Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

— Нет, не ради этого, — с трудом проговорила Аннабель, сто раз взвесив все за и против. Хотя какое там все? Против, было только то, что ей просто стыдно так говорить.

— Идиотка, — разочарованно закатила глаза Алиса, отходя в сторону.

— Я всегда вам говорила, что вы вырастили шлюху, — проговорила со своего угла Патриция, — Такую же, как ее мать, они за член что угодно продать готовы.

— Хватит, — бросил ей Джон, раздраженно махнув рукой.

— Симпатичный парень. — хмыкнула Хильда, пожав плечами, продолжая свою трапезу, — Я бы тоже его захотела, будь помоложе.

— Ты опозорила нас Аннабель, — не обращая на неё внимания, произнес Джон, — Ты предала нас. И ты не выполнила наш приказ, поставив тем самым под угрозу нашу победу на грядущих выборах. Ты осознаешь это?

— Да, — кивнула Скардино. А что ей еще сказать? Осознает. Все понимает. Не тупая. И всегда осознавала. И всегда понимала. С самого первого раза. Да все не досуг было в этом признаться. Она предала свою семью уже очень давно. И только подтвердила это тем, что дала Аррингтонам выиграть и даже сама опустила рычаг.

— Какого черта, ты это сделала Аннабель? — не выдержав, вновь воскликнула Алиса, рывком развернув к себе. — Какого черта? Ты что тупая? Или глухая? Или что с тобой не так?

— Я не хотела ничего плохого, — отбросила ее руки Скардино, — Он… он просто мне понравился.

— Заткнись! — рявкнула мать, опять влепив ей пощечину. — Ты променяла этого ублюдка на свою семью!

— Жиффар лежит в коме в реанимации, — проговорил Джон, опустив взгляд. — Исполнять его обязанности на время отсутствия будет его дочь. Она приедет сегодня вечером.

— И что? — шмыгнула носом Аннабель.

— А то, что с его дочерью мы не имеем никаких подвязок, — громыхнул Джонатан, — Вообще никаких! Она была то тут раза 4 за всё время! А Жиффар и вовсе непонятно выйдет из этой комы теперь или нет! что не могла сказать своему псу к ноге пораньше?

— Он приставал ко мне и….

— Да какая разница? — перебил ее мистер Скардино, вцепившись пальцами в стул, — Ты раздвигаешь ноги перед всеми подряд, неужели не могла сделать это хотя бы для дела? От тебя один черт больше нет никакой пользы!

— Это неправда! — воскликнула Аннабель, громко всхлипнув. По щекам побежали соленые слезы обиды и боли, рывком повернувшись, она поспешила на выход, но мать перехватила ее, со всего маху тряхнув обратно.

— Кто тебя отпускал? — рявкнула она — Не надо корчить из себя оскорбленную невинность! Раз не умеешь ценить, что имеешь и прыгаешь в койку к кому попало, я тебе мигом мозги вправлю, паршивка!

— Пусти! Пусти! — завопила Аннабель, не в силах освободиться от хватки. Затрепыхалась в стороны. Но всё тщетно.

— Хватит! — крикнула Алиса, — Завтра в 11, ты как миленькая придешь на испытание и выиграешь его, поняла? Расскажешь журналистам как Аррингтон приставал к тебе, домогался и пытался изнасиловать. Жиффар помешал ему и поэтому он избил его, а ты не имеешь к этому отношения. Поняла? Поняла меня?

— Поняла! — всхлипнула Скардино, осев на пол от проступившей боли. — Отпусти!

— А после того, как мы победим на выборах, я тебе быстро найду достойную для брака кандидатуру. Чтобы не было больше соблазна по мужикам прыгать и семью позорить! — продолжила Алиса, стянув с ее пальца кольцо.

— Отстань! — истерично крикнула Аннабель и наконец, освободившись бросилась к выходу, врезавшись там в Дамиана, и тут же пропылив мимо. Она ощущала ужасную боль. И моральную и физическую. Всякую. Ее жизнь уничтожена. Полностью.

— Что здесь происходит? — недовольно бросил Дамиан, зайдя в помещение. Часы только показали пол 9. Он специально встал раньше и все равно опоздал.

— Это не твое дело, — отмахнулся Джон

— Это моё дело, — сверкнул глазами Скардино, — Что вы тут развели за воспитательные меры? Какая вам разница с кем она встречается?

— Какая разница? Она встречается с ублюдком Аррингтонов! — воскликнула Алиса. — Она предала нас! Забыл сколько это семья сделала нам дерьма?

