Знахарь VII (СИ) - Шимуро Павел

Побег подпитывал варку.

АНОМАЛИЯ: внешний витальный источник усиливает алхимический процесс.

Источник: Побег Реликта (25 м, юг).

Эффект на варку:

— Эффективность ингредиентов: +15%.

— Стабильность резонанса: +8%.

— Время установления Камертона Варки: 3 сек (стандарт: 40–60 сек).

РЕКОМЕНДАЦИЯ: Все сложные варки проводить в текущей мастерской. Эффект усиливается пропорционально близости к побегу. При расширении зоны обогащения до 30 м (прогноз: 7 дней) бонус может вырасти до +22%.

Это означало, что Каменный Корень отдаст больше гликозидов, мох свяжет их крепче, серебряная трава выйдет на полную мощность. Итоговый настой будет не хорошим и не стандартным — он будет превосходным.

В Каменном Узле лучшие мастера Гильдии Солена работают с нормальным витальным фоном. Может быть, слегка повышенным, ибо город стоит на пересечении торговых путей, близко к слабым ветвям Жилы. У меня теперь дела обстоят куда лучше.

Я опустил третий сегмент в котёл и продолжил варку.

Оставшиеся сорок минут прошли в рабочей тишине, нарушаемой потрескиванием углей, скрипом уголька по глине и моими командами. Горт записывал каждый шаг. Лис смотрел из угла, подтянув колени к груди, и его глаза внимательно следили за моими руками.

Третий этап представляет из себя добавление субстанции реликта. Одна капля. Финальный компонент, который запечатывал рецепт и задавал резонансную частоту настоя. Я открыл склянку, и бордовая капля упала в котёл.

Вспышка и варево засветилось изнутри на полсекунды и погасло. Поверхность стала гладкой, как стекло, и цвет изменился. Из мутного жёлто-коричневого в чистый янтарный с серебристым отливом.

Я процедил настой через угольную колонну. Жидкость лилась медленно, с характерным блеском, который отличает настой высокого качества от посредственного.

УКРЕПЛЕНИЕ РУСЛА (ранг D): ГОТОВ.

Качество: ПРЕВОСХОДНОЕ.

Эффективность: 94% (стандарт для D-ранга: 70–80%).

Токсичность: 0.4% (рекордно низкая).

Прогноз: Стенки каналов субъекта будут укреплены на 40% в течение 48 часов. Безопасно для приёма.

Время варки: 50 мин (расчётное: 60 мин).

Причина отклонения: Витальный бонус от побега Реликта.

Для ранга D это просто невероятная оценка. Я сварил её в деревянной мастерской, на углях, в медном котле.

— Горт.

— Да?

— Отдельная запись. Новый черепок. Заголовок: «Зона влияния побега». Дальше: радиус восемь метров, расширяется. Бонус к алхимии, плюс пятнадцать процентов эффективности, плюс восемь стабильности. Расстояние от побега до мастерской двадцать пять метров. Субстанция проходит через грунт и фундамент. Проверить на других рецептах. Подчеркни последнее.

Горт писал. Уголёк скрипел по глине, и мелкие крошки осыпались на стол.

— Учитель, — Лис поднял голову. — Я тоже чувствовал, когда вы добавили каплю. Через пол. Тёплый толчок, от стены к котлу, как будто кто-то дунул.

— Запиши и это, — сказал я Горту.

Горт записал.

…

Вечером Лис принял настой.

Серебристая жидкость в глиняной чашке, горьковатый привкус с земляным послевкусием. Мальчик сморщился, запил водой и лёг на подстилку. Я сел рядом и активировал витальное зрение.

Настой работал быстро. Субстанция из жидкости всасывалась через стенки кишечника и входила в кровоток, направляясь к ногам. Я видел, как оранжевое свечение в его ступнях стало ярче, потом поднялось к лодыжкам, к голеням. Стенки каналов уплотнялись на глазах.

Четырнадцатый канал на правой голени успокоился. Стенки укрепились, вибрация прекратилась. Канал оставался закрытым, но теперь его оболочка готова выдержать давление, когда он раскроется. Не через дней десять, как я рассчитывал раньше, может, через семь-восемь.

Лис закрыл глаза. Его дыхание выровнялось за минуту.

— Тепло, — пробормотал он, засыпая. — Ноги тёплые, как в ручье, когда стою.

Через десять минут он спал.

