Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей

Поэтому научился не отступать первым. Если они почуют неуверенность, то считай всё — проиграл.

Вот и капитан медленно кивнул, соглашаясь с неизбежным.

— Ладно, наследник. Но тогда делаем строго по-моему, без споров и самодеятельности.

Он полез в карман и достал маленький кожаный мешочек, затянутый шнурком. Развязал его одной рукой и высыпал на ладонь щепотку серого пепла.

Зачем ему пепел в кармане? Какое-то военное суеверие?

Марек поднял руку и подбросил пепел в воздух. Серая пыль повисла на мгновение в неподвижном воздухе, потом медленно потянулась тонкой струйкой в сторону дыма над деревьями.

А, понял. Проверяет направление ветра. Чтобы знать, с какой стороны подходить, чтобы собаки или кони нас не учуяли раньше времени.

Умно, старик. Двадцать лет службы научили тебя думать на три шага вперёд.

— Хорошо, — Марек проводил взглядом последние частицы пепла, убедился в направлении ветра и кивнул себе. — Ветер дует от места нападения к нам. Значит, если там остались собаки или лошади, они нас не почуют. Подходим с подветренной стороны, через рощу слева от дороги. Тихо и осторожно.

Он повернулся ко мне, и выражение лица стало жёстким, командирским.

— Слушайте внимательно, наследник, потому что повторять не буду. Там может быть засада. Может быть ловушка. Может быть вообще что угодно, от раненых бандитов до целой банды, которая ждёт подмоги. Поэтому правила простые: я иду первым, вы идёте за мной и делаете ровно то, что я делаю. Я остановлюсь — вы встанете на месте. Я присяду — вы присядете. Я побегу — бежите следом, не раздумывая и не задавая вопросов. Всё понятно?

— Понятно, капитан.

— И ещё одно, — Марек не отводил взгляда. — Если там начнётся драка и я крикну «назад» — вы немедленно бежите к карете. Без героизма, без попыток мне помочь, без глупостей. Просто разворачиваетесь и бежите что есть сил. Это тоже ясно?

Я кивнул, хотя оба мы прекрасно понимали, что если дело дойдёт до этого крика, я вряд ли его послушаю. Но Марек, видимо, удовлетворился формальным согласием.

Он постучал костяшками в окошко кареты. Кучер вздрогнул от неожиданности и обернулся, и на лице у него было написано, что он уже минут десять напряжённо прислушивался к нашему разговору и примерно представлял, чем это всё закончится.

— Останавливайся здесь и жди нас, — сказал Марек коротко. — Полчаса. Если мы не вернёмся за полчаса — едешь дальше по дороге и ищешь ближайший патруль. Докладываешь им, что видел дым, что мы пошли проверить и не вернулись. Всё понял?

Кучер сглотнул, и кадык дёрнулся на худой шее. Он кивнул, но в глазах читался вопрос: «А если я патруль не найду? Если они тоже куда-то пропали?». Вопрос, кстати, разумный, учитывая местную специфику работы имперской гвардии, но задавать его вслух кучер явно не решался.

Умный мужик. Знает, когда лучше промолчать.

Карета остановилась у края дороги, колёса глухо скрипнули по утрамбованной земле. Мы спрыгнули на траву, примятую множеством колёс и копыт. Она была сухая, хрустела под сапогами, и от неё шёл слабый запах пыли и увядающих трав. Вечерний воздух холодел быстро, и я почувствовал, как по рукам пробежала лёгкая дрожь — не от страха, а просто от перепада температуры после душного нутра кареты.

Марек медленно и внимательно огляделся вокруг, поворачивая голову по секторам, как учат разведчиков. Холм справа загораживал прямой обзор на место, где поднимался дым. Роща слева от дороги давала хорошее укрытие для подхода, но одновременно в ней мог сидеть выставленный дозорный, если нападавшие были достаточно умны. Поле впереди было открытым и голым, без единого кустика — нас там заметили бы за километр.

Капитан проверил, куда падают длинные тени от деревьев в свете заходящего солнца, с какой стороны свет будет бить в глаза, откуда противник увидит силуэты первыми. Просчитал, где лучше двигаться, а где остановиться и переждать.

Профессионализм в каждом движении.

