Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ) - Ха Елена

Ответить, почему Ксана не желала работать, Ксюша не могла, поэтому просто улыбнулась матери. Губы Марфы дрогнули, будто она попыталась вернуть дочери улыбку. Но женщина отвыкла от подобных проявлений чувств, поэтому просто перекрестила свою старшую и пошла в дом.

Ксюша же отправилась в трактир. Ее всего на час отпустили, в запасе было еще минут двадцать. Она неспешно шла, любуясь голубым небом, зеленой травой, вдыхая аромат скошенной травы, и улыбка сама собой расцветала на милом молодом личике. Только в сельской местности чувствовалось такое единение с природой.

Попаданка ощущала себя травинкой в огромном стоге, и ей это ощущение нравилось. Она была не одна, и каждый в этой массе имел значение.

— Все лентяйничаешь? Ну и никудышная ты девка, — раздалось неожиданно со спины.

Ксюша вздрогнула и обернулась. Из проулка вышла Агриппина Аристарховна с корзиной в руках, полной какой-то травки.

— Тебе помочь, Агриппина Аристарховна? — вежливо спросила Ксюша.

— Обойдусь, — буркнула ведьма.

— А куда ты идешь? — решила разговорить знахарку Ксюша, шли они в одном направлении. Идти рядом и молчать было неловко.

— К мельнику, но это не твое дело, — проскрипела Агриппина Аристарховна.

— А ему плохо? — переполошилась Ксюша.

— Нет, но у меня предчувствие, что будет, — усмехнулась ведьма и посмотрела в глаза собеседнице так, будто все про всех знает.

— Надеюсь, ты ошибаешься, — пробормотала Ксюша и добавила, — Меня хозяева ждут. Я побегу.

И припустила, лишь бы подальше от этой вредной старухи с суперспособностями видеть будущее. Провожал ее каркающий смех.

«Может, она и души читает. Не стоит ей знать, что в теле Оксаны самозванка…» — перепугалась Ксюша.

Оказавшись на центральной площади села, женщина уже хотела, было, свернуть на двор трактира, но тут ее внимание привлек Буян. Рыжий пес стоял у забора, выстроенного вокруг маленького аккуратного домика, который так понравился Ксюше в ее первый день, и громко, надрывно лаял.

— Не к добру, — пробормотала Ксюша.

Осмотрелась. Никого видно не было. Данила наверняка уже на кухне хлопочет.

— Пока я буду бегать за подмогой, может, случится беда, — рассудила женщина и решительно пошла к калитке домика.

Оказавшись на дворе, она успела только отметить аккуратно подстриженную траву да выложенные гравием тропинки. Любоваться палисадником ей помешал Буян, он рванул за дом. Ксюша побежала следом. Завернув за угол, женщина схватилась за сердце. Увиденное потрясло ее: какой-то гигантского роста мужик в натянутом по самые брови картузе, улепетывал в дальний конец огорода. Под мышкой у него что-то белело, мелькнули светлые косички. Ксюша не хотела верить, что это ребенок. Но бегущая за похитителем грозно кудахтающая черная курица не оставляла места для сомнений. Пухлое тельце Анюты обмякло в медвежьих лапищах мужика.

Ксюша со слезами на глазах бросилась следом, но у преступника были огромная фора, длинные ноги и невиданная силища, он как пушинку нес девочку и шустро скакал между грядок.

«Что я смогу сделать? Как спасти девочку? Так это дом воеводы? Для него потеря дочери будет страшным ударом», — пронесся вихрь заполошных мыслей в голове женщины.

Глава 6

Ведьмы ведают

Пока Ксюша думала, за похитителем кинулся Буян, он легко догнал двуногого и вцепился ему в голень, яростно рыча. Мужик взвыл, попытался стряхнуть с себя злобного пса, но какое там. Собачьи челюсти надежно сомкнулись, разрывая плоть. Тут уж и Ксюша очнулась, осмотрелась, увидела лопату, схватила ее и помчалась к Буяну на подмогу.

Тем временем великан поудобнее перехватил Анюту и свободной рукой дернул отважного пса за хвост-колечко. Буян жалобно заскулил, но челюсти не разомкнул. Мужик поднажал, приподнимая пса за хвост и дергая, что есть мочи. К счастью, подоспела Ксюша. Она воспользовалась тем, что преступник занят собакой, подкралась к нему сзади и треснула лопатой по голове. Похититель, не выпуская из рук собачий хвост, обернулся к своей обидчице. На его лице было недоумение. Ксюша жутко испугалась, что ее удар показался громиле легче комариного укуса, и со всей дури заехала ему черенком по лбу. Тут уж он не устоял — пал к ее ногам.

