Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

— Он будет старый жирный и с очень крепким здоровьем! Я никогда не дам тебе даже приблизиться к этому недоноску! Думаешь, будешь спокойно жить? — тряхнула дочь Алиса. — Да никогда! Я не прощаю тех, кто меня предал!

— Отвали! — воскликнула Аннабель и, обхватив покрепче гимнастическую палку свободной рукой, со всей силы ударила ей мать по голове. Та моментально потеряв сознание, повалилась на землю. Скардино шумно выдохнула. Испуганно бросила палку в сторону. Из груди вырвался слабый смешок. Она не знала, видел ли ее кто-то или нет, бежать нужно в любом случае. Рванув в сторону, она даже не обернулась. Ее не должны поймать. Не должны заметить. Две эти мысли настолько прочно засели в голове, что она даже не разбирала дороги . Быстрее. Быстрее. Быстрее. Ее ноги были неспособны на это. Но она не останавливалась. Постепенно внутри появилось странное чувство. Покалывание. Слабое, потом нарастающее. Сильное. Очень сильное. Все тело задалось бегающими колючками. Все органы сжались, кости затрещали внутри. Повалившись на землю от растерянности, она приземлилась точно на 4 пушистые лапы. Не особо длинные, но вполне сильные. Все оттенки серого градиентом блеснули на них. Она впала в шок. Она обратилась в животное? Но как это возможно? Она не умеет! Да и кольца нет… Сделав пару тестовых шагов, она лишь убедилась в этом. Она кажется, кот. Судя по тому, как массивно ощущалось тело. Довольно крупный. Плевать. Она подумает потом. Она отпразднует потом. И удивится тоже потом. Сейчас главное бежать. А удавалось ей это теперь гораздо лучше.

Глава 23

Аррингтон усмехнулся в неясной самому эмоции. Выпив небольшую стопку виски, он ушел из гостиной, поднимаясь обратно в свою комнату. На фоне продолжала звучать трансляция городского испытания, на котором быть ему было нельзя . Какая жалость! Он так расстроен. Это дисквалификация со всего, чего только можно, больше была похоже на подарок, чем на наказание. Он итак, не хотел никуда из этого ходить. Все равно бестолковая трата времени. Хотя сегодня он конечно поприсутствовал бы. Вживую то, как Скардино заложила собственных родителей, было бы наверняка услышать приятнее. Удивлен ли он? Да, удивлен. Не скроет. Аннабель до дрожи в теле боялась своих больных родителей, и он не мог ее осуждать за это. Но и ждать чего-то подобного тоже не мог . Но это… это, пожалуй, было круто. Было приятно увидеть ее в привычном стервозном обличии и было приятно, что она защитила его. Пусть ему и не было это нужно. Ему вообще было наплевать, что о нем подумают. Насильник. Убийца. Идиот. Плевать. Ему наплевать на всех этих людей. Вот то-то и оно! Но с ее стороны, это в любом случае, польстило. Тем более он знал, чего ей это стоило и что за это будет. И она тоже знала. И все равно сказала. Возможно, им все-таки стоит поговорить. Все решить. Обсудить и поставить точки над и. Эта неопределённость, беготня и прочее его уже просто достали. Он много думал, и после бала, и после разговора с отцом. И понял. Чтобы там ни было, а поговорить им все же надо. А потом он уже решит, что делать. Как быть, что предпринять в этой ситуации. Будет тупо разбежаться вот так, на какой-то глупой ссоре, навеянный обычным шоком и страхом. Плюхнувшись на кровать, он шумно выдохнул. Что она теперь будет делать? Ей и домой то теперь идти нельзя, он даже знать не хочет, что ее поганые родители сделают ей за такой финт. Ничего хорошего. Учитывая, что она при каждом удобном случае упоминала, что ее убьют, то за вот это интервью на весь город, ей наверно уже лезвие в гильотине именное подготовили. Где она сейчас? Раздраженно вздохнув, он опять поднялся на ноги. Подошел к тумбе, в уже благо чистой комнате, открывая ее. Порыскав в вещах, и не найдя нужного, встал посредине комнаты, осмотрев все повнимательнее. Щёлкнув пальцами, вспомнил о чем-то, прошел прямиком в ванную комнату, довольно возвращаясь обратно, закинув на плечо красивый, бордовый лифчик. Удачно он вспомнил об этой чудной вещице. Один из его любимых, к слову. Положив его на стол, он достала с полки несколько нужных ему принадлежностей. В комнату неожиданно постучали. Ну, какого черта? Никакого покоя.

