Чего-то подобного следовало ожидать. А я, наивная, решила, будто смогла растопить лёд и по-настоящему понравиться ему…
Я криво усмехнулась и посмотрела на Аладдина.
– Сочувствую, – бесцветным голосом проговорила я. – Теперь моим хозяином будет кто-то другой.
Нет, в принципе, я могла прямо сейчас переместиться в башню Джафара и разобрать её по кирпичику в поисках лампы.
Можно даже схватить Яго и допросить его с пристрастием – явно ведь он приложил свою когтистую лапку к исчезновению лампы. А значит точно знает, где она сейчас находится.
Только вот зачем? Какая разница, кто именно отдаёт мне приказы? Да и три желания пролетят быстро. А вот потом… Потом я смогу отомстить.
Потому что одно дело просто заполучить лампу и требовать желания. И совсем другое – играть на моих чувствах. Если первое – нормальное явление, не вызывающее у меня отторжения и даже вопросов (человеку свойственно пытаться заполучить желаемое любой ценой), то предательство и обман я точно не прощу.
– Я должен вернуть лампу! – пылко заявил Аладдин.
– Как скажешь, – равнодушно пожала я плечами. – Если так хочешь – возвращай.
– Ты разве мне в этом не поможешь? – удивился он.
– Нет. Сам потерял – сам и возвращай.
– Я не терял её! – возмутился Аладдин. – Её у меня подло украли.
– И что с того? Ты её тоже не заработал честным трудом. Так почему ты удивляешься, что кто-то решил пойти тем же путём, что и ты?
– Я вообще-то добыл её честно! – возразил Аладдин запальчиво. – Я забрался в Пещеру Чудес и, рискуя головой, забрал лампу.
– Ты эту пещеру создал? – холодно спросила я. – Или, быть может, волшебная лампа – творение твоих рук?
– Нет.
– То есть вся твоя заслуга в том, что ты пришёл в место, созданное не тобой, и забрал лампу, которую ты не создавал и которую даже не сам в эту самую пещеру положил, – подытожила я. – Как по мне, от кражи это не сильно отличается.
Аладдин обиженно насупился и наградил меня хмурым взглядом.
– И что мне теперь делать?
– Что хочешь, – равнодушно бросила я. – Лично я собираюсь дождаться приказов от нового хозяина. Впрочем, думаю, прогонять ни тебя, ни меня из этого дома Джафар не станет. Так что вы с Абу вполне можете остаться здесь в качестве пригляда для детей. Учитывая, что до этого вы бродяжничали, сделка более чем выгодная: крыша над головой, мягкая постель и вкусная еда в обмен на непыльную работу няньки.
– Нет, так не пойдёт, – категорично заявил Аладдин. – Я это так не оставлю!
– Дело твоё. Но на мою помощь не рассчитывай.
– Ну, и ладно! Сам справлюсь. Абу!
Обезьянка тут же откликнулась на зов и спрыгнула Аладдину на плечо откуда-то с потолка.
– Мы уходим, – заявил Аладдин. – Будем возвращать украденное.
Я проводила его задумчивым взглядом. Затем, тяжело вздохнув, сделала слепок своего глаза, превратила его в мушку и отправила следом за юношей.
«Попадёт в неприятности – так хоть вытащить смогу, – подумала я. – Не бросать же дурака?»
Лишь бы только Джафар не приказал обратное.
Тяжело вздохнув, я вынула из ушей серьги и сняла с головы тику. На душе было гадко.
– Сама виновата, – пробормотала я, щелчком пальцев возвращая украшения в сокровищницу. – Расслабилась, потеряла бдительность. Теперь пожинай плоды своей беспечности.
Джинни желает быть собой
Джафар не призвал меня к себе ни на следующий день, ни через день.
Через «глаз», положенный на Аладдина, я видела, что юноша благополучно добрался до дворца султана, однако пробраться внутрь не сумел – стража не пустила. Однако он не сдавался, предпринимая всё новые и новые попытки добраться до башни Великого визиря и отыскать утерянную лампу.
«Упрямства ему точно не занимать», – с уважением подумала я.
Помогать Аладдину в его миссии я не собиралась. Сам прошляпил лампу – пусть сам теперь и возвращает.
