Академия волшебной лингвистики (СИ) - Лебедева Жанна

Посмотрела на меня внимательно, морщась от жгучего содержимого, уточнила:

— Ты серьезно? Он твой жених? В смысле, жених Эммы Лир? Вот не повезло…

— Самое удивительное, что мы с ним до сегодняшних смотрин даже не были лично знакомы. В смысле, знакомы были — в медпункте виделись, но не были официально представлены друг другу. Лунгрэ, похоже, знал мою фамилию и не более того. Когда вчера меня Леммингус под надзором кучера домой отправляла и озвучила ненароком, что я Лир, Лунгрэ страшно разозлился. Смотрел на меня, как на врага. За обедом все тоже шло не слишком гладко, но там все недовольство жениха обрушилось на отца. Не буду в подробностях рассказывать про папашины глупости, скажу лишь, что после них в глазах Лунгрэ я выглядела гораздо лучше господина Лира. Думаю, это меня от некромантского гнева и спасло.

— Ужасно, — схватилась за голову Рози. — Этот Лунгрэ просто зверь.

— Меньше недели у нас в академии, а уже всех адептов распугать успел, — согласилась с ней Лиз. — Все зомби каких-то выискивает. Как зыркнет — мороз по коже.

— А, кстати, почему он так бесится из-за брака? — задала закономерный вопрос Ортанс.

— Потому что этот брак — вынужденная мера. Семья Лунгрэ разорилась, а у нас, у Лиров, денег хоть отбавляй, но зато нет нужных связей при дворе. Вот и весь расклад.

— Понятненько. — Девчонки многозначительно переглянулись друг с другом.

Тут Лиз всех поторопила:

— Надо уходить. Скоро горгулья-сторож проснется.

Ортанс взглянула на часы.

Ее часы, потертый «стимпанковский» брегет на толстой цепочке, лежали в нагрудном кармашке замшевого жилета, накинутого поверх академической формы. Конец цепочки крепился к большой брошке с солнцем и луной, объединенным в единый символ.

— Сколько времени есть в запасе? — обратилась староста к Лиз.

— Минут пять-десять.

Ортанс понимающе кивнула и приказала:

— Тогда все быстро достаем свои разговорные книжки и меняемся с Эммой контактами. Чтобы она всем нам могла писать, а мы ей.

Адептки послушно полезли в набитые учебниками и тетрадями сумки, с которыми пришли сюда прямо из Академии.

— Кстати, мы поискали твою пропавшую разговорку, — поведала староста, тщательно припечатываясь пальцем рядом со своим именем. — Никаких следов, к сожалению. Ходили и к феям-уборщицам, и к домовому-завхозу, и к барабашке в пункт приема потерянных вещей — везде пусто. Книгу точно украли.

— А я ведь даже не знаю, как она выглядела. Может, дома бы на всякий случай поискала.

— Черная «Галаксия» ограниченного выпуска, — отчеканила безошибочно разбиравшаяся в магических гаджетах Лиз. — Достаточно редкая модель. Если где-то всплывет — сразу узнаем. Кстати! — вспомнила она важную вещь. — Тот глаз-следилка, что был в твоей комнате…

— Ты узнала, кто его подложил? — вздрогнула я.

— Да. — Лиз как-то разочарованно развела руками. — Это был твой отец.

— Понятно.

И неудивительно. Как я уже поняла, это вполне в духе господина Лира. И почему он так любимой доченьке не доверяет? Ради ценного жениха ее честь бережет? Главное — одной загадкой стало меньше.

ГЛАВА 5. Учебные будни

Спустя две недели осторожной, вдумчивой и полной открытий жизни в особняке, я наконец-то вышла на учебу в академию.

Все эти две недели я по несколько часов проводила в библиотеке за чтением книг и журналов. Из-за недомогания, похожего на сотрясение мозга, пришлось на время отказаться от скороучебного зелья. При первой же возможности я вернула флакон Ортанс. Но я не расстраивалась: получать новые знания естественным путем мне нравилось гораздо больше. Молодая память — настоящее чудо! Как мне ее не хватало в прошлой жизни…

За время больничного я несколько раз встречалась с адептками в секретной избушке. Они приносили мне задания и рассказывали всякие новости. Так я узнала, что предмет с пугающим названием «Мертвые языки» с недавних пор стал вести Марко Лунгрэ. Кстати, эти самые «Мертвые языки» благодаря некроманту, в общем-то, в программу и попали.

