Но куда уж эффектнее, да? Меч, искорки, хмурые брови, бьющиеся в судороге скулы…
– Проницательностью? – челюсть ищейки озадаченно дернулась. – Тала-ант?
– Надо срочно показать ее Хонсею. Пусть берет мисс Грейс в помощницы, курирует, развивает, – ректор хлопнул в ладоши, довольный решением сбагрить неудобную ученицу. – Увидите, Эсме, его иллюзии впечатляют. Уверен, магистр поразит нас чем-нибудь феерическим на прощальном зимнем балу.
Я вздрогнула и сжалась в комок под темным взглядом Радьярда. Сколько шансов, что он сейчас тоже вспомнил, как феерично мы провели вчерашний бал?
– Вы все равно ее зачислите?
– Уже зачислил, – отмахнулся Клэй. – Вы чуете все, да не все. Настоящее досье мисс Грейс давно лежит в архиве, она передала бумаги секретарю. И те уж точно не рассыплются иллюзорной пылью. Тери успешно подшила досье к нашей папке и проставила печати.
Радьярд покрепче перехватил рукоять меча.
– Даже не вздумайте их испортить, – предупредил его ректор. – Архив – хранилище информации, а не Смертельная полоса!
Дернув скулой, маг развернулся, прошелестел плащом и вышел из кабинета, забрав с собой кошмарную ауру.
Я нервно прислушалась… Судя по гулким шагам, он спешно покинул крыло, где заседало начальство. А вовсе не пошел кромсать на салат архивные папки.
Так-то! Хищный вирр, укусивший себя за хвост. Я бы порадовалась триумфу, но бедра под юбкой предательски дрожали.
– Идемте, мисс Грейс. Представлю вас куратору и выдам ключ-артефакт от комнаты в дамском общежитии, – поманил ректор, вальяжно перемещаясь в пространстве кабинета.
Подхватив чемодан, я послушно посеменила следом.
– Спальня на двоих, душевая общая, магпочтовые ящики индивидуальные. Список литературы для вашего курса и читательский до третьего уровня Тери пришлет завтра, – перечислял сир Клэй. – А пока… Наслаждайтесь лурдской зимой и старайтесь не попадаться на глаза главе академической стражи. У сира Радьярда с некоторых пор обнаружилась крепкая аллергия на материалистов. Угль говорит, это не лечится.
Глава 6. Лучше для мироздания
Общежитие было полупустым и холодным.
Две студентки-второкурсницы со скорбным видом сидели на диванчиках в фойе и готовились к пересдаче. Девушка-фарг с мохнатыми ушками, торчащими из-под каре, валялась на подоконнике с книгой и нервно шевелила локаторами на каждый скрежет.
В углу общей зоны коротали время за беседой две старшекурсницы – поджарая брюнетка с сотней мелких косичек на голове (явно боевая стихийница) и ухоженная блондинка, постоянно мусолившая губу.
Я хоть и не фарг, но легко расслышала их разговор: студентки не скрывали свои восторги. Они громко обсуждали предстоящую поездку в Маунт-Грин с некими «Троем и Квентом» и вечеринку, которую закатят в общем домике сразу по прибытии в горы.
Таких, как они, в Лиге называли «родившимися под Цефеей». Явно из обеспеченных семей, с внятным полезным даром, раскрытым до средне-крепкого стабильного уровня.
Эмблема блондинки сверкала оранжевым, брюнетки – сочно-красным. Такие девушки легко добиваются в Сеймуре успеха. Они никогда не свяжутся с дурной компанией, не вляпаются в неприятности, им не придется бегать от ищейки-параноика по сугробам…
Отогнав легкий укол зависти, я поднялась на этаж «Пурпур», приложила реальный ключик к реальной двери и вошла в спальню, которую мне выделили по-настоящему. Что делается-то, ну?
Бросила чемодан на пустующую кровать соседки, а сама с чистой совестью рухнула затылком в подушку. Мой онемевший от холода зад послал в мозг одобрительный сигнал. Наконец-то его кинули не в сугроб, а на мягкий теплый матрас.
Кто бы сейчас сказал, что жизнь Эсме Грейс не задалась? Может, Эйна ко мне иногда все же прислушивается?
На оконной раме выросли сосульки, и из-за ледяной шторы едва просматривался пейзаж. Чуть-чуть снега там, чуть-чуть пешеходных дорожек тут. И бледно-розовые островки пушистых ярм вдалеке.
