Real-Rpg. Айвенго (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович

Эта монотонная, требующая сноровки работа заняла мои мысли и руки примерно на полтора часа. Когда с каркасом было покончено, я нарезал мечом пласты дёрна и в несколько слоёв уложил их на свой импровизированный настил. Внутри пахло могилой, сырой землёй и тленом. Было совершенно неуютно, но мне в этом шалаше не век вековать, а лишь перекантоваться несколько ночей. Только и всего.

«Нужно развести огонь», — ухватился за спасительную мысль я. Огонь — это тепло, свет и защита.

Но у меня не было ни спичек, ни зажигалки, ни даже завалящего кремня. Я вытряхнул всё из сумки, лихорадочно обшарил карманы, но, разумеется, ничего не нашёл. Попытался вспомнить методы добычи огня трением, которые видел в кино. Насобирав сухой трухи из какой-то древесной губки, я начал остервенело тереть оструганную палочку о сухую дощечку. Минуты шли, превращаясь в вечность. Руки начали неметь и болеть, но результата не было. Ни дымка, ни намёка на тление.

Я грязно выругался и со злостью отшвырнул бесполезные палки. Темнота в лесу сгущалась стремительно, превращая деревья в уродливые силуэты. Без огня эта ночь могла стать последней.

Взгляд случайно упал на лежащий рядом меч. Полированный металл тускло блеснул в последних, умирающих лучах заката.

«А что если… высечь искру?» — мелькнула отчаянная догадка. Отыскав кусок твёрдого, похожего на кремень камня, я зажал его в левой руке и начал с силой ударять по стальной гарде меча. Звонкий лязг разносился по засыпающему лесу. Искры были — редкие, слабые, но они были! Однако воспламенить мой тщательно собранный трут никак не получалось. Они гасли, не долетев до цели. После нескольких десятков бесплодных попыток, когда я уже готов был сдаться, одна, особенно яркая, злая искра всё же упала точно на горку сухой пыли. Я замер. Крохотная точка начала медленно тлеть. Бережно, словно это было нечто бесценно-хрупкое, я поднёс трут к губам и начал дуть. И маленький, робкий огонёк вспыхнул, жадно впился в сухое крошево и, разгораясь всё ярче, победно заплясал в моих руках, разгоняя мрак.

Сердце наполнилось не просто радостью — нет, это было бы слишком мелко, — а диким, первобытным торжеством. Я победил тьму. Я, человек на чужой земле, вырвал у этого враждебного мира главный козырь нашей эволюции — огонь.

Пламя жадно заплясало, отбрасывая на стены моего убогого шалаша и на серую поверхность скалы трепещущие, зловещие тени. Они корчились и извивались, создавая на неровной поверхности камня целый театр уродливых химер. Я сел у костра, подставив озябшие руки его живому теплу. Но расслабляться было ещё бесконечно рано.

Пока окончательно не стемнело, я снова углубился в лес, лихорадочно собирая сухие ветки и валежник для поддержания огня. Набрал целую охапку палой сухой листвы, чтобы соорудить в шалаше подобие подстилки поприличнее. Вернулся на свою стоянку уже в густых, непроглядных сумерках. Усевшись у огня, я впился в него взглядом. И тут же, словно удар хлыста, меня обожгла простая и убийственная мысль. Если я, человек, безошибочно сумел отыскать своё убежище по этому одинокому огоньку в кромешной тьме, то и кто угодно другой сможет. По крайней мере, тот, у кого есть глаза. А кто сказал, что в этом лесу обитают только друзья?

Ещё минут двадцать, отчаянно ругаясь себе под нос, я копал мечом и толстой веткой неглубокую яму и осторожно, веткой за веткой, переносил в неё мой драгоценный костёр. Теперь его свет был виден лишь с близкого расстояния, а яма давала дополнительное тепло. В этот самый момент мой живот напомнил о себе громким, требовательным урчанием. Пора бы задуматься о пище.

Мысль была простой и очевидной: «В реке я видел рыбу». Река была полна этой серебристой, юркой жизнью, и, возможно, это был самый простой способ добыть себе пропитание. Наверняка любой земной рыбак-любитель многое бы отдал, чтобы посидеть здесь, на безлюдном берегу, с удочкой. Но у меня удочки не было. Да и рыбаком я себя назвать не мог при всём желании, так как последний раз ходил на рыбалку ещё в далёком детстве.

