машину, и мы устроились на заднем сиденье, продолжая разговор.

— Так вот, Сергей Николаевич, можете себе представить, у Борьки же целый букет проблем с речевым развитием, — неодобрительно хмыкнула она. — И одна из самых больших — то, что букву «р» он вообще не выговаривал. Помните?

Я прекрасно помнил, поэтому кивнул.

— Так вот, уж я с ним за эту букву «р» боролась, вы даже не представляете как. И с орехами во рту он у меня разговаривал, и артикуляцию зубной щеткой мы выстраивали. Ой, чего мы только не пробовали — все никак. У меня даже создалось впечатление, что он внутренне противится этой букве. Ментальный блок у него такой. А когда я спросила почему, он ответил, что букву «р» говорят, только если хотят портвейн пить. А он не хочет. Вот втемяшил себе — и все. И никак! Я уже даже решила, что ничего у меня не получится — я ведь предупреждала вас, что практики у меня давным-давно никакой. Но тут вышла такая смешная ерунда…

Она засмеялась и с воодушевлением продолжила:

— В общем, Прохор Евграфович, когда покупал по моему списку подарки, набрал всякой канцелярки, и был там карандаш. Знаете, такой большой, сантиметра три в диаметре, и длинный. Здоровенный, в общем: с одной стороны синий, а с другой красный. Упаковка у него как-то разорвалась, и он валялся просто так. Я бросила его в сумочку — зачем добру пропадать, вещь-то новая. Думала, заверну потом в красивый пакетик и подарю кому-нибудь из ребят. Так он у меня в сумке и лежал, я про него вообще забыла. А на занятии полезла в сумку за колпачком от ручки — есть у нас такое упражнение — и случайно вытащила этот карандаш. Борька как увидел — загорелся: подавай ему карандаш, и все тут. А я возьми, да и скажи: вот научишься букву «р» говорить — карандаш твой, а просто так — нет. И вот приезжаю я на следующий день, а Борька выходит и с порога: «Тетя Элен, подаРРи мне каРРандаш!» Представляете⁈ Пришлось подарить.