Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

Когда он проснулся, было уже светло. Новый день. Ахриненно, за окном все так же лил дождь. В комнате стоял полнейший мрак и бедлам. Ему впервые стало некомфортно в ней находится. Осколки, обломки, бумага, мусор. Все валялось на полу, приправленное водой, что лила с подоконника из-за открытых створок. Было ужасно холодно и неприятно. Тело ныло и болело от сна в одежде, от неудобной позы и, в общем-то, синяков и порезов на руках. Встав, он чуть прищурился. Голова гудела. Время показывало пол 9. Шумно выдохнув, молча растолкав все обломки, прошел в ванную. В голове был штиль. Немного согревшись и придя в состояние какого-никакого баланса, вышел обратно, выудил из шкафа вещи и быстро натянув их, вышел. Да, он знал, что там, в столовой, да и в любой комнате, его ничего хорошего не ждет. Ничего приятного. Но оставаться в этом месте, сейчас хотелось еще меньше, чем вести тупые разговоры. Надо срочно привести ее в порядок. Он буквально остался без собственного дома в собственном доме. Придурок.

— Оо, кто почтил нас своим присутствием, — сразу же протянула Маргарет. Не успел он даже дверь за собой закрыть. Добро пожаловать на представления большого театра Астории. Акт первый.

— А чего, такой тихий. Вчера вон, какой активный был, — выплюнула Аррингтон, раздражено отпихнув от себя блюдо, скрестив руки на груди. Фрэнк и Джеффри пребывали в молчании. По крайней мере, пока. Как к слову и Софа с Аластором. Что тоже сегодня были за завтраком с ними.

— Отвали, — отмахнулся Рэн, опустившись за свой стул. В голове возник вчерашний образ улыбающегося и подмигнувшего ему Джеффри. Он был уверен, что этот гаденыш причастен ко всему, что произошло. Он не знал, как, а в общем, ему было плевать. Просто был уверен, что он приложил свою паршивую, черную руку. Хотел отомстить и не нарушить своего обещания молчать. Вот и отомстил. Он и сам прекрасно справился с ролью обличителя. Самого себя.

— Ты еще грубить мне вздумал, сопляк? — рявкнула Маргарет, — Ты хоть представляешь, придурок, чего нам стоила твоя выходка?

— Мне насрать, — равнодушно заметил Аррингтон. Ему и правда, уже было насрать. Какая разница? Что будет то? Что ему сделают? Ему абсолютно плевать на них, на их отношение к нему и на эти выборы тоже. Он не знал, связана ли эта апатия со вчерашним выбросом агрессии или это просто, правда. Маргарет раздраженно саданув по стулу, резко поднялась на ноги, желая дотянуться до своего сына и, по меньшей мере, убить его. Он раздражал ее. Она ненавидела его.

— Сядь, — глухо бросил Фрэнк, толкнув ее на место одним движением руки. Повисла пауза. Тишина. Аррингтон не стала говорить ничего против. Затихла, ненавидяще пиля сына взглядом.

— Вас ведь не дисквалифицировали с выборов. Злиться не за что, — проговорила Софа, посмотрев на женщину.

Это была правда. Они все еще участвовали и имели большие шансы на победу. Дисквалифицировали только Рэна. Со всех мероприятий. Выборов. Агитации. Балов и приемов. На какой срок? Пока не ясно.

Стараниями Фрэнка дело на него тоже заводить не будут. По крайней мере, пока.

— Не за что? — округлила глаза Маргарет, посмотрев на родственницу как на последнюю идиотку, — Да он предал меня! Он предал всех нас! Что трахать больше было не кого, как эту шалаву! — рявкнула она, сверкнув не добрым взглядом.

— Она не шалава, — все же проговорил Рэн. Что бы там ни было между ними, он не даст оскорблять девушку, с которой проводил весьма приятное время. Тем более сейчас, когда все всё знают. Тем более, когда это не правда. — В отличии от тебя, — добавил он.

— Что? — в конец разгневалась Маргарет. Вновь встав на ноги и вновь больно опустившись назад, под натиском Фрэнка. Тот молча встал, с шумом отодвигая стул. Обогнул стол, не смотря ни на кого, похлопал Рэна по плечу, удаляясь на выход.