— Идём через рощу, — сказал Марек тихо, почти шёпотом, хотя до места нападения было ещё добрых три сотни шагов. — Деревья там стоят плотно, укрытий хватит. Если что-то пойдёт не так и придётся драться — будет куда отступить и где укрыться от стрел.

Он вытащил меч из ножен медленным, контролируемым движением, не дав металлу звякнуть о кромку. Держал клинок вдоль ноги остриём вниз, но я видел, как пальцы легко и уверенно лежат на рукояти — в любую секунду он мог развернуть лезвие и ударить.

Мы вошли в рощу, и сразу стало темнее — кроны деревьев задерживали последние лучи заходящего солнца. Под ногами шуршала прошлогодняя листва, и Марек двигался так осторожно, будто шёл по минному полю. Каждый шаг проверял, прежде чем перенести вес. Каждые двадцать шагов замирал, прислушивался к звукам леса, оглядывался не только вперёд, но и назад, и по сторонам.

Земля была сухая, и на ней явно виднелись глубокие колеи от тяжёлых колёс, идущих в одном направлении. Марек присел на корточки и провёл пальцами по одной из борозд, потрогал землю, проверяя влажность и глубину следа.

— Три повозки прошли, — пробормотал он себе под нос, складывая картину в голове. — Или одна большая карета с тяжёлой охраной. Недавно, час назад максимум. Может, даже меньше.

Он поднялся, вытер ладони о штаны и посмотрел на меня. В глазах читалась готовность развернуться и уйти прямо сейчас, пока не поздно.

— Дальше идём ещё тише, наследник. И держитесь строго за мной.

Я кивнул.

Мы двинулись дальше, углубляясь в рощу, и запах дыма становился сильнее с каждым шагом. К нему примешивался ещё один запах — сладковатый, тошнотворный и очень узнаваемый.

Запах смерти.

Я напрягал слух, пытаясь уловить хоть какие-то звуки — голоса, крики, стоны раненых, что угодно. Но вокруг была только тишина, нарушаемая редким шорохом листвы под нашими ногами и далёким потрескиванием огня.

Слишком тихо. Слишком спокойно для места, где совсем недавно шла резня.

Либо все мертвы, либо нападавшие ещё здесь и ждут.

Мы обогнули холм, двигаясь от дерева к дереву, и я не задумываясь активировал дар. Это уже стало рефлексом, как проверка слепых зон перед ударом. За редкими стволами, сквозь листву, мерцали полупрозрачные надписи. Несколько человек. Живых.

Марек внезапно замер и поднял руку, сжав пальцы в кулак. Знак «стоп». Он застыл на месте секунд десять, и я видел, как напряжённо он прислушивается — голова чуть наклонена, глаза прищурены. Потом медленно кивнул себе и двинулся дальше, ещё осторожнее, ставя ноги так, будто под каждым листком могла лежать ловушка.

Когда мы вышли на край рощи, картина перед нами открылась во всей красе.

Богатая карета лежала на боку метрах в двадцати от дороги. Колёса торчали в небо, дверцы вырваны с петель и валялись рядом. Чуть поодаль догорали два обоза, испуская густой чёрный дым, от которого щипало в носу даже на этом расстоянии. Пахло паленым деревом, горелой тканью и чем-то кислым — то ли кожей, то ли пергаментом. Видимо, наёмники решили уничтожить улики вместе с багажом. Обстоятельные ребята.

Упряжь разорвана и брошена в траву. Кучер лежал лицом вниз в тёмной луже, которая уже начала впитываться в землю по краям. Спина утыкана стрелами — три торчали между лопаток, ещё одна в пояснице. Стреляли либо с расстояния, либо по убегающей жертве.

Два телохранителя в дорогих доспехах лежали чуть поодаль. У одного в рёбрах торчало копьё, и вокруг раны доспех был согнут внутрь от силы удара. У второго горло вспорото почти до позвоночника, голова запрокинута под неестественным углом, и кровь залила грудь целиком.

Вокруг стояли восемь человек в одинаковой кожаной броне коричневого цвета. Не разбойники — это было видно сразу. Разбойники носят что попало, кто во что горазд. Эти были экипированы как военная единица: одинаковое снаряжение, одинаковые ремни, даже мечи висели на одной высоте.

Крупный мужчина с уродливым шрамом через всё лицо — от левого виска до подбородка, толстый, давний — стоял над телом телохранителя и методично вытирал меч о край плаща мертвеца.