Запрещенный юг (СИ) - Каменистый Артем

Степь сжалилась, и вместо непролазного уступа или новой россыпи валунов мы едва не скатились в очередной овраг. Этот оказался куда глубже того, который выручил нас в предыдущий раз, но, к счастью, именно здесь склон оказался не чересчур крутым, спустились без лишних приключений.

Дальше по привычке направились вниз, и вскоре даже запах дыма почти сошёл на нет. Наверху он клубился, а вот вниз особо не заглядывал. Овраг и поначалу размерами впечатлял, а здесь он и вовсе в подобие узкого горного ущелья превратился. Склоны скалистые, по таким только очень ловкий человек сможет вскарабкаться, причём далеко не везде.

И высота тоже впечатляла. Если к ней в придачу учесть повсеместные выходы коренных пород, для степи как-то чересчур получится, больше на горный рельеф тянет. Видимо именно этот перепад и стал той преградой, через которую нас теперь не достаёт дым.

Люди, осознав, что страшная смерть перестала наступать на пятки, вместо радости начали проявлять признаки крайней усталости. Многие пошатывались в сёдлах, будто пьяные, некоторые едва не падали время от времени. Слишком долго пришлось дышать дымом и при этом быстро передвигаться по пересечённой местности.

Даже мне, рекордному альфе, не по себе.

Требовалось немедленно устроить привал. Я-то ничего против не имею, и почти успел отдать приказ. Но насторожился, когда через запашок дыма пробился иной запах, куда более омерзительный. Почти тут же вернулись дозорные и доложили, что впереди просматривается что-то непонятное. Подробности они не выяснили, мешал дым. Его, конечно, гораздо меньше стало, но всё равно скрывает окрестности. Также из-за сплошной пелены невозможно использовать наблюдательных птиц. Да и состояние у пернатых пока не очень, тоже изрядно надышались.

Отправил вперёд пару самых глазастых лазутчиков. Быстро вернувшись, они сообщили странные новости. Оказывается, чуть дальше ущелье завалено сотнями или даже тысячами трупов, и среди них бродят какие-то непонятные личности. Один боец полагал, что это обычные мудавийцы, второй не исключал, что хитроумные южане под местных зачем-то маскируются. Но как бы там ни было, их и полсотни не наберётся, и опасными они не выглядят.

Отправились разбираться всем отрядом, и вскоре я уже начал жалеть, что мы не остались наверху, среди дыма и огня. Там, конечно, опасно, но нет этой омерзительной вони. Вот-вот, и задыхаться начнём.

Среди жутких завалов действительно бродили люди, походившие на мудавийцев. Если это так и есть, перед нами явно не горожане. Чересчур загоревшие и обветренные лица и одеты, как обычные пастухи. Явно небогатые, но и не бродяги в лохмотьях. Почти все вооружены, но что-то приличное я лишь у одного увидел: сабля на поясе, да лук за спиной. Так-то он там не единственный обладатель лука, но у прочих обычные деревяшки, с такими здесь принято жирных сурков у норок стрелять.

Можно сказать — национальное блюдо.

Завидев нас, мудавийцы заволновались и торопливо собрались в одну кучу. Обладатель неплохого лука решительным шагом направился к нам, изо всех сил стараясь держать «каменное» лицо. Но получалось это у него скверно, ситуация мужчину явно страшила.

Тхат на юго-запад особо не лез, лишь плотно обложил зону, прилегающую к торговому тракту. Вся прочая территория хоть и считалась оккупированной, по факту почти не контролировалась ни нами, ни южанами. Но для местных сейчас даже встреча с мудавийскими солдатами опасна. Ведь если не считать мой отряд, нормальные войска сюда не забредают. Так что когда видишь хорошо вооружённого воина, не сомневайся — это или захватчик из соседней страны, или дезертир.

Приблизившись, пастух чуть опустил маску с лица и представился, как это у них обычно принято — не склоняя голову:

— Я Даатх Нурак, сын Делега Нурака. Привет тебе, десница императора северной страны.

— Ты меня знаешь? — удивился я.

— Да, знаю. Видел тебя девять дней назад. Был в твоём лагере. Приводил людей, чтобы помогли перегнать коней, которых вы отобрали у южных собак. Я не ждал тебя здесь.

