Лесная фея (СИ) - Вайз Мариэлла

Итак, это что же получается. Сначала моя любовь... сначала моя любовь жила в некоем замке.

Замке простом, безмагическом, коих в нашем королевстве тысячи, и нужны были бы годы, чтобы обойти их все.

А сейчас я увидел её уже близ замка магического. Лет ей на вид не меньше девятнадцати, ну, может, двадцати. Брачный возраст в нашем королевстве для девиц составляет девятнадцать лет...

Это что же... Она чья-то невеста?!

Глава 23

Мицариэлла

Почему с этими девушками я чувствую себя как с сестричками? Я всё-таки умудрилась передать им ещё немного энергии, а они взамен натащили мне из укромных уголков всяких вкусняшек и теперь мы сидим тесным кружком и девушки тихими голосками рассказывают мне свои печальные истории.

Они разнятся лишь в деталях. Все они достигли брачного возраста, у каждой из них был жених, у кого любимый, у кого не очень. Все они были любимыми дочерями в своих семьях, и все были знакомы с Антуаном, который одно время проходил службу на границе в их краях.

Антуан бывал в их городках на балах, на приёмах. Причём, на что я сразу обратила внимание, так это на то, что все девушки жили раньше именно в приграничных районах, многие из них даже были знакомы друг с другом.

Тогда, по рассказам девушек, Антуан был простым весёлым парнем и когда он на очередном балу во время танцев предлагал под благовидным предлогом отойти, как правило, на балкон, чтобы поговорить о чём-то важном, при этом Антуан обычно намекал, что влюблён в одну из подруг очередной жертвы, каждая девушка спокойно выходила с негодяем в уединённое место, где её уже ждал открытый портал, который мгновенно переносил девушку сюда, в замок.

Антуан же спокойно оставался там, где и был, продолжая танцевать с другими девушками.

Пропажа обычно обнаруживалась лишь к концу бала и списывалась на гермесов, хотя, как сказала Алисия, хрупкая девушка с огромными на пол-лица голубыми глазами, гермесы никогда не похищают девушек без их согласия. При этом Алисия залилась краской так, что нежно-розовыми стали даже её маленькие ушки.

Девушки понимающе переглянулись, но для меня было главным только то, что у бедняжки ещё оставалась кровь, чтобы краснеть. А о гермесах мы поговорим потом.

А вот что меня искренне порадовало, так это то, что ни одна из девушек не помнила ужасающего распутного акта, которому каждую из них подверг Антуан.

Всё, что они рассказывали, так это то, что при переносе в замок каждая из них лишилась чувств, а очнулась уже здесь, в этой комнате, совершенно лишённая каких-либо эмоций и физических сил.

Как сказала Олея, та самая девушка, что кормила меня из своих рук, они жили как в тяжёлом сне, совершенно не понимая, где они и для чего. Всех их сковывало полнейшее безразличие ко всему, и только мой приход, приход великой госпожи, как они назвали меня, пробудил их эмоции и саму их жизнь.

Немного подумав, я поняла, что, видимо, Триединая Сестра подарила девочкам забвение столь ужасного события в их жизни с единственной целью сберечь рассудок бедняжек. Ведь, действительно, для любой знатной девушки потеря невинности до брака, да ещё и таким ужаснейшим способом...

К сожалению, всё, что могли рассказать девушки о своей жизни в этом замке, так это то, что почти каждый вечер к ним приходил Антуан и, как выразилась Камея, бледная девушка с чёрными как ночь волосами до пояса, забирал у них жизнь, которой и так уже не было, касанием своей мерзкой руки. При этих словах Камею передёрнуло от брезгливости.

Спасибо, спасибо тебе, Триединая Сестра, что ты подарила забвение этим бедняжкам, спасибо от всего сердца!

К сожалению, силёнок у бедняжек пока хватало только на то, чтобы беседовать. Когда же Асмия, одна из последних похищенных негодяями девушек, захотела подойти к окну, она с большим трудом смогла сделать лишь шаг. Слёзы заполнили её выразительные глаза.

- Мы теперь останемся калеками, великая госпожа? - тихо спросила она.

Остальные бедняжки вопросительно смотрели на меня.

