Академия волшебной лингвистики (СИ) - Лебедева Жанна

Постойте-ка! Нет, не одна. Рыжая Мари-Клэр сидела через пару столов от меня, тоже в гордом одиночестве.

Была не была! Я решила подойти к ней и поговорить. В конце концов, у меня в рукаве имеется отличный козырь — потерянная память. От этого и буду плясать.

— Здравствуй, — обратилась я к подруге прежней Эммы, подсаживаясь за ее столик. — Можно поговорить с тобой?

Я, конечно, ожидала негативной реакции, но не такой же! Лицо Мари-Клэр перекосилось от злости, на белках зеленых глаз сетью выступили кровавые прожилки, губы поджались в тонную нить.

— Поражаюсь я на тебя, Лир, — выдала она, наконец. — Дивлюсь твоей настырности и наглости. Как после случившегося ты смеешь приближаться ко мне?

Я испугалась ее горящего взора, отодвинулась и на всякий случай извинилась.

— Что бы там ни случилось, прости. Я, наверное, была не права…

— Наверное? — Мари-Клэр угрожающе прищурилась. — То есть ты даже не уверена, что была не права? Вот же ты дрянь, Лир! Даже извиниться нормально не можешь — все пытаешься выкрутиться, из воды сухой выйти.

— Да не пытаюсь, — воскликнула я в отчаянии. — Просто память потеряла.

— Ха! — злорадно хохотнула бывшая подруга. — Как припираться в академию и жрать в столовой ты не забыла, а грехи свои прошлые — сразу, пожалуйста. — Она вперилась в мое лицо ненавидящим взглядом. — В этом вся ты. Не поверю, что ты забыла о своем поступке.

— Правда, забыла. Прости. Я прошу прощения…

— Просишь для галочки, да, Лир? Уж точно ты делаешь это не искренне. Я уверена. Твои попытки примириться выглядят жалко.

— Они так выглядят, потому что я даже не помню, за что извиняюсь, — не выдержала я.

— Да уж, к чему помнить подобные мелочи? Может, тебе по пунктам и в подробностях пересказать, что ты сделала? — свирепо прошипела Мари-Клэр.

— Я бы не отказалась…

Вот оно! То, что мне нужно! Давай же, рассказывай! Я должна выяснить причину нашей ссоры. Но, к сожалению, бывшая подруга приняла мое согласие за издевку и, рассердившись еще сильнее, просто прогнала меня.

— Ничего я тебе не буду рассказывать! Сама вспоминай, раз такая башка у тебя дырявая, а ко мне больше не приближайся.

Пришлось отступить с пустыми руками. А что оставалось? К концу беседы Мари-Клэр так разъярилась, что готова была, кажется, разбить о мою голову тарелку. Не стоило злить ее сильнее — ничем, кроме жертв, диалог бы все равно не закончился.

После обеда я направилась на следующее занятие. Шепотки за моей спиной так и не прекратились. На меня все продолжали погладывать косо, а я старалась не обращать на это внимания и принять как данность. До нужного кабинета добралась опять-таки с помощью подруг. Они специально пошли впереди.

А впереди нас ждали те самые мертвые языки. Я в полной мере ощутила весь абсурд своего положения только перед высокой дубовой дверью с одной распахнутой половиной из двух. Помещение за ней обнаружилось под стать Лунгрэ — темное, лаконичное, простое в своем оформлении и все же какое-то пугающее. Интересно, кто и что преподавал здесь до моего жениха?

Класс расселся, как в прошлые разы. Я — одна впереди, в авангарде. Вскоре над дверью открылось окошко, и оттуда высунулась толстая крыса с часами на лапе. Она вгляделась в циферблат, пошамкала усатыми губами, отсчитывая последние секунды, после чего достала из-за спины колокольчик и дала звонок. Я не удивилась — уже видела таких зверушек на предыдущих занятиях.

Марко Лунгрэ явился на урок секунда в секунду. Еще звон в ушах не затих, а он уже стоял перед доской и с суровым величием оглядывал класс:

— Где Борн? Где Ланди? Почему отсутствуют? — поинтересовался сходу. — Староста, я вас спрашиваю?

Ортанс подскочила на месте, как ошпаренная, виновато оглянулась на класс. Не досчитавшись кого-то из учеников, ответила:

— Видимо, заболели.

— Видимо? — Лунгрэ удивленно вскинул брови. — Почему не выяснили до сих пор причину отсутствия товарищей?

— Но… — растерялась Ортанс. — Они только сегодня…

— Уже полдня прошло, — оборвал ее некромант. — Ладно, садитесь. Начнем занятие.