— Пойдем, поговорим, — все же произнес он, уже открыв дверь. Аррингтон недолго думая, сразу же поднялся. Тут оставаться он не хотел. Поговорить с отцом он непротив. Тем более он знал, что чтобы они там не обсуждали, это будет спокойный диалог. Без истерик. Он ценил это. Всегда ценил это качество. Спокойствие. Ему его не хватало. Уже закрывая дверь, он лишь услышал, как Маргарет выругалась. Кажется на него. Плевать. Он сказал то, что считал нужным. Фрэнк всё еще сохраняя молчание, поднялся на лестницу. К удивлению Рэна, они поднялись на третий этаж, а не на второй, где была и его спальня, и кабинет. Странно. Решив промолчать, он прошел за отцом. Тот остановился у одной из дверей, прикладывая к замку свой перстень. Та поддалась. Рэн зашел внутрь, когда Аррингтон старший пропустил его вперед. Все еще странно. Это вроде была его ритуальная комната. Зачем они пришли в неё? Только оказавшись внутри Рэн вновь озадачился. Это оказалась обычная спальная. Причем… достаточно странная. Старомодная что ли. Или… нежилая? Молча присев на одном из кресел, он стал ждать. Черт с ним с разговором, узнать что происходит, где они и почему ритуальная комната выглядит так, он хотел не меньше.

— Какие отношения тебя связывают с этой девочкой? — спокойно спросил Фрэнк, сев на кресло напротив него. Шумно выдохнул, погладив мягкий подлокотник. Выглядел весьма умиротворённым. Казалось, будто даже дышать в этой комнате ему было приятнее, чем в остальном доме.

— Сам ведь знаешь, что не крепкая дружба, — честно ответил Рэн.

— Я хочу услышать именно твой ответ. Мои наблюдения, это мои наблюдения.

— Мы спим, — пожал плечами Аррингтон.

— И всё? — иронично изогнул бровь Фрэнк, — Зачем тогда ты кинулся убивать главу администрации на глазах сотни людей? Резко ощутил потребность провести жизнь в тюремной атмосфере?

— Ну… не только спим.

— Не мямли, — сразу же проговорил Мистер Аррингтон, — Мужчина либо говорит по делу, либо молчит.

— Она мне дорога и что? Зачем тебе эта информация? — раздраженно бросил Рэн.

— Хочу оценить масштабы, — спокойно вздохнул Фрэнк, — Ты ее любишь. А она тебя?

— Не знаю, у неё и спроси, — отмахнулся Аррингтон. Что прикол у всех какой-то в душу к нему лезть? Он сам еще ни в чем не разобрался. Он сам ничего не знает и не хочет вообще знать.

— Значит, не уверен, — качнул головой Фрэнк, встав на ноги. Подошел окну, чуть одёрнув тяжелую штору. Несколько минут в комнате царила тишина. Каждый думал о чем то своем.

— Я понимаю тебя, Рэн, — наконец произнес мистер Аррингтон. — В девушек семьи Мортимер очень трудно не влюбиться. Они по своей природе особенные. Крайне привлекательные.

— И что даже нотацию о разочаровании не прочитаешь? — вопросительно посмотрел на спину отца Рэн

— Зачем и за что? — грустно хмыкнул Фрэнк, — Я знал, что это рано или поздно произойдет…

— Откуда?

— Вы все детство и всю школу провели в ругани, — усмехнулся Аррингтон, — Не выпускали друг друга из внимания. Вопрос времени. Но я хочу предупредить тебя.

— О чем? — с интересом спросил Рэн, продолжая пилить задумчивую спину взглядом. Может он и прав. Он и правда, все школу, начиная с 9 класса, хотел ее. Да боже, чтобы ее не хотеть, нужно выколоть себе глаза и отрезать член.

— О том, чтобы ты был аккуратнее, — вздохнул Фрэнк, — Ты прекрасно знаешь, что твой выбор будет иметь последствия. И должен понимать, что никто не даст вам жить спокойно. Поэтому задаю тебе вопрос. Уверен ли ты в том, что оно того стоит?

— Нет, — абсолютно искренне проговорил Рэн. Ни в чем он не уверен. И больше того. Даже не думал об этом, ибо думать то и не о чем. О каких серьёзных вопросах идет речь? Когда весь их договор строился только на том, что они спят и никому об этом не говорят. Что там теперь, он не знал. Скорее всего, ничего. Она боялась свою семью, а сейчас и подавно не станет жертвовать собой и своей привычной жизнью. Видимо, это был конец.

— Я не стану мешать тебе, отговаривать и прочее. Я просто хочу, чтобы ты очень серьёзно отнесся к этому. Подумал, — посмотрел на сына Мистер Аррингтон, наконец, повернувшись, — Сейчас очень важный момент твоей жизни. От него будет зависть вся дальнейшая судьба.