— Да? — недовольно бросил он. Дверь тихо открылась. В комнату прошмыгнула Мэддисон. Елейно улыбнулась.

— Ну?

— Мистер Аррингтон, я приготовила успокаивающий чай. Не хотите? — проговорила она, хлопая длинными ресницами.

— Похоже, что я нервничаю? — изогнул бровь Рэн.

— Ну, у вас непростое время, я подумала…

— Выйди отсюда, — отрезал Аррингтон, повернувшись обратно к столу, давая понять, что разговор окончен. Девушка, постояв еще пару секунд, все-таки исполнила эту «просьбу».

Закатив глаза, он лишь покачал головой, поджигая свечу. Наповадилась! И без того ему проблем будто мало. Сжав шелковую ткань ладонью, Аррингтон прикрыл глаза. Голову моментально прострелило непонятной болью. Он чуть качнулся, теряя равновесие. Что происходит, он не понимал. Ощущения были очень странные. Контакт устанавливался очень плохо. Хотя эта вещь была очень даже личной. Обычно проблем не возникало. Он не видел девушки, как и не мог понять, где она и что с ней. Просто что-то странное. При этом он и не чувствовал от неё холода, как было бы, если бы она была мертва. Тогда почему он не видит ее? Постарался проникнуть глубже. Он до боли закусил губу, с силой отшатнувшись. Из груди вырвался выдох. По голове бегали мурашки. Он мало понимал, что происходит. Не понимал, откуда эти проблемы и почему не видит ее. Но еще больше не понимал, что вообще творится с его даром, ибо последнее, что он успел почувствовать, таки пробившись, это то, что она здесь. В его доме. Какого хрена? Она что установила на себя какую-то защитную печать, которая сбивала след? Когда успела? Да и кто бы ей это делал? Или…

Его мысли прервались, когда он резко обернулся на дверь, услышав скрежет. Нахмурившись еще больше, он медленно прошел на выход. Рывком распахнув дверь, он с недоумением лишь проводил взглядом, вбежавшего в спальную кота. Серого. Крупного. Животное забежало за кровать. Рэн удивленно смотрел ему вслед, захлопнув дверь. Сделал пару шагов вперед, не дойдя до постели несколько метров, как оттуда резко встала Аннабель, перекинув мешающие волосы с лица на один бок. На ней был тот же черный обтягивающий комбинезон, что и на трансляции. Рэн промолчал, вконец запутавшись. Однако осознание пришло достаточно быстро . Она научилась обращаться в животных. Впечатляет.

— Боже, я была кошка! — не менее удивленно, чем он сам, воскликнула Аннабель, осмотрев длинные пальцы, словно первый раз.

— А по-моему, манул, — хмыкнул Рэн, сунув в руки в карманы, вспоминая этот серый комочек меха. На обычного кота не похоже. Всегда говорил, есть в ней что-то… такое.

— Господи, — качнула головой Аннабель, все еще шокированная до глубины души всем, чем только можно. Начиная со своей смелости на интервью и ударом собственной матери железной палкой, до обращения в животное!

Рэн слабо улыбнувшись, лишь осмотрел девушку с ног до головы, оставаясь на месте. Теперь ясно, почему он не смог увидеть ее. Вещей ее второго обличия у него нет. В комнате повисла пауза. Тишина. Но не неловкая, как это была всегда. Аннабель было, в общем-то плевать на это. И на то, что она хотела сказать тоже. Недолго думая, она преодолела расстояние между ними за пару шагов. Впиваясь в его губы поцелуем, обхватив лицо ладонями. Как же она скучала по нему. Как же хотела сделать это. Рэн ответил ей сразу же. Вытащив руки из карманов брюк, обхватил тонкую талию и соблазнительно обтянутые тканью, бедра. Неплохо начался их разговор. Ему нравится.

— Я… — выдохнула Скардино, стараясь собраться с мыслями, — Я так хотела к тебе, — произнесла она, крепко обняв его за спину, прижимаясь к груди.

— Я тоже по тебе скучал, — усмехнулся Рэн, чмокнув ее голову.

— Мне наверно больше нельзя домой, — выдохнула Скардино, — Я ударила мать палкой и она отключилась.