Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория

Отец рассказывал Сигрид, что там люди жили в огромных общинах, которые звались гардами (городами). Все говорили, что конунг Харальд выстроил Вестфольд похожим на далёкую родину своей жены.

Некоторое время Сигрид неподвижно стояла на месте, осматриваясь. Что ей теперь делать?

Вестфольд лежал в глубокой низине фьорда. В отличие от её родного селения, где тропы вели в разные стороны, и враг мог подступить и с суши, и с воды, Вестфольд был почти неприступен. За спиной Сигрид тянулись горы, дикие и лесистые, будто каменная стена. Впереди — море. Узкий, извилистый выход из фьорда охраняли драккары.

Напасть можно было только с воды. Но каждый, кто рискнёт войти в фьорд, будет замечен задолго до того, как приблизится к берегу.

От этого вида Сигрид стало не по себе. Казалось, что Вестфольд был спрятан в каменной ловушке: один вход, один выход. Уйти отсюда было почти невозможно, сбежать ей будет очень трудно.

Сигрид стиснула зубы и равнодушным взглядом мазнула по воинам, что охраняли подступы к поселению со стороны леса. Приближаться к ним будет глупо. А она уже столько глупостей сделала, что на две жизни хватит.

Желудок неприятно сжался и завыл от голода.

«Можешь ходить по Вестфольду, куда хочешь», — сказал ей Морской Волк и ушёл.

Обо всём остальном она, верно, должна была догадаться сама!

Сигрид с досадой прикусила зажившую недавно губу. Он бы ответил ей, если бы она спросила. Но она скорее откусила бы себе язык, чем заговорила бы с ним. Гордыни в ней было столько, что с избытком хватило бы на пятерых.

Вестфольд кишел чужими ярлами — Сигрид наблюдала за ними из хижины. Морской Волк задумал новый поход. Знал ли об этом Фроди?.. Понял ли он, что Рагнар раскусил его? Догадался обо всех его замыслах.

Кажется, её поселение ждала новая война, в которую их всех втянул её глупый брат! Сигрид подавила тоскливый вздох. Как там Кнуд Медвежонок? Как матушка и сестры? Она надеялась, что старый друг не даст их в обиду, а Фроди не вздумает их обижать, ведь она была такой покорной всё время, что он провёл в Вестфольде, какой не была никогда.

Дрожь унижения пробрала Сигрид до самого нутра. Она уповала на милость Одина, что однажды поквитается с братом за всё, что он сотворил.

Наверное, рассказать Морскому Волку правду было проще всего. Но он ведь сотрёт её поселение с лица земли, когда узнает, что Фроди спутался с проклятыми данами. Не пожалеет никого. Ни детей, ни стариков, ни — тем более! — взрослых мужчин. А те не сдадутся, Сигрид хорошо знала, какая горячая кровь кипела в Медвежонке Кнуде. Он никогда не сложит оружие, ни он, ни его десяток.

И они все умрут.

А ещё... ещё Морской Волк её унизил, и этого она ему никогда не забудет. И потому помогать ему Сигрид не станет! Лучше голыми руками будет грести и уплывёт из фьорда, чем скажет Рагнару хоть слово!

— Эй... рыжая...

Голос толстухи Йорунн заставил Сигрид замедлить шаг. Она как раз спустилась до невидимой границы, за которой начинались дома и хозяйственные постройки, когда её нагнала смотрительница за рабынями. Грузная женщина недобро щурилась и стояла, уперев руки в тучные бока.

— Идём со мной, — недружелюбно бросила Йорунн, но Сигрид не сделала и шага.

«Можешь ходить по Вестфольду, куда хочешь», — сказал ей Морской Волк.

Она знала, что он обманул её! Знала! Но если толстуха мыслит, что Сигрид вернётся к рабыням, то её ждёт горькое, болезненное разочарование.

Видя её непокорство, Йорунн скривила губы.

— Велено было отмыть тебя да одежду дать, — пояснила та, всем видом показывая своё недовольство. — Так что или за мной ступай, или ходи вонючей.

Выходит, не обманул?..

Эту мысль Сигрид быстро отогнала и молча направилась за Йорунн. Они прошли Вестфольд насквозь и остановились у низкой хижины без окон. Из щели в крыше вился белёсый пар.

— Вот, — проворчала Йорунн, отворяя скрипучую дверь плечом. — Честь, словно ты дроттнинг (княжна) какая. Ради тебя затопили.

