Орден Скорпионов - Эшер Айви

– Какой первый звук ты слышишь, просыпаясь утром? – спрашиваю я с нажимом, и грудная клетка нашего призрака начинает подниматься и опускаться все быстрее, а на его голых руках и груди появляются мурашки.

Верус молчит, но я вижу, что ему это дается с трудом.

Курио улыбается и берет со стола камертон. Он не отрывает глаз от Веруса, бьет камертоном о ножку своего стула и поднимает его перед собой. И как только в комнате раздается особый дрожащий звук, Верус напрягается, а оба скорпиона впиваются в его кожу клешнями и бьют по нему хвостами.

Из-за стиснутых зубов Веруса вырывается негромкое рычание – боль от укусов заполняет все его существо. «Болты» – удачное название для этих скорпионов, ведь их укус ощущается так, будто в тебя только что выстрелили арбалетным болтом. А еще они обладают одной полезной особенностью – они причиняют максимум боли, при этом их яд не слишком ядовит. Так что эти скорпионы – незаменимые маленькие помощники в подобных делах. Несколько дней, проведенных наедине с «болтами» и «красавчиками», которых мы разводим специально для пыток, – и пленники рассказывают все, что нам нужно. К нам также всегда присоединяется Императрица, но ее мы обычно приберегаем на конец.

Зажав камертон в ладони, Курио откидывается назад, и скорпионы расслабляются, переползая в новые точки на теле Веруса, как будто ждут следующего сигнала.

Верус рычит, брызги слюны вырываются из сомкнутых губ. Он пытается стряхнуть скорпионов со своего туловища, издает страдальческий вой, который быстро переходит в рев, в котором звучат агония и отчаяние.

Гилмор почти отцепляется, и Курио поднимает камертон в знак предупреждения. Верус тут же обмякает под своими путами, пот стекает по его шее, он дико озирается по сторонам, и наконец его разъяренный, полный страдания взгляд застывает.

– Будь хорошим мальчиком, – дразню я. – Ответь на несколько вопросов, скажи нам, что мы хотим знать, и, может быть, мы позволим тебе полежать под луной сегодня ночью, – бесстрастно предлагаю я, и Верус тут же поворачивает голову в мою сторону. – Я подумал, это тебя заинтересует.

Верус бросает на меня взгляд, и искра неуверенности в его глазах вспыхивает пламенем у меня в груди.

Я практически вижу, как он пытается припомнить все, что было сказано в этой комнате, в поисках момента, когда он упустил какую-то важную информацию. Но он ничего не упустил, и это озарение – первый наш важный ход в сегодняшней игре, потому что оно связано с Осет.

В самом начале, когда Верус еще пытался задавать нам вопросы каждый раз, когда мы задавали их ему, мы поняли, что его крайне интересует четвертый «скорпион» – тот, о существовании которого он не знал. Тот, который может исцеляться светом луны – как, видимо, и он сам.

Мы не были уверены, было ли исцеление луной особенностью Осет, или есть и другие фейри, которые это умеют. И теперь, глядя Верусу в глаза, я понимаю – да, есть и другие. Он видел, как она делает то, что, как мы подозреваем, может делать только он и его род, и это вызвало в нем большой интерес. И этот интерес мы собираемся использовать в своих целях.

Стук в дверь нарушает напряженную тишину, и я улыбаюсь тому, как вовремя он раздается. Я поднимаюсь, выхожу в коридор, освещенный ярким волшебным светом бра, висящих на стенах через равные промежутки.

– Закончила завтракать? – дразнюсь я с лукавой улыбкой, и Осет фыркает.

Ей нравится делать вид, что она не одобряет, когда я поддразниваю Риалла, но в уголках ее рта каждый раз появляется намек на улыбку, что выдает ее веселье. Она не может нас в этом винить. Внезапные – и чрезмерные – порывы Риалла накормить, защитить и выглядеть лучше для своей Крови – это нормально. Он настолько очарован ею, что это просто охренеть как мило, но готовить разом все блюда, которые когда-либо понравились Осет, а затем пытаться накормить ее с рук – это мы с Курио оставить просто так уже не можем.

Когда он первый и единственный раз взял кусочек с ее тарелки и поднес к ее губам, я чуть не описался от смеха. Осет очень быстро прекратила все эти его ухаживания – она разозлилась, что Риалл взял что-то с ее тарелки – пусть и для того, чтобы накормить ее, а не украсть у нее еду.