Ортанс почему-то это дико возмущало:

— И зачем нам нужны эти ужасы? Мы ведь преимущественно язык наших соседей эльфов изучаем. А Лунгрэ нам про всякую жуть разглагольствовать начал. Когда же я закономерно напомнила ему о том, что не касаемся темных созданий и всякой нежити, он заявил, что все умирают, эльфы тоже, значит, гипотетически, и они могут в зомби превращаться. Но я-то знаю, что таких случаев еще не зафиксировано…

— Зря ты с ним при всех спорить стала, — скептически перебила старосту Кори. — К чему нам всем такой враг?

— Почему это «всем»? — возмутилась Ортанс. — Это мой частный с Лунгрэ спор.

— Потому что ты — наша староста, и представляешь весь коллектив, — осадила ее Кори, после чего Ортанс расстроилась и до конца встречи сидела грустная и задумчивая.

На следующий день после этого разговора я вышла на учебу.

Боялась страшно! Еще бы, мне ведь одной идти пришлось. Из-за легенды девчонки не могли сопровождать меня и давать подсказки. Для пущей убедительности мы договорились даже при вынужденных контактах вести себя друг с дружкой недружелюбно.

— …впрочем, не только с нами — со всеми, — инструктировала меня Ортанс. — Не стесняйся быть грубой и нелюдимой. На все просьбы отвечай отказом. Хотя кто будет просить о чем-то Эмму Лир?

В общем, часов в пять утра личный кучер моего отца отвез меня в академию и высадил перед входом. Хорошо, что я тут уже была и немного ориентировалась. Спасибо адепткам — они придумали одну хитрость, чтобы помочь мне не потеряться. Как только я ступила в холл, за одной из декоративных колонн мелькнула незаметная фигурка Лиз. Заметив, что я ее вижу, она неторопливо пошла в сторону нужного мне кабинета, как бы невзначай показывая дорогу.

Первым уроком шла история магии. Она меня не пугала. На больничном я успела как следует почитать учебник. История как история — все можно выучить, или почти все. Меня гораздо больше волновали практические занятия — там ведь придется колдовать, а как это делается, я представляла весьма слабо.

Когда я вошла в кабинет, преподавательницы еще не было. Все взоры устремились на меня. Адепты и адептки принялись хмыкать и перешептываться. Ортанс, сидящая за первым столом вместе с Рози, взглядом указала мне на соседнюю парту. Там, кроме Эммы Лир, похоже, никто не сидел. Приняв, как советовали девочки, высокомерный и величественный вид, я опустилась на стул, вынула из сумки тетрадку и начала списывать тему с доски.

Урок прошел достаточно спокойно.

Преподавательница, госпожа Тамазина Эллиот, приятная седая старушка с высокой кичкой, меня не трогала. Рассказывать у доски про зарождение мировых источников магии пришлось высоченному тощему парню со смешными веснушками на носу.

Вторым уроком шел эльфийский. Его вел пожилой эльф по имени Мириоль Лейс. Странно, но эльфы, оказывается, бывают пожилыми. Это стало для меня открытием. Он меня тоже ни о чем не спрашивал. Я начала подозревать, что госпожа Леммингус дала учителям такое указание.

В обеденный перерыв — долгий, тут он длился почти час, — ученики группками отправились в столовую. Я пристроилась в хвосте веселой шумной компании, но им это не слишком понравилось. Адепты косились на меня, как на мировое зло. Пришлось отстать и идти на приличном расстоянии. Самое обидное, что я не могла присоединиться к своим подругам. Они обогнали меня на повороте в столовую. Ортанс, проходя мимо, незаметно наклонилась ко мне и, указав взглядом на рыжеволосую кудрявую девушку, идущую справа, шепнула:

— Вон Мари-Клэр.

Я запомнила.

Столовая находилась в конце длинного коридора. Просторный зал заполняли дубовые столы, лавки, как в средневековой таверне, и умопомрачительные аппетитные запахи пищи. Еду можно было брать со специальных стеллажей себе на подносы.

Подруги заставили плошками большой стол у стены. Они ели и оживленно о чем-то болтали. Примерно то же самое делали и остальные адепты и адептки. Одна я одиноко сидела за маленьким столиком возле окна и скучала…