(не) Вдова и три ее мужа (СИ) - Добринская Ева

— Ясно. Хотя половину слов я не понял.

— Если хочешь, я потом все расскажу и объясню. Митя, скажи главное. Как мы живем дальше?

Муж потискал меня и вздохнул.

— Я все пытался понять, за что меня Боги так наградили. Мне все равно откуда ты. Я злого умысла в твоей истории не вижу. А еще, что подвластно Богам, то не во власти человека. Не мне тебя судить, и никому другому. Я никому тебя не отдам. И пока жив, буду твоей защитой и опорой.

Оказывается, я была напряжена так, что почти не дышала. Меня отпустило, и я заплакала. У меня случился отходняк, отпустило напряжение, что сворачивало внутри пружину со дня свадьбы.

— Митенька, ты — мое солнце! Прости меня!

— За что?

— За то, что я прикинулась девственницей.

— Ну так ты ею и была.

Продолжая всхлипывать, я постучала себя по виску.

— Здесь нет. Это было так трудно. А я тебя так хотела. Ты же мог оттолкнуть меня, не принять, если бы заподозрил опытную женщину.

— Лиса, — улыбнулся он.

— А какое зло могло быть? — все еще шмыгая носом, спросила, лишь бы он говорил со мной.

— Ну, например, отравить меня, чтобы стать богатой вдовой.

Мысль была неожиданной и, хотя не касалась меня, ужаснула. Я вспомнила все эти читаные истории про аристократические игры в борьбе за богатство и власть. Мне стало неуютно, если не сказать, страшно. И я снова разрыдалась. Представила свое одиночество в этом мире без Мити, и стало пронзительно жалко и его, и себя, сироту неприкаянную. Я вцепилась в него, обхватив мощный торс:

— Как же я без тебя?

И тут он меня просто сразил.

— Тебе все равно придется жить без меня. Я проклят. Умру не завтра, но проживу недолго.

— Что-ооо? Недолго — это сколько? — я подскочила, подняв волну в купели, и испуганно уставилась на него. Я понимала, что он немолод, но чувствовала, что он имеет ввиду не двадцать лет, и не десять, и даже не пять.

— Проклятие разрушает мое средоточие. Если не шевелиться, проживу еще где-то года два, а если шевелиться — примерно год, может, немного больше. Но я успею научить тебя жить в этом мире, и подстелю соломки везде, где только можно.

— Митенька, нет! Я не согласна! Я хочу жить с тобой! Я хочу, чтобы ты жил! — рыдала я.

Митя растерялся.

— Детка, не плач, родная, это же не завтра будет, у нас еще есть время. Лучше поцелуй меня, моя сладкая.

Я смыла слезы и сопли и потянулась к его лицу. Мне нравилось держать его в ладонях, а потом целовать. И я целовала, но слезы лились все равно.

— Митя, это очень странно: я все время хочу тебя. Всего. И я не хочу, чтобы ты умирал, пожалуйста!

— И я тоже все время хочу тебя, детка. Но обещать что-то не могу. Поцелуй меня.

Я пощекотала языком его губы, а потом нащупала полностью расслабленный член, который тут же в моих руках начал оживать.

— Мы не закончили сегодняшнюю программу. Мой язычок ждет тебя.

Я потянула его из купели и похлопала ладонью по бортику.

Его Сиятельство хохотнул, поднимаясь, огромный как морж взметнул воду, уселся на край.

— А если сегодня так?

Он поймал меня и посадил на колени к себе лицом, захватил в глубоком поцелуе губы, вторгся языком, лаская, и провел, помогая рукой, уже напряженным членом по нижним губкам.

— Чуть позже, — я прервала поцелуй, — мой рот хочет тебя.

И я стекла по его телу вниз, не разрывая взгляда, нежно и чуть смущенно улыбнулась, и обняла губами головку уже полностью окрепшего члена.

— Где были мои глаза, и как я не догадался, что ты — другая? — довольно пробурчал Его Сиятельство.

Вздрогнул и рыкнул, когда я заскользила языком по уздечке.