Такое впечатление, что инстинкт Риалла ослепил его и он позабыл, кто на самом деле наша маленькая, задиристая соулмейт.

Осет кладет руку на грудь Риалла и ласково гладит его.

– Как всегда, было очень вкусно. Я сыта.

Риалл ухмыляется, но в этой ухмылке я вижу соблазнительную искру и понимаю: этот счастливый ублюдок трахнул ее на кухонном столе, чтобы помочь ей быстрее переварить часть того большого завтрака, который он не мог не приготовить.

Я займусь кое-чем на столе с Осет вместо ланча.

– Ты готова? – спрашиваю я Осет и указываю подбородком на дверь.

Она кивает, в глазах ее – нетерпеливый блеск, но я вижу, что она тоже волнуется. От того, что Верус скажет, зависит очень многое.

Все мы видим, как Осет молча борется с острой необходимостью найти ответы на вопросы, стараясь при этом не терять надежды. Она заслужила эти ответы, и мы позаботимся о том, чтобы она получила то, что ей нужно от этого наглеца.

– Готова, – ворчит Риалл, и я все еще не могу не поражаться изменениям, произошедшим в нем с тех пор, как он и Осет впервые попробовали кровь друг друга.

К этому нужно привыкнуть.

Мы все изучили все, что могли, о женщинах-сангвиннах и Кровных узах, когда Осет открыла, что она одна из них.

Информации оказалось не слишком-то много – видимо, часть ее исчезла вместе с женщинами-сангвиннами. И мы не нашли ничего об изменениях в их телах после соединения с мужчиной-сангвинном.

Риалл стал выше на полруки и еще больше окреп. Похоже, будто он прошел через какую-то финальную стадию полового созревания сангвинна. Его волосы стали светлее, теперь он не пепельный брюнет, а, скорее, пепельный блондин. Вокруг зрачка у него появилось отчетливое серебристое кольцо, переходящее в орехово-карий – его обычный цвет глаз. Они оба стали быстрее и сильнее, хотя мы еще не успели определить насколько.

– Не сомневаешься, что мы поступаем правильно? – Я не подвергаю сомнению план Осет, но хочу помочь ей почувствовать себя увереннее, прежде чем она войдет в эту дверь.

– Я что, совсем спятила, чтобы волноваться? – спрашивает она, и я усмехаюсь.

– Заставлять фейри спятить от ужаса – это мой хлеб с маслом, так что, возможно, ты не у того спрашиваешь, – говорю я ей, притягивая ее ближе, ее грудь прижимается к моей.

Мне хочется расстегнуть ее тунику и пососать тугие соски, которые я чувствую сквозь одежду. Ее зрачки начинают расширяться, и тот факт, что это может быть связано либо со мной, либо с тем, что сейчас произойдет, порождает в моей голове самые разнообразные сексуальные фантазии.

– Делай то, что должна, – нежно уверяет ее Риалл.

А я, пока она еще не успела запутаться в своих мыслях, обнимаю ее лицо ладонью и заставляю откинуть голову. Я хочу попробовать ее возбуждение, почувствовать нотки желания, которое плещется в ее глазах и заставляет напрячься ее совершенное тело.

Мне чертовски нравится, что мы можем ей помочь. Я был готов прочесать все гребаные королевства, чтобы найти для нее ответы, но они каким-то образом упали прямо к нам в руки, словно свадебный подарок от самих звезд.

Я хочу прожить остаток своих дней, делая все возможное, чтобы Осет чувствовала то же, что и сейчас. Надежду. Воодушевление. Любовь.

Я немного углубляю поцелуй и отстраняюсь, прижимаясь лбом к ее лбу, и запечатлеваю на ней чары. Ее глаза и волосы темнеют, становясь чернее тени. Костяные чары поднимаются к поверхности ее кожи, словно капли масла в воде. Части моей туры поднимаются и сливаются воедино, пока не превращаются в обличье «скорпиона». На Осет – черная туника и кожаные сапоги, а по всему телу спрятаны изготовленные специально для нее клинки Курио.

И меня вновь поражает, что мы нашли ее, что она наша. Или, как она любит нам напоминать, когда мы становимся чересчур собственниками, – мы – ее. Я никогда не перестану испытывать трепет перед этим – потому что это правда, во всех возможных смыслах. Мы принадлежим Осет.