Мы захохотали — и тут как раз подъехали к дому Фроловых. Помогая Элен выбраться, я размышлял о том, что же все-таки хотела сообщить мне тетя Нина.
— Идемте, — окликнула меня Элен.
Прохор Евграфович донес пакеты до дверей, передал их мне и вернулся в машину. Мы с Элен постучали, и дверь тут же открылась.
На пороге стояла Оля, дочка Полины Фроловой. За то время, что мы не виделись, она вытянулась и превратилась в угловатого подростка, не знающего, куда девать нескладные руки. Увидев нас, она ойкнула и убежала в глубь коридора. Элен же здесь явно освоилась и чувствовала себя по-хозяйски.
— Проходите, Сергей Николаевич. — Она улыбнулась и первой ступила в прихожую.
— Иду, — сказал я и последовал за ней, закрыв за собой дверь.
И тут же на весь дом раздалось дикое «Мяу!». Почуяв меня, Валера с неистовым криком выскочил в коридор и, топоча, словно стадо африканских саванных слонов, поскакал ко мне, в мгновение ока вскарабкался по одежде и оказался на руках.
— Валера! Привет, суслик! — Я радостно прижал к груди мохнатое чудовище.
За время моего отсутствия Валера здорово изменился: стал побольше, потолще и заметно возмужал. При звуках моего голоса он свирепо мяукнул и еще крепче вцепился в меня. Я его все гладил и гладил, а он лишь сердито порыкивал — ругал меня за то, что я его так надолго бросил.
И тут случилось кое-что странное!
К моему удивлению, над котом высветилась табличка:
Валера, кот, 144 дня
Прозвища: Продувная морда, Анархист, Суслик, Жулик, Мелкий засранец, Кутузов, Террорист-блохастый, Кошачья шаурма, Че Гевара, Диверсант, Подарок судьбы, Лев, Тигр, Фетишист, Скуфяра, Анафема, Жиропчик малолетний, Пират, Бандит, Задохлик масянистый, Валерончик.
Питомец Сергея Епиходова.
Отношение к носителю: Обожание.
Биологический возраст: 144 дня.
Еще больше я удивился, когда на нем сработал и эмпатический модуль, из чего следовало, что превалирующая эмоция Валеры на данный момент — досада на хозяина. Я снова погладил его, а потом, спасая куртку — хорошо, что надел старую, — кое-как отцепил и опустил на пол. А сам подумал, что все это, очевидно, следствие нового уровня «Познания сути».
В ответ на мои мысли и действия Валера возмущенно что-то проорал на могучем кошачьем.
— Побудь тут, — строго сказал ему я. — И не возмущайся. Скоро домой поедем, осталось еще кое-что сделать. Кстати, как ты себя вел? Говорят, ты тут в командировке всех мышей переловил?
Валера согласно мяукнул и для убедительности махнул хвостом.
На шум выглянул из комнаты Васька, старший сын Фроловой, — в наушниках и взлохмаченный донельзя.
— А почему это ты не в школе? — удивился я.
— А у нас сегодня первых двух уроков нету, — сказал Васька и отвел глаза, а потом понял, что отмазка не проканала, и поправился: — Я заболел.
Я присмотрелся: парень был абсолютно здоров.
— У тебя разве что воспаление хитрости, Василий, — нахмурился я. — Ничем ты не заболел. Давай собирайся и дуй в школу.
— Но у меня болит правое ухо, — попытался разжалобить меня он и даже схватился за ухо. Правда, за левое.
— Не надо рассказывать врачу, что у тебя болит ухо. Тем более держишься ты за левое. Ничего у тебя не болит, и врать я больше не советую: ложь оскорбляет того, кому врут. А насчет уроков запомни: наверху тебя никто не ждет, зато внизу мест всегда хватает. Самая тяжелая работа за самые маленькие деньги. Хочешь пробиться — учись, — отчитал его я.
Васька вздохнул, уши его заалели.
— А я же тебе говорила! — выкрикнула из своей комнаты Ольга, так и не выглянув в коридор.
— Так что одевайся, — повторил я, — и иди в школу.
Васька поплелся одеваться. Мы же с Элен сняли куртки, переобулись — она показала мне, какие гостевые тапочки можно взять, — и отправились в среднюю комнату. Навстречу вышел Борька в вязаном свитере и, увидев нас, расплылся в довольной улыбке.