— Ох, и хлебнем мы с ним горя… — шепотом посетовал кто-то за моей спиной, и тут же испуганно примолк под палящим взором господина Лунгрэ.

С ним действительно не расслабишься — все слышит, все видит, всех помнит, а ведь только недавно пришел. Повезло, что Эмма не была знакома с ним раньше. Он бы меня тогда вмиг раскусил.

У моего жениха обнаружился талант к контролю. Группа слушалась его беспрекословно. Не было больше ни случайных шевелений, ни шепотков. Я, сидя спереди, на линии огня, так сказать, боялась лишний раз двинуться и поднять взгляд. Говорят, на хищников лучше в упор не смотреть, чтобы не спровоцировать.

От собственного нелепого статуса — невеста преподавателя, — мне было неловко. Почему-то очень не хотелось, чтобы об этом узнали лишние уши. Меня в академии и так не особо любят, а тут еще повод для травли добавится. С травлей я сталкивалась еще в те времена, когда сама вела занятия у учеников…

И если в подругах я была уверена, то на молчание Лунгрэ могла лишь надеяться.

Пока мне в голову лезли очередные панические мысли, некромант закончил вступительное слово — я прослушала все, — и перешел непосредственно к практике.

Такой практики я, конечно, не ожидала!

Лунгрэ сделал пасс рукой, закончив движение указанием пальца вглубь кабинета, на закрытый стеллаж у дальней стены. Прокомментировал:

— Сейчас я раздам вам учебные пособия, и мы начнем.

После этих слов дверцы стеллажа распахнулись, обнажив грубые полки, на которых были разложены пожелтевшие человеческие черепа. Некромант поманил их пальцем, и они, волшебным образом сорвавшись с насиженных мест, мигом перелетели на наши столы.

Самый крупный, с надтреснувшей глазницей и выщербленными зубами, брякнулся прямо передо мной. Сдержав в горле испуганный возглас, я беспомощно огляделась по сторонам. Остальные ученики тоже были явно не в восторге от происходящего, но и напуганными или ошарашенными не выглядели.

Выходит, такое здесь в порядке вещей. Быстренько изобразив на лице брезгливость — удивляться нельзя, но брезговать-то можно? — я откинулась на спинку стула и отгородилась от жуткой костяшки скрещенными на груди руками.

К потолку вскинулась украшенная мрачными перстнями пятерня Кори:

— А можно спросить?

— Да? — повернулся к девушке Лунгрэ.

— Чьи это черепа?

— Древневерейских воинов, — ответил некромант.

— Ничего себе! — восхитилась Кори. — А я-то переживала, что какие-нибудь муляжи с говорилками внутри подсунете. А тут все серьезно… Ай! Он огрызается!

Череп, лежащий перед Кори, вдруг страшно сверкнул глазами и громко щелкнул челюстями. Он явно хотел ухватить мою подругу за палец, но промахнулся.

— А как вы хотели? — заломил бровь некромант. — Вы должны понимать, что общение с мертвыми — это не просто милая болтовня. Вы постоянно должны быть начеку, контролировать ситуацию, не расслабляться. — Он на секунду задумался. — А вообще, если конкретно этот череп вас пугает, могу заменить его на другой. Этот самый агрессивный в наборе…

— Не нужно, что вы! — бешено замотала головой Кори. — Мы с ним идеально подходим друг другу.

Я подумала: некромантия, мертвые языки — это все стопроцентно для Кори. И пожалуй, для Лунгрэ она была бы гораздо лучшей невестой, чем я. Вот только всякие женихи нашу Кори вроде как совсем не интересуют.

Живые уж точно.

— Итак, продолжим, — произнес проректор, и класс моментально замолк. Тишина повисла такая, что сквозь нее пробилась едва слышная песенка сверчка за стеной. — Для начала вам придется познакомиться со своими учебными пособиями. До конца учебного года у вас будет возможность забирать их домой. Так что считайте, что это ваши новые члены семьи. — Лунгрэ подошел к доске и написал транскрипцию древневерейского приветствия-представления. Несколько раз медленно и четко произнес означенную фразу. — «Вандана твам. Мадья акья…» Это значит: «Приветствую тебя. Мое имя…» — Кивнул нам. — А теперь вы. Повторяйте: «Вандана твам…» Ну? Чего молчите? Ваша задача — настроить верное произношение, тогда череп вам ответит. В конце фразы подставите свое имя. У кого не получится все это сделать, поставлю «неуд» за занятие.