Я смогла бы полюбить холодное время года, если бы в мороз со мной хоть раз случилось что-то хорошее.
Вот и Эйфус… Он тоже случился со мной в мороз. В самом начале зимы.
Целый месяц я моталась с ним по заснеженным шах-гринским лесам, прячась от погони. Мы много мерзли и много грелись. И, несмотря на тяготы выживания в холоде, я верила, что вот оно, наконец. Хорошее.
Маг с ледяными глазами и яростным сердцем. Оплот Лиги даров, живущий свободно и вольготно. Чародей, сорвавший с меня оковы.
Ах, нет, ошиблась. Он просто надел новые. Примотал к Лиге на крепкий некромантский скотч.
Эйф… Драный некр, втянувший меня в секту «избранных». Я легко купилась на запах свободы – так устала сидеть в своей башенке и грезить об океанах Саци. Доверилась и не сразу заметила, как шею стянуло петлей проклятия.
Россоха на привязи!
Год. Целый год я выполняла его поручения. Жила где придется и не строила иллюзий… Арх, что я несу? Только и делала, что ковала для Лиги иллюзии одну за другой. Я замешана в сотне мелких преступлений, одно другого гаже. Так что нюх ищейки сегодня не врал: я та еще фальшивка.
Облизнув губу, я поджала ноги, обхватила колени и придвинулась лбом к окошку. Коснулась рамы виском. Впервые за год… Да нет, впервые в жизни я была свободна, как дикая вирра.
Надолго ли?
Эйф быстро поймет, где искать: доверяя ему по первости, я честно рассказывала и о матери, и об эмблеме. Это он, играя в заботливого «старшего брата», разузнал, в какой академии нашивали на форму бирюзовые цветы.
Так что рано или поздно Лига меня найдет. Хорошо бы поздно. Надо успеть придумать, чем откупиться.
В имении Келси я разыскивала пропавшую книгу с пометками некоего Ангуса Кольта о способах переработки магии. В ней прятались иномирские секреты темного топлива и иная полезная для разработок чепуха. Что конкретно интересовало заказчика, Эйфус не уточнял, но проворчал, что клиент из тех, кому не отказывают.
Перед тем как в последний раз выпустить меня из гнезда, некр нервничал. Нечасто его таким увидишь – с дрожащими от напряжения черными пальцами и судорожно сокращающимися скулами. Значит, Лига тоже на крючке.
Отпустят они меня, если я принесу в клювике утраченное издание?
– Глупая Эсме, – фыркнула в воздух. – Иллюзионистка – ценный ресурс. Не видать тебе свободы, как своей отмороженной задницы.
Лучше выяснить правду о матери и сбежать, намертво затерев следы. Вжух! Была Эсме Грейс – и нет ее. Рассыпалась иллюзорными искрами.
Потому что методы драного некра меня больше не вдохновляют. Умертвие из живого человека? Ди-и-икость.
Он рассказывал, как все будет. Сначала я б умерла. Совсем, окончательно, по-настоящему. От этой мысли сердце, пока живое, заходилось истерикой.
А потом восстала бы, полностью подчиняясь Эйфу. Посаженная на посмертный поводок. Если обычное умертвие из склепа требовалось приручить, покорить, то в моем случае некр получил бы марионетку, верную от природы. Он меня создал, я – его творение.
Мерзость.
Не зря дар некромантии в Сеймуре не прижился. Чем меньше таких придурков, тем лучше для мироздания.
***
Радьярд
Стойкий запах мятного мыльного настоя он учуял с нескольких шагов. А может, еще из-за двери, ведущей в ректорский кабинет. И теперь гхарров аромат будто прилип к ноздрям.
Он продолжал раздражать обоняние и через час, хотя источник давно скрылся из виду.
Радьярд побродил по коридорам. Надкусил ментоловую палочку, разливая знакомый холод по языку. Запил послевкусие от встречи с мисс Грейс крепким кофе. Набрал в легкие побольше морозного воздуха из окна. Еле сдержался от порыва снова пожевать снег.
Ни Арха не помогло. Девчонка-материалистка поселилась у него в носу, требуя разобраться с ее тайнами и разложить факты по полочкам.
Будто ему заняться в академии нечем!
– Сир Радьярд, вы снова к нам? Уже вернулись? – рыжеволосая сирра Смолл выглянула из-за кипы папок и машинально щелкнула сшивателем. – А хотите кофе?
