Алина подошла ближе.
Рана выглядела хуже, чем она думала. Не смертельно. Но глубже, воспалённее, злее. Напряжение и магический срыв разорвали то, что ещё держалось на дороге и на упрямстве.
Она подняла глаза на Рейнара.
Он стоял, опираясь ладонью о край стола, слишком прямой для раненого человека. И смотрел на неё так, будто только сейчас до конца осознал цену того, что произошло в зале.
Его падение не состоялось.
Пока.
Но командование уже вырвано из рук.
Печать на столе совета.
Враги открыты.
А она — одна тонкая нитка между ним и полным срывом всей линии.
И это было страшно.
Потому что в следующую секунду Тарр, до сих пор молчавший у двери, сказал то, от чего похолодело даже сильнее, чем от приказа совета.
— Миледи. Милорд. — Он держал в руке ещё один лист, только что принесённый кем-то из своих. — Пока вы были в зале, из вашего северного крыла забрали все вещи прежней Аделаиды. Комнаты опечатаны. А архив, где вы были с Селиной… пуст.
Глава 46. Операция, которой не было в этом мире
— Пуст? — очень тихо переспросила Алина.
Тарр кивнул.
Лицо у него было таким, каким бывает у людей, привыкших отвечать за порядок, когда порядок только что унизительно обошёл их по тёмному ходу.
— Тайник вскрыт. Бумаг нет. Служанки из северного крыла говорят, что пришли люди совета с печатями. Всё забрали как вещественные доказательства. Но по времени не бьётся. Архив вычистили раньше, чем приказ мог дойти официально.
Значит, у Грея были ключи быстрее бумаг.
Или руки уже стояли наготове у каждой двери, пока они играли роль обвиняемых в зале.
Очень хорошо.
Очень вовремя.
Очень по-столичному.
Алина почувствовала, как внутри поднимается холодная, почти стеклянная ярость. Но у ярости сегодня была роскошь подождать. Перед ней на столе сидел Рейнар — слишком прямой для человека, у которого под пальцами уже темнела пропитанная кровью салфетка. Иара резким движением оттянула край распоротого мундира, и запах свежей крови, горячей ткани и начинающегося воспаления ударил в воздух сильнее любых политических новостей.
Тело выбрало за неё.
Весь совет, архив, Грей, Селина, опечатанные комнаты — всё ушло в сторону.
Осталась рана.
Опасная.
Настоящая.
Та, что умеет убивать быстрее любого протокола.
— Тарр, — сказала Алина, не глядя на капитана. — Дверь на засов. Никого. Даже если сам император решит взглянуть на нас из любопытства.
— Миледи…
— Никого, — повторила она уже жёстче. — И мне нужен кипяток. Много. Чистое полотно. Любой крепкий спирт. Иглы. Шёлк. Узкий нож, который можно прокалить. И свет. Столько света, сколько вы сможете украсть у этого дворца, не устроив пожар.
Тарр перевёл взгляд на Иару.
Та не спорила.
Только коротко кивнула.
— Делай, — сказала она.
Капитан исчез за дверью почти мгновенно.
Рейнар, до этого молчавший, поднял голову.
— Что вы собираетесь делать?
Голос был ровным.
Слишком ровным.
Таким говорят люди, которые уже на грани и потому особенно цепляются за контроль над тем, что ещё можно назвать голосом.
Алина подошла ближе.
Рана разошлась хуже, чем она думала в галерее. Болт на тракте сорвал ткань и повредил глубже, чем позволяла его проклятая привычка дотягивать всё на силе воли. Потом дорога. Потом совет. Потом почти срыв. Всё это разорвало начавшее схватываться мясо снова, ещё и на фоне внутреннего жара, который уже не был просто усталостью.
Плохо.
Очень плохо.
И не только из-за крови.
Края были нехорошими. Под воспалённой краснотой — сероватая тень. Глубже — карман. Полость. Возможно, там остался кусок ткани, грязь, щепка от древка или ещё какая-нибудь местная мерзость, которую сверху залечили, а внутрь запечатали.
Если не открыть сейчас — к утру получат горячку, гниль и мужчину, которого уже никакая печать совета не успеет добить, потому что тело сделает всё само.
— Я собираюсь спасти вам жизнь, — сказала Алина.