— Не лезьте в ее жизнь. — отчеканил Дамиан, — от того, что она с ним, ровным счетом не поменялось ничего. Это ваши тупые предрассудки и ваша тупая несуществующая война! Люди спокойно живут, а вы развели какую-то дрянь из-за одной только мысли о власти!

— Не смей нас учить! — проговорила Алиса, — Ты не представляешь, каким трудом мы добивались всего, что имеем! Мы хотим прославить наш клан. Дать фундамент для вашего же будущего!

— Для какого будущего? Для очень хренового? — не попускался Дамиан, — Вы вонючие эгоисты и делаете вы все только ради себя, не надо привязывать сюда благие мотивы о нашем будущем. Если бы вам было не насрать на него, вы бы дали ей быть с кем она хочет.

— Ты ни черта не понимаешь, — начал было Джон.

— Не лезьте в ее жизнь! — перебил его сын, — Вы свою помойку разгрести не в состоянии, а все до других интересно.

— Я сама разберусь, что мне делать со своей дочерью, — выдохнула Алиса и, не дожидаясь никаких ответов, вышла из комнаты. Хлопнула дверью, не желая слушать дальнейшую ссору. Быстро поднялась по лестнице. Шустро дошла до комнаты Аннабель, врываясь внутрь.

Скардино лежала под одеялом на своей кровати, накрывшись с головой, рыдала, то и дело трясясь всем телом.

Алиса раздраженно прикрыла глаза, сев на кровать спиной к ней. Ярость бушевала в груди. Раздражение. Злость. Все это просто убивало.

— Почему он, Аннабель? Почему? — выдохнула она, — Что все мужики в городе закончились?

— Он не обижает меня, — отрывисто всхлипнула Аннабель, не зная, что еще ей ответить. Она вообще ничего не хотела, но понимала что нужно. Иначе будет хуже. Это первое что пришло в голову.

— Не обижает? — опять разозлилась Алиса, подскочив на ноги, — Не обижает, — нервно посмеялась она, посмотрев в потолок, — Идиотка, ты малолетняя.

— Уходи отсюда, — еле проговорила Скардино, еще больше накрывшись одеялом, чтобы ничего не видеть.

— Сначала он весь такой хороший и благородный, а потом ему наскучит это дерьмо и он променяет тебя на любую легкодоступную девицу! — рявкнула Алиса, смахнув с ее стола мужские часы, что с треском разбились. И как она раньше это не заметила? Прямо ведь у неё под носом!

— Чтобы завтра в 10 была собрана, иначе я просто придушу тебя, — выплюнула она и покинула комнату.

Аннабель лишь в миллионный раз всхлипнула, содрогаясь от рыданий. Она ненавидела всех их. Ненавидела и себя тоже. Почему она такая тупая и слабая? Почему ее жизнь такое дерьмо? почему она такая? Почему? Она не хочет говорить о нем ничего из того дерьма, что сказала мать. Жиффар помешал? Рэн приставал? Да что это за дрянь такая? Он спас ее! Защитил! А она обольёт его грязью? Да еще и в угоду этого жирдяя? Что ей делать? Скажет, возненавидит себя. Ее возненавидит он. Никогда не простит. Она знала.

Если не скажет — ее убьют к черту. Заберут все, что она имеет. Что ей делать? Как быть? Что ей делать? что вообще за испытание? Может не прийти? Может повеситься? Что еще ей сделать, что бы этого просто не было? — роились в голове мысли. Она опять в редкостном дерьме. Причем билет в него она оформила себе сама. Это все ее вина. Она ведь знала последствия.

На улице дул свежий ветер. Небо было серым. Дождь, наконец, закончился. На площади толпились люди. По всей территории был натянут канат, по которому впоследствии, предстояло пройтись участникам. Это испытание ей было пройти крайне легко. Оно опять очень удачно выбралась прямо под неё. Аннабель стояла чуть поодаль от всех со всей гимнастической палкой. Голова болела. Тело ныло. Как она не старалась. Глаза все равно опухли от полной ночи слез. Она успокоилась то только часам к 4. Потому что устала. Потому что силы закончились. И вода в организме, видимо тоже. Взгляд ходил от одного человека к другому. Вот Дамиан. Совсем рядом с ней, но близко не подходит. Знает, что она не хочет говорить. Спасибо. Она так любит его. Так благодарна, что он пытался поддержать ее. Пускай это и не помогало. Ей никто уже не сможет помочь. Точка невозврата прошла. Теперь можно только смотреть, как она катится прямиком черту, в задницу.