Только мне было сложно: после рева нос был заложен, и я прерывалась и отдувалась, как после ныряния. Он не вынес это безобразие, вернул опять меня к себе на бедра и помог оседлать себя. Я сразу потерялась в удовольствии, принимая в лоно его могучее достоинство. Муж вбивался в меня снизу, помогая руками под ягодицами подниматься и опускаться. Я не стала сдерживать быстро подкативший оргазм, содрогалась и стонала, обхватив его шею и присосавшись к его губам, выдаивая стенками влагалища его член, и Митя кончил следом за мной.

Приходя в себя, хихикала: мне так нравилось, что, кончая, он орет и матерится.

Я воспринимала это как несомненный комплимент. Из всех моих прежних мужчин Кит был самым эмоциональным во время секса, но все же не таким громким.

Проведя за разговором и утехами больше часа, наконец, мы выбрались из купальни, небрежно промокнули влагу на телах и рухнули в постель.

Его Сиятельство удобно устроился на подушках и устроил меня на своем плече.

— Сколько лет тебе было там?

— Двадцать восемь. Я на десять лет старше экс-Саши.

— А имя?

— Я тоже Саша. Только Андреевна — как ты Дмитрий Андреевич — Александра Андреевна Зимина.

— А внешность?

— Знаешь, я не поверила, когда увидела себя здесь в зеркале. Совершенно такая же. Мы с Сашей как однояйцевые близнецы. Только там у меня были короткие волосы, и тело было покрепче.

— Как это крепче? Полнее?

— Нет. Там я занималась спортом.

— Спорт — это что?

— Это регулярные занятия физическими упражнениями. Это еще одна причина, по которой я хотела тебе во всем признаться. Мне этого не хватает, и мне нужно место, где я могла бы заниматься. И еще я хотела бы бегать и много ходить.

Тут Его Сиятельство слегка подвис. Вероятно, трудно представить бегущую барышню при полном параде. Я засмеялась.

— Да-да, ходить, и бегать, и делать упражнения, но не в этих платьях. Поэтому нужно место, чтобы меня никто не видел, и другая одежда. И буду рада, если ты будешь заниматься вместе со мной.

— Я понял. Спи, детка. Все у тебя будет.

Глава 8. Тренировки и учеба

Глава 8. Тренировки и учеба

И Митя сдержал свое слово. На территории поместья был полигон для тренировки воинов: ратников и магов. Вот туда мы и стали ходить как раз после их тренировок. Все же просыпались мы, посвятив часть ночи нежным забавам, куда позже остального поместья.

Его Сиятельство под клятву посвятил экономку Дарью в необходимость сшить нечто, напоминающее привычный мне спортивный костюм. Дарья сама обмерила меня и приказала швее сшить несколько комплектов.

Получилось очень неплохо: свободные, но не широкие, рубахи и такие же полуоблегающие штаны из зачарованной ткани, в которой не жарко и не холодно, и которая не пачкается, хоть в лужу грязи ложись. С обувью было несколько сложнее, но сапожник все же придумал мне кожаные полуботинки на толстой, гибкой подошве с небольшим утолщением под пяткой вместо каблука. Митя просто надевал свои брюки и рубашку, а вот от обуви по моему образцу не отказался.

Так по утрам мы и наматывали круги на полигоне. Сначала было очень тяжело и непривычному тельцу экс-Саши, и отвыкшему от регулярных тренировок грузному Мите.

Кроме того, я помнила о неполезных нагрузках бега на суставы, тем более для человека такой комплекции как мой муж. Поэтому, первым делом научила Митю спортивной ходьбе. Его страшно веселил этот способ передвижения, но научился он быстро.

И вообще, Митя оживился, повеселел и даже начал понемногу избавляться от жирка.

Поначалу Его Сиятельство пытался разговаривать во время спортивной ходьбы, но быстро понял, что это нереально. А во время простой ходьбы мы разговаривали. Дмитрий поставил условием, что он будет тратить время на тренировки, если я расскажу о своей прежней жизни. Конечно, я бы в любом случае постепенно ему рассказала обо всем, но не стала его лишать дополнительной мотивации.

В принципе он и так был не против тренировок. Сам признался, что, когда заявила о своем отсутствии потенция, он совсем расслабился.

— Жрал, бухал и спал. Уговорил себя, что я — маг на покое, так зачем мне тренировки.

— Митя, а зачем магам крепкое тело? Я играла у себя в виртуальные игры, там магов называли «тряпками» за тканевую броню и хлипкое тело: вроде тело неважно, важен дух.