Рейнар посмотрел на неё так, будто эти слова его раздражали больше, чем боль.
— Не драматизируйте.
— Вы мне это уже говорили. Я не впечатлилась.
Иара подошла с другой стороны стола, окинула рану цепким профессиональным взглядом и тихо выдохнула сквозь зубы:
— Здесь глубже. И пахнет плохо.
— Потому что внутри заперта грязь, — ответила Алина. — И если её не вынуть, он сгорит.
Рейнар хотел что-то сказать.
Не успел.
Алина уже взяла его за подбородок и заставила посмотреть себе в лицо.
— Слушайте внимательно. Сейчас вы или позволяете мне сделать то, чего ваши придворные мясники здесь не умеют, или через сутки начнёте бредить, а через двое вам будет безразлично, кто именно украл ваш архив и печать. Выбирайте быстро, у меня нет настроения уговаривать дракона, который решил умереть назло всем.
На долю секунды в его глазах вспыхнуло нечто дикое.
Почти гнев.
Почти смех.
Почти то странное тёмное удовольствие, которое она уже чувствовала, когда осмеливалась говорить с ним так, как никто не говорил.
Но под этим, глубже, шла боль. Настоящая. Рвущая. И усталость, которой он уже не мог скрыть даже от себя.
— Это будет больно? — спросил он.
Вот так.
Не “нет”.
Не “отойдите”.
Не “я сам”.
Первый правильный вопрос за весь вечер.
— Очень, — честно ответила она. — И хуже, чем вам понравится. Но если повезёт, после этого вы ещё успеете лично сжечь господина Грея. Я знаю, вас это мотивирует.
Уголок его рта дрогнул.
Крошечное движение.
Но этого хватило.
— Делайте, — сказал он.
И вот тогда её всё-таки накрыло.
Не страхом.
Тем страшным, почти священным внутренним щелчком, который приходит перед операцией, где помощи неоткуда ждать, а ошибаться нельзя вообще.
Она выпрямилась.
— Иара, мне нужна ваша помощь. Не мешать, не спорить и не падать в обморок. Справитесь?
— Попробую не оскорбиться, — сухо ответила та. — Но да, справлюсь.
— Хорошо. Тогда вы держите свет и руки, когда скажу. И если он начнёт дёргаться — не рассуждаете о достоинстве генералов. Придавливаете.
Иара вскинула бровь.
— Смело.
— Практично.
Дверь распахнулась.
Тарр вернулся с двумя солдатами и слугой. На руках — таз с кипятком, кувшины, свёртки полотна, ящик с лекарскими принадлежностями и две высокие лампы с маслом.
— Все вон, кроме капитана, — сказала Алина.
— Я останусь, — сразу ответил Тарр.
— Хорошо. Тогда вы будете держать его, если он решит, что встать посреди разреза — хорошая мысль.
Капитан посмотрел на Рейнара.
Тот молча кивнул.
Этого хватило.
Комната зажила быстро, резко, почти по-полевому. Стол у окна сдвинули. Лампы поставили так, чтобы свет падал на бок. Ткань с него сняли. Поверхность протёрли спиртом. Полотна бросили в кипяток. Иглы, нож и щипцы Алина велела прокалить над пламенем, а потом облить спиртом ещё раз.
Иара следила за её руками всё внимательнее.
Без насмешки уже.
Без снисхождения.
Как человек, который слишком долго работал среди декоративной глупости и вдруг увидел настоящий ремесленный ужас — тот, что либо спасает, либо убивает, но никогда не притворяется.
— Вы правда это делали раньше, — тихо сказала она.
Алина даже головы не подняла.
— Я делала вещи и хуже.
— Где?
— Не сейчас.
Она подошла к столу.
— Рейнар, мундир снять полностью. Рубаху тоже.
— Вы командуете мною всё охотнее.
— Потому что вы всё ещё живы и потому обязаны слушаться умнейших.
— Дерзко.
— Ценно.
Он поднялся.
Медленно.
Когда Тарр помог стянуть мундир и рубаху, Алина на миг задержала дыхание. Не от смущения — не время. От того, как много на нём было старых шрамов. Плечо, рёбра, ключица, живот, спина — всё тело казалось картой войн, через которые этот мужчина проходил, не давая себе права остаться слабым хоть раз.