Ксюша оттащила от преступника Анюту, которая явно была без сознания, и высвободила хвост Буяна. Пес залился благодарственным лаем.

— Иди лучше за помощью, — проворчала Ксюша, — А я пока его свяжу.

Собака будто поняла приказ двуногого и кинулась прочь, оглашая округу громким лаем. Ей вторили и другие псы, пробуждая сонную от летнего зноя деревню.

Ксюша же сняла с великана пояс и им же связала за спиной огромные руки.

— Руки-то я связала, а с ногами что делать? Очнется и удерет…

Осмотревшись, она решила заглянуть в сарай, что стоял рядом. Выглядел он вполне надежным сооружением.

— Эх, его бы туда дотащить и запереть, — подумала вслух Ксюша.

Она трезво оценивала силы своего нового тощего тела. Великана ей даже не сдвинуть. Поэтому находчивая попаданка решительно взяла веревку, которую нашла в сарае, и надежно связала ноги преступника от щиколоток до колен.

Аккуратно взяв на руки девочку, Ксюша побежала в трактир.

— Данила, Пелагея, беда! — крикнула она с порога и уложила Анюту на ближайшую лавку.

— Что опять стряслось? — недовольно проворчал Данила.

— Кто-то пытался похитить Аню. Возможно, это разбойники хотели воспользоваться отсутствием Трофима и взять его дочь в заложники, чтобы потом угрожать ему ее жизнью. Нужно позвать старосту и знахарку. Я не понимаю, что с Аней. Она вроде дышит, но в себя не приходит.

Пелагея за спиной мужа запричитала:

— Бедная сиротка. Без матери растет, да еще такая напасть…

Данила по-мужски собранно распорядился:

— Ты, Ксюша, беги к знахарке, я к старосте. Пелагея, ты присматривай тут за ребенком.

— Разбойник на заднем дворе на грядках валяется. Я его хорошо связала. Надеюсь, не убежит… — крикнула хозяину Ксюша на ходу.

Она знала, что Агриппина Аристарховна пошла к мельнику, поэтому устремилась к торчащим в небо лопастям в конце села. От волнения она быстро запыхалась, к счастью, ведьму она встретила на полпути. Та шла все с той же корзиной и недовольно поджимала губы.

— Беда! Агриппина Аристарховна, беда! — выдохнула Ксюша, подбегая к ведьме.

Она очень старалась отдышаться, но ведьма не дала ей времени. Пошла вперед с ворчанием:

— Что ж ты такая заполошная! Все у тебя беда. Никто не помер, значит, нет никакой беды.

— Аня… — выдохнула в спину ведьме Ксюша.

Агриппина Аристарховна замерла, спина ее напряженно выпрямилась, хоть сутулость и осталась. Она резко обернулась и потребовала:

— Говори! Что ты пыхтишь, как самовар! Говори! — прикрикнула на Ксюшу ведьма.

— Ее хотел какой-то огромный мужик похитить. К счастью, Буян вовремя его схватил за ногу. Я успела огреть гада лопатой. Но Аня, она будто спит, я ее тормошу, а она не просыпается.

Знахарка бросилась вперед, на ходу устроив допрос:

— Где она сейчас?

— Я ее в трактир отнесла. За ней Пелагея присматривает.

— Хорошо. Кровь, синяки есть?

— Нет… вроде… я не заметила, — растерялась Ксюша.

Ведьма бросила на нее недовольный взгляд на девушку, и та, наконец, высказала все, что кипело в ней с тех пор, как она увидела Анюту под мышкой у великана.

— Почему Трофим оставил дочь на целый день одну? Почему вы не сидите с внучкой?

— Не твое дело! — рявкнула Агриппина Аристарховна.

И Ксюша поняла, что попала своими вопросами в больную точку.

В трактире все так же было тихо. Пелагея сидела на лавке и напевала колыбельную. На ее коленях покоилась светлая голова девочки, ворчливая хозяйка осторожно гладила волосы, туго заплетенные в две косички, и всхлипывала.

Увидев знахарку, она жалостливо запричитала:

— Что ж это делается, Агриппина Аристарховна? Средь бела дня малое дитя, ни в чем не повинное, гробят. Неужто не осталось на этом свете у людей ничего святого?