Однако меня настораживало бездействие Джафара. Разве он похитил лампу не для того, чтобы получить власть надо мной, загадать желание и стать султаном?
«А вдруг это вообще не он? – в какой-то момент засомневалась я. – Быть может, кто-то ещё знал о существовании волшебной лампы?»
Выглядела эта теория не очень правдоподобно.
Даже если допустить, что, помимо Джафара, о лампе знал кто-то ещё, откуда этому кому-то известно, что лампа именно у Аладдина? Аладдин ведь выбрался из Пещеры Чудес только с моей помощью, а для всех остальных он там просто сгинул. Сам Джафар узнал о его чудесном спасении лишь от меня.
Это уже не говоря о том, что мы только-только поселились в доме Ахмеда-паши, да и произошло это совершенно спонтанно… как бы этот таинственный кто-то сумел нас так быстро отыскать? Только если бы ему рассказал Джафар.
И снова Джафар. Как ни крути, всё упирается в него. Так что не стоит сомневаться: лампу украл именно он.
Теперь оставалось только выяснить, почему он медлит и не пускает её в ход.
Только вот желания встречаться с ним у меня не было никакого. Да и Халиме с Имраном требовали постоянного внимания.
Нет, дети были просто чудесные. Тихие и скромные, они не нуждались в том, чтобы их кто-то развлекал, прекрасно обходясь компанией друг друга. Однако я несла ответственность за них и совершенно не хотела, чтобы малыши чувствовали себя брошенными.
Правда образ, выбранный мной для общения с Джафаром (и его соблазнения) явно не подходил для воспитательницы и хозяйки сиротского приюта. Поэтому, посмотрев на себя в зеркало, я решила принять тот облик, что привыкла видеть в зеркале в прошлой жизни, когда была молодой.
Заодно и платье себе создала более привычное: закрытое, с длинными рукавами и подолом до щиколоток.
– Это, наверно, здорово, менять внешность по желанию, – заметила Халиме, разглядывая моё новое лицо.
– Ты бы тоже так хотела? – поинтересовалась я.
– Нет, – покачала она головой. – Бабушка говорила, что мы должны ценить то, что дал нам Бог. В том числе и лицо.
– Ваша бабушка была очень умной женщиной, – совершенно серьёзно заявила я. – Пожалуй, я воспользуюсь её советом и больше не буду себя менять.
Свой прошлый облик этакой восточной красавицы с глазами феникса, пышной грудью и широкими бёдрами я создавала, опираясь на то, что видела на улицах Аграбы (и по большей части вдохновившись принцессой Жасмин). А всё для чего? Правильно, чтобы понравиться Джафару.
«Годы идут, а я всё никак не поумнею», – с лёгкой горечью подумала я.
Разве в прошлой жизни я поступила не точно так же? Сделала всё, чтобы понравиться Рабану, даже применила приворотное зелье. А что в итоге? Не получила ни любви, ни счастья, лишь разбитое сердце и клеймо злобной тёмной ведьмы.
Так что решено! Отныне никаких потаканий мужским прихотям. Хотят любви и ласки? Пусть любят то, что есть!
Однако стоило мне только принять это решение, как судьба решила проверить его на прочность.
Стоило нам с детьми вечером выйти на прогулку, как в поместье пожаловал неожиданный (хотя и долгожданный) гость.
– Джафар, – я склонила голову, приветствуя своего нового «хозяина».
– Айна.
Джафар выглядел растерянным, разглядывая меня.
– Ты сменила облик, – констатировал он очевидное.
– Как видишь, – равнодушно откликнулась я. А затем спросила: – Чем могу служить?
– Я привёз приглашение, – объяснил Джафар и, спрыгнув с коня, протянул мне небольшой свиток, перевязанный тёмно-синей атласной лентой. – Я поговорил с наставником – он желает встретиться с тобой и официально приглашает в гости. Но ехать или нет – решать тебе. Силком тащить тебя к нему я не собираюсь.
Джафар желает подружиться
«Решать мне?»
Я была удивлена. Разве, заполучив лампу, Джафар не должен начать отдавать приказы?
«А с чего бы ему, собственно, приказывать мне? – мелькнула в голове новая мысль. – Желаний у него всего три. Разумеется, будучи умным человеком, он не станет тратить их на всякие пустяки».