Я убрал Зрение и посмотрел на Горта. Тот сидел у полки, черепок на коленях. Ждал.

— Настой принят, — сказал я. — Реакция штатная. Укрепление стенок идёт. Прогноз: через сорок восемь часов каналы первой и второй пары стабилизированы. Четырнадцатый канал готов к раскрытию через семь-восемь дней.

Горт записал, потом поднял голову.

— Мне остаться?

— Нет, иди спать. Завтра день сбора мха.

Он кивнул, убрал черепок на полку, аккуратно закрыл уголёк в коробочку и вышел. Дверь мастерской тихо закрылась за ним.

Я остался один. Лис спал у дальней стены, дыхание ровное, лицо расслабленное. Кристалл на подоконнике горел бледно-голубым, освещая мастерскую мягким, неподвижным светом.

Мне нужно потренироваться.

…

За мастерской, в закутке между стеной и штабелем дров, я разложил два камня и обрубок бревна. Третья сессия за день. Утром температура держалась на отметке в пятьдесят градусов, причем стабильно. Днём был второй подход — пятьдесят пять. Вечером все шестьдесят.

Перчатки сняты. Серебряная сеть на ладонях горела ровным бордовым, ярче, чем утром. За день нити продвинулись ещё на сантиметр к локтям, и теперь покрывали почти всё предплечье до середины. Я привыкал к этому зрелищу, как привыкаешь к шраму после операции: сначала смотришь с удивлением, потом с досадой, потом перестаёшь замечать.

Левая ладонь на камень.

Камень нагрелся. Привычный ток субстанции через серебряные капилляры, привычное сопротивление материала, привычная обратная связь через рубцовый узел. Удержание стабильное — пять секунд на пятидесяти градусах без рассеивания.

Пятьдесят пять. Нити в ладони загудели тише, плотнее. Контроль есть.

Шестьдесят.

Я прошёл порог медленно, по градусу, как хирург поднимает мощность коагулятора: полшага, пауза, проверка, следующий полшага. На пятидесяти восьми серебряные нити задрожали, но удержались. На пятидесяти девяти вибрация усилилась, и я скомпенсировал, сузив площадь контакта с полутора квадратных сантиметров до одного.

Шестьдесят.

Камень под ладонью раскалился, и я чувствовал жар через серебряные нити как пульс, бьющий в кончиках пальцев. Две секунды. Три. Фокус держался. Площадь не расплывалась. Обратного импульса нет.

Четыре секунды. Пять. Шесть.

На седьмой секунде появилось жжение. Указательный палец, тонкая прожилка второго порядка. Она тускнела на секунду и наливалась цветом обратно.

Я убрал руку. Камень дымился. Тёмное пятно в месте контакта, по краям тонкая радиальная трещина.

Побег явно ускорял регенерацию. Серебряные нити, которые перегревались при тренировке и тускнели на секунды, восстанавливались быстрее, потому что мастерская стояла в зоне обогащения. Утром микро-ожог среднего пальца заживал четыре минуты, вечером меньше минуты — разница, которая позволяла тренироваться чаще и жёстче, не опасаясь необратимого повреждения.

Побег ускорял не только варку — он ускорял меня.

Я сел на чурбак и прислонился спиной к стене мастерской. Ночной воздух пах сыростью и мхом — привычная смесь, к которой за месяцы я притерпелся настолько, что перестал её замечать. Кристаллы на ближайших стволах горели тускло, и тени ложились длинными полосами на утоптанную землю.

Коснулся земли левой ладонью — привычный жест, ставший за последние дни рефлексом.

Серебряное касание включилось мгновенно.

Всё штатно. Всё знакомо.

Я собирался убрать руку, когда на самой границе восприятия появилось что-то новое.

Очень далеко, за пределами обычного радиуса, за пределами того, что я мог чувствовать через землю. Как будто в переполненной больнице, посреди гула приборов и голосов, кто-то в дальнем конце коридора тихо постучал по стене. Ты не должен был это услышать, но услышал.

Один удар и тишина — долгая, бесконечная, как пауза между ударами сердца человека в глубоком наркозе.

Я прижал ладонь к земле сильнее. Рубцовый узел откликнулся, шестнадцать ответвлений натянулись, как струны, проводя сигнал вглубь. Шум фона нарастал, но я держал фокус, как держишь скальпель, когда рука устала, а шов нужно закончить.