— Да я и сам сюда лезть не планировал…

— Понимаю, огонь в степи любого может заставить делать то, что он делать не собирался.

— Что это за мертвецы?

— Это люди моего народа, — мрачно ответил мудавиец. — Южные собаки сбросили их в это проклятое место.

— Вот же твари… — тихо выругался я. — Мы им предлагаем хорошие деньги за ваших людей, но всех спасти не получается.

— Да, десница, мы знаем, как ты заботишься о наших людях. Мы благодарны тебе за это.

Я попытался прикинуть количество тел и покачал головой:

— Эти нелюди убили шесть сотен человек. Южане могли получить за них хорошие деньги, а деньги они любят. Они продавали ваших людей тысячами, и ни разу не жаловались на то, что мы мало платим, никаких конфликтов из-за денег не было. Просто ни с того, ни с сего перестали торговать. Я не понимаю, что им не понравилось? От смертей ваших людей они много не получают.

— Генерал Шаен запретил продажу, — ответил Даатх.

Напрягая голову, я кое-что вспомнил:

— Один пленник на днях называл имя этого генерала. Говорил, что его прислали недавно. И, вроде как, до этого он был в опале. Его чуть ли не в королевской тюрьме держали.

— Я тоже такое слышал, — подтвердил пастух. — После того, как ты, десница, разогнал псов у Козьей скалы, у них казнили несколько офицеров. Виноватыми сделали. На их место других поставили. Вот Шаен как раз один из новых, и он самый злющий из всех. До того злой, что его даже свои побаиваются. Потому и держали в тюрьме. Но сейчас им как раз лютые звери потребовались, вот и выпустили. Эти люди, — мудавиец указал на тела, — кочевали на южном краю, держались в стороне от войны. Дальше лишь проклятая земля, там никто не пасёт скот, да и закон это запрещает. Вода в источниках иссякла, им пришлось вернуться на север. Они заплатили южным тварям за безопасный проход. Те деньги взяли, но уговор не выполнили. Привели людей сюда и сбросили со скалы. Лишь двоих пощадили, отпустили. Сам генерал Шаен лично сказал им, чтобы они тебе передали, что пощады никому не будет. Он приказал убивать всё живое до тех пор, пока ты не уйдёшь из нашей страны. Ты убиваешь их людей, за это они будут убивать нас.

— Хм… И что, после того, как я уйду, они перестанут вас трогать?

— Нет, конечно, — невесело усмехнулся Даатх. — Мы для них, что грязь на сапогах, грязь стряхивают, а не берегут. Нормальные люди словам псов никогда не поверят. Убивай их, десница. Сколько можешь, убивай. Мы всегда тебе в этом поможем, чем сможем.

— Постараюсь. А что ваши люди тут делают? Вы хотите похоронить всех?

Пастух покачал головой:

— Нет, всех мы никак не похороним. Земля слишком сухая и каменистая, маловато нас для таких похорон. Люди ищут своих родственников, чтобы хотя бы с ними по-человечески попрощаться.

— Понятно. Соболезную вашему горю. И да, учтите, поблизости шастают несколько сильных отрядов южан. Их за мной отправили, но и вам от них достаться может. Так что на вашем месте я бы здесь не задерживался.

— Нет, мы не станем здесь долго возиться, — кивнул Даатх. — Это очень плохое место, некоторые даже отказались спускаться, хотя точно знают, что здесь лежат их родственники. У нас говорят, что только нечисть мерзкая и негодяи с гнилыми душами иногда ходят по этой тропе, нормальным людям с ними не по пути. И да… десница. Тот вонючий пёс, генерал Шаен, обещал награду тем, кто расскажет что-нибудь про твой лагерь и про твои планы. И за голову твою тоже давал хорошую цену. Наш народ ненавидит южных псов, но, прости, сам понимаешь, у всех свои собаки есть, полностью от них никак не избавиться. Так что берегись и южан, и наших.

— Благодарю за предостережение, Даатх.

Провожая взглядом пастуха, Камай предположил:

— Этот Шаен, наверное, и организовал облаву. Я помню допрос пленника, он хорошо отзывался об этом генерале. Говорил, что тот опасен.

— Да, возможно он решил всерьёз за нас взяться, — согласился я. — И может даже лично где-то поблизости находится. Пусть наблюдатели обращают внимание на богатых воинов. Генерала от обычного офицера они должны отличить.