Внутри было душно и темно. Сразу ударил в лицо густой пар, горячий и влажный, пахнущий мокрым деревом и камнем. У дальней стены чернели округлые валуны, сложенные в кучку.

Сигрид остановилась на пороге, щурясь сквозь белые облака. Для неё это было непривычно: в её родном селении мылись в реке или же грели воду в кадках.

— Ну, чего встала? — хмыкнула Йорунн. — Раздевайся, воительница.

— Попридержи язык, толстуха, — ласково отозвалась Сигрид.

Пар обволакивал, лип к коже, и она впервые за многие дни ощутила не холод и сырость, а жар, от которого кружилась голова. Она шагнула внутрь, и за её спиной хлопнула дверь.

Йорунн подтащила к очагу тяжёлое ведро, зачерпнула ковшом и с силой выплеснула воду на камни. Те взорвались жарким шипением, и пар, густой, как молоко, обдал женщин с головы до ног.

— Давай, снимай тряпьё, — проворчала она, — от тебя воняет, будто от мокрой псины.

Сигрид с вызовом встретила её прищур, но пальцы сами собой потянулись к завязкам на грязной рубахе. Ткань прилипала к телу, и когда она стащила её через голову, с облегчением вдохнула — словно сбросила не только одежду, но и тяжесть последних дней.

Йорунн с любопытством рассматривала её обнажённое тело. А поглядев на спину, на которой не было следов от недавней якобы порки, понятливо хмыкнула.

— Воительница, говоришь? Хм. Мяса мало, зато спеси много. Одни кости торчат да рубцы.

— Мяса достаточно, чтоб твою тушу повалить, — фыркнула Сигрид.

К её удивлению, женщина рассмеялась. Потом, не спрашивая, схватила кувшин и плеснула на Сигрид сверху водой. Та охнула, задохнувшись. Горячие капли стекали по её плечам и спине, оставляя на коже красные следы, и впервые за долгое время Сигрид почувствовала, что грязь с неё действительно смывается.

— Вот так, — сказала Йорунн тоном хозяйки, довольной своей работой. — Гляди, так и девкой смазливой станешь. А то конунг, поди, пожалел, что такую дикарку в плен взял.

Сигрид молчала. Она стояла в клубах пара, мокрая, с растрёпанными рыжими волосами, и, стиснув зубы, думала только об одном: вымоется, наденет чистую одежду и тогда начнёт искать путь к свободе.

Йорунн ещё несколько раз облила Сигрид, и та смыла с себя остатки грязи, и тяжесть прошедших дней будто бы сошла вместе с серой водой, стёкшей в щели пола.

Толстуха сунула ей в руки чистую одежду: грубую, но свежую рубаху и штаны. Сигрид пришлось туго-туго перетянуть их поясом, чтобы не сваливались с бёдер. Ткань неприятно тёрлась о кожу, но после грязных тряпок это казалось почти роскошью. Сев на лавку, она с трудом распутала рыжие волосы, прочесала их пальцами, затем гребнем и уложила в простую косу. На миг Сигрид позволила себе забыть, что находится в плену: тепло, чистота и свежая одежда возвращали ощущение, будто она снова была дочерью вождя, а не рабыней Морского Волка.

Но миг прошёл быстро.

— Ну вот, — буркнула Йорунн, скрестив на груди пухлые руки и смерив её придирчивым взглядом. — Теперь хоть на девку похожа.

Не дождавшись ответа, она пожевала губы и кивнула на дверь.

— Идём, покажу, где спать будешь. И чтоб больше не чудила, конунг тебя трогать не велел, но и сама не нарывайся, целее будешь.

Толстуха уже вышла наружу и зашагала по утоптанной тропинке, а Сигрид всё стояла и смотрела ей вслед, и в голове у неё звучали последние слова Йорунн.

Стало быть, конунг трогать её не велел?

Что же, весьма удачно!

Угол ей выделили в женской части Длинного дома. Она так и не поняла, кто спал вокруг: рабыни или свободные, ведь днём никто не разлёживался, все жители были чем-то заняты. Об этом же думала Йорунн, озабоченно разглядывая Сигрид.

— Ты что делать-то умеешь, окромя как мечом махать? — поинтересовалась толстуха.

— На драккаре ходить. Хочешь, покажу? — та подбоченилась и тряхнула рыжими, блестящими на солнце волосами.