— КаШ-Ша, МаШ-Ша, баШ-Ша! — закричал он. — Р-Рыба, Р-Рак, Р-Растение!
— О, какой ты молодец, Борька, — похвалил его я. — Уже почти все буквы изучил.
— Ну, не все и не изучил, — покачала головой Элен. — Но мы на верном пути.
— Зато я уже начал немного говорить букву «Р», букву «Ц» и «Ш»! Жи-ши! — похвастался Борька.
За ним, высоко подняв распушенный хвост, скакал Валера — эти ребятишки явно спелись.
— Дядя Сережа, — выпалил Борька, — а мы будем с тобой учить Пивасика стишкам?
— Конечно будем, — сказал я. — Уже совсем скоро. Ты вон почти научился хорошо говорить, еще немножко доучишься — и возьмешься за Пивасика. А то он ждет не дождется.
— Я начну, — серьезно сказал Борька.
В это время скрипнула входная дверь, и появилась Полина Фролова.
— О, какие люди! — Полина улыбнулась нам. — А я только с ночной смены пришла. Лариса из отделения терапии взяла отгулы и уехала к дочери в Йошкар-Олу на новогодние праздники, аж до конца Рождества. Так мы теперь ее по очереди с девчатами заменяем.
— Вы же устали, — сказал я. — Мы быстро закончим, пара минут — и не будем мешать вам отдыхать.
— Нет-нет, что вы! Занимайтесь, сколько надо. Я же еще должна скот покормить и кое-какие дела по дому сделать, а уже потом лягу, посплю хоть немножко.
— Ой, мы же чуть не забыли про подарки! — спохватилась Элен, всплеснув руками, и отобрала у меня пакеты, которые я так и держал в одной руке.
Васька еще не ушел, так что подарки раздали при нем: ему беспроводные наушники, Оле набор девчачьей косметики — и вот тут визгу было на весь дом. Андрюшка был в школе, и его детские смарт-часы остались дожидаться хозяина на столе. Борьке досталась яркая коробка с конструктором «Лего», и он на радостях совершенно забыл, что надо заниматься, — принялся увлеченно ковырять мелкие фигурки. Еле-еле Элен призвала его к порядку, и они сели за стол.
Хозяйке дома Элен вручила небольшую коробочку, как я понял, с духами.
— А хотите чаю? — спросила меня Фролова, кивнув на занявшихся делом Борьку и Элен.
— Не откажусь, — согласился я.
Чаю с оладушками я уже попил в санатории, но с Полиной надо было поговорить, а за общим столом любой разговор идет легче. Мы прошли на кухню, где на столе лежали крошки и стояла тарелка с остатками засохшей каши.
— Ольга! — возмущенно крикнула Фролова. — Это что такое? Сергей Николаевич пришел, а у нас тут, как в хлеву, срач!
— Ой! — Ольга влетела на кухню, зыркнула на меня, покраснела и схватила тарелку, но не удержала — та выскользнула и разбилась. — Ой!..
— Иди уже отсюда, горе луковое. Уроки учи! — вздохнула Полина и пояснила мне: — Оля у нас во вторую смену учится.
— Так у нас уже все контрольные были, — обиженно протянула девочка.
— Ничего не знаю. Ты сочинение запорола на тройку, поэтому иди и готовься, — сурово отрезала Полина и выпроводила Олю из кухни.
— Вот такая у нас беда, — усмехнулась она. — Оля по всем предметам на отлично идет, а вот с учителем русского языка никак общего языка не найдет, вечно у нее там какие-то проблемы.
— Русский язык учить надо, без него нынче никуда, — согласился я.
Фролова тем временем ловко смела осколки веником на совок, высыпала их в ведро и принялась вытирать со стола.
— Как вы только все успеваете? — спросил я, покачав головой. — Четверо детей, дом, хозяйство, да еще работа.
— Да ничего, я привыкла, — сказала Фролова и поставила чайник на плиту. — А как у вас дела, Сергей Николаевич? Вас давно не видно.
— Да вот в Москву ездил, надо было кое-какие вопросы с научным руководителем решить… — ответил я.
Немного рассказав ей о московских приключениях, я перевел разговор на главное:
— А что тут у вас? Ачиков как себя ведет, не донимает вас?
Фролова мгновенно поникла, кухонное полотенце выпало у нее из рук.
— Ох, Сергей Николаевич… Если бы вы только знали… Сильно достает, — сказала она, и тут ее словно прорвало.