Без снастей, без сети, даже без завалящего крючка задача по поимке рыбы усложнялась. К тому же уже было темно, и мне решительно никуда не хотелось идти по этой темноте, даже к спасительной реке.

Растянувшись на подстилке из сухой травы, я некоторое время ещё катал в голове эту неразрешимую задачу. И выходило, что инструмент у меня на все случаи жизни только один — меч. Он был прекрасен и функционален. Система уже влила в мои мышцы и рефлексы базовое умение с ним обращаться. Но насколько этот инструмент для убийства мог послужить снастью для ловли рыбы? Что-то подсказывало мне, что это занятие сродни попытке забить гвоздь микроскопом. Глупо и контрпродуктивно.

Подкинув несколько толстых веток в костёр, я снова растянулся на тонкой подстилке из душистой сухой листвы. Спать я не собирался, намереваясь провести первую ночь бодрствуя. Чтобы занять мозг, я открыл системные логи и принялся их перечитывать.

«Время в осколке ускорено в 50 раз».

Пятьдесят. Я вчитался в эту цифру. Получается, что задание было выдано на реальные, земные дни. Там, на Земле, пролетит всего пять суток, а здесь… здесь я проведу двести пятьдесят. Почти девять месяцев. Я катал эту мысль в голове и так и сяк, и она царапала мозг, как осколок стекла. И это испытание на выживание? Долгосрочное заключение в диком, первобытном мире. Против воли, под тяжестью этого осознания, веки налились свинцом, и я провалился в сон, как в чёрную, бездонную дыру, из которой, казалось, уже не будет возврата.

Но проснулся ещё до того, как рассвет успел тронуть багрянцем верхушки деревьев. Причиной пробуждения стал сухой ком земли, невежливо упавший мне прямо на лицо. Я сел, отряхиваясь, и обругал себя последними словами за эту непростительную беспечность. В первую ночь в этом месте я твёрдо намеревался не спать, бдительно караулить до утра, ибо кто знает, что за зверьё тут бродит под покровом тьмы. Но обошлось. Никто не пришёл посреди ночи, чтобы вонзить клыки в моё беззащитное горло.

Костёр почти погас, едва теплящиеся угли подёрнулись седым пеплом. Я подкинул в него сухих дров и, пока огонь нехотя разгорался, принялся отогревать закоченевшее и затёкшее тело. Как я мог так отрубиться на этой неудобной, жёсткой лежанке? Мне не всегда и в собственной постели удавалось так быстро уснуть, а тут — словно кто-то выключил свет в моей голове.

Отогревшись, я снова направился к реке, стараясь не терять из виду робкий огонёк костра, оставленный позади. Не то чтобы я боялся заблудиться в трёх соснах, нет. Просто при виде этого рукотворного очага на сердце было не так тяжело и сиротливо.

Ночь медленно, с неохотой сдавала свои права. Звёзды на бархатно-чёрном небе, словно тысячи холодных алмазных осколков, складывались в незнакомые, чуждые созвездия. Луна, непривычно огромная и какая-то щербатая, быстро, слишком быстро проплывала над головой, заливая пейзаж мертвенно-серебряным светом и придавая ему вид неземной, зловещей загадочности.

Я скинул сапоги и вошёл в ледяную воду по колено, погрузил левую руку, чтобы не создавать лишних бликов, и затаился, держа меч наготове. Прошло несколько тягучих, как смола, минут, прежде чем крупная, тёмная тень рыбы подплыла достаточно близко. Резкий, молниеносный удар — и лезвие клинка со свистом пронзило водную гладь. К моему немалому удивлению, я почувствовал на стали упругий толчок живой плоти. Я выдернул меч из воды, и на нём, извиваясь и отчаянно блестя чешуёй в лунном свете, билась моя добыча. Хищная улыбка сама собой расползлась по лицу. Есть!

Неизвестная рыба Карп (82 %)

Внимание! Вы получили 0 ОС! (0/20)

Итак, Система с бюрократической точностью определила рыбу как карпа. Восемьдесят два процента уверенности. Значит ли это, что я не отравлюсь этой тварью? Это предстояло проверить на собственном желудке. Ноль очков опыта. Видимо, убийство мирной рыбы не считалось доблестью. Я проткнул ещё трёх таких же незадачливых карпов, а потом, подвесив их на гибкой ветке, продев её через жабры, побрёл обратно к своему шалашу.