- Всё будет хорошо. С вами всё будет хорошо. Нам нужно просто понять, что негодяй делает с вашей энергией.

- Мы не знаем. Он забирает жизнь и уходит...

- Подождите, девочки. Помните, один раз он приходил вместе с отвратительным человеком, коего называл отцом? Они ещё называли нас бессловесными животными и плохими дойными коровами для великой герцогини...

- Эта великая герцогиня живёт здесь, в замке?

- Мы поняли так, что да.

- Кажется, она живёт рядом с нами, за стенкой, - добавила Камея, - я иногда слышу, как там кто-то ходит по ночам.

- Странно то, девочки, что в свете герцогиню де Брилье не видели уже очень давно, ходят слухи, что она больна, - сообщаю уже я.

- Мы слышали иногда женский голос на улице, но не могли посмотреть, потому что не можем двигаться, - грустно сообщила Лилейн, маленькая светленькая девушка. Это именно её я видела.

Тогда.

Я ещё раз горячо благодарю Триединую Сестру, мысленно падая перед ней на колени, за милость забвения, дарованную этим бедняжкам.

Дикая ярость опять грозит затопить меня всю. Сила внезапно переполняет меня, словно это не я была беспомощным созданием столь недавно. Всё-таки хорошо быть священной волшебницей...

Я встаю и, ни слова не говоря, направляюсь к двери, провожаемая робкими удивлёнными взглядами несчастных беспомощных созданий.

Мне кажется, что я вполне способна убить того, кто посмеет ещё раз попытаться навредить им.

Дверь распахивается передо мной столь быстро, словно ждала моего приближения, и я уже не удивлена, что, выйдя в коридор, я вижу медленно открывающуюся дверь соседнюю.

Я уже знаю, за этой дверью находится она, намного более чудовище, чем её отпрыск.

Ведь она принимала чужую энергию, зная...

Мгновение, и я в покоях герцогини де Брилье. Я знаю, что возраст у неё довольно солидный, но перед собой я вижу молодую особу. Её выдают только глаза, глаза женщины, умудрённой опытом, глаза женщины, пережившей... горе?

Но мне нет дела до её внутренних терзаний. С силой, неожиданной для меня самой, спасибо, спасибо, тебе, Триединая Сестра, я хватаю женщину, по знатности намного выше меня самой, за волосы и легко, как пушинку, тащу её в нашу комнату, к моим несчастным бедняжкам.

Женщина пытается кричать, но я затыкаю ей рот, грубо вталкиваю её в нашу комнату скорби.

Дверь намертво захлопывается за нами, и я знаю, что нет силы, коя откроет её против моей воли.

Я подтаскиваю герцогиню к Лилейн, хватаю руки обеих и с силой прижимаю друг к другу. Сила Лилейн рвётся к хозяйке как верный пёс, но герцогиня смеет сопротивляться, удерживая чужую силу некоторое время. Огненная анаконда срывается с моей руки и грозно стоит в воздухе, сверкая ярче солнца.

- Она сейчас полетит к твоему сыну и убьёт его мгновенно, - мой голос тих от бешенства, но герцогиня слышит. Она обмякает и сила Лилейн весёлым щенком, рассыпая радостные искры, быстро-быстро, словно боясь, что её остановят, возвращается к своей хозяйке.

Остальные девушки, изумлённо замерев, ожидают своей очереди. Видно, что они пока не могут в полной мере осознать перемены, кои грянули для них только что.

Зато Лилейн преображается на глазах. Её кожа приобретает прежнюю фарфоровую белизну, щёки украшены здоровым румянцем, только что тусклые волосы теперь ослепительно блестят! Она улыбается мне, падая передо мной на колени и целуя мне руку.

Что это? Что она говорит мне уже чистым сильным голосом? Она приносит клятву верности? Мне?

Лилейн, которая по знатности выше меня, сейчас это ясно видно...

Я принимаю её клятву. Ведь клятву, данную от всей души в магическом месте, просто нельзя не принять и выбора у меня нет. Хотя я слегка робею, ведь это не только большая честь для меня, но и большая ответственность.

Но думать об этом некогда, уже с помощью Лилейн мы подводим стареющую на глазах герцогиню к каждой из девушек.