Старик и талисман - Скрипель Александр

– Сражайся, сынок, вместе со своими сослуживцами с этими инглизами в рядах афганской армии, а мы тут с тыла вам поможем… – Вот-вот, отец, так и надо действовать! – поддержал его Гульман.

К месту выполнения боевой задачи мы прибыли с небольшим отрядом молодых односельчан, которым командовал Хазрат. Это были бесстрашные воины, закалённые в стычках с врагами. У каждого через плечо была перекинута винтовка, грудь пересекал патронташ, а на поясе висел длинный кинжал. Все они уже побывали в переделках и участвовали в сражениях против колониальных британских войск.

Двое суток мы с ними совместно вели разведку и находились в засаде в старом заброшенном форте у дороги, которая шла в их главный штаб. Нами были приняты все меры предосторожности, чтобы нас даже случайно не могли обнаружить. Я сам тогда находился вместе с разведчиками для захвата вражеского офицера.

На третий день под вечер мы услышали почти рядом рокот мотора. По горной дороге на небольшой скорости двигалась штабная машина в сопровождении группы всадников. Гульман кивнул своему брату, затем махнул рукой мне и тихо дал команду:

– Вперёд!

Вскочив с места, мы под прикрытием скал двинулись наперерез противнику.

Отголосками эха в горах одновременно раздались выстрелы винтовок по сопровождающим машину кавалеристам. Неожиданность нападения произвела смятение в рядах оставшихся британских кавалеристов. Их крики смешались с ржаньем лошадей, вставших на дыбы.

– Бейте людоедов-инглизов, не щадите их! – слышались выкрики наступающих.

Ускакать с места, не сделав ни единого выстрела в ответ, удалось только нескольким всадникам.

В этот же миг под прикрытием огня своих товарищей по оружию я с разведчиками рванулся вперёд. Рывок был настолько стремительным, что и в машине никто не успел оказать сопротивления. Подступив плотно к машине, односельчане Гульмана щупали пленников, дышали им в лицо, смеялись и попытались расправиться с находившимися там. От ужаса, охватившего наших пленников, они все сжались друг к другу, руки их непроизвольно дрожали… Старший офицер пытался что-то сказать, поправляя свой мундир, и даже улыбался, но его улыбка пряталась в щетине его колониальных усов.

Мне, Гульману, Хазрату и ещё одному нашему гвардейцу Махмуду тут же пришлось грудью стать в их защиту:

– Не трогать! Это наши пленники, и мы их обязаны доставить к месту назначения, – твёрдым голосом произнёс Гульман.

В результате нами был захвачен английский автомобиль со старшим офицером штаба англо-индийских войск, казначеем и сотрудником почтовой связи. В машине находилась казна с денежным довольствием для личного состава и секретные документы с картой действий британских войск.

Оказав нам помощь, односельчане Гульмана первым делом собрали оружие. Затем, изловив и взяв по узды лошадей британских кавалеристов, ушли обратно продолжать борьбу с британцами в их тылу.

Мы, в свою очередь, под покровом вечерних сумерек развернулись, и автомобиль тронулся по горной дороге в направлении афганских войск. В горах было темно, и шум нашего автомобиля разносился, как гром. Преодолев несколько постов, где часовые так и не поняли, что сидящий впереди штабной офицер находится под нашим прицелом, мы спокойно подъехали к линии пересечения противоборствующих сторон.

Чтобы отвлечь внимание, мы там остановились якобы для уточнения направления движения и, как только сориентировались, где находятся афганские войска, на всей скорости рванули вперёд. В ответ только минут через пять за нашей спиной раздались выстрелы, крики, но мы уже были на почтительном расстоянии. Бросая яркими фарами далеко вперёд свет, пробивая темень ночи, мы проскочили к своим. Автомобиль с пленённым офицером штаба британских войск, казначеем, водителем и секретными документами доставили Командующему афганских войск.

При допросе старшего британского офицера были получены очень важные сведения. Сопоставив их с захваченными документами, через день в ходе наступательных боёв часть афганских войск и ополченцев неожиданно прорвалась через Сулеймановы горы, выйдя в тыл английских опорных пунктов и фортов. Они форсированным маршем с пехотой, кавалерией и артиллерией преодолели область, считавшуюся непроходимой для войск. Там, развернувшись, афганские войска вместе с восставшими племенами с ходу обрушились на неприятеля, нанеся мощный удар по его тылам и большой урон в живой силе.

Вскоре афганские части при поддержке племенных формирований подошли к их главному штабу и ударили по англо-индийской крепости Тал. После чего в решающее наступление пошли и другие силы афганской армии, обратив противника в бегство. В ходе тяжёлых боёв был захвачен стратегически важный проход и перекрыта магистраль, связующая Афганистан с Британской Индией.

Спустя некоторое время благодаря мужеству и успешным действиям афганских войск всем британским войскам, несмотря на их превосходство, пришлось отступить за пределы афганской территории.

Неся огромные потери в живой силе, тогдашняя Британская колониальная администрация вынуждена была пойти на переговоры с Амануллой-ханом и в августе 1919 года признать политическую независимость Афганистана.

За образцовое выполнение ответственного боевого задания, которое внесло определённый вклад в дальнейшие действия афганских войск, нас представили к наградам и солидной денежной премии.

Старик на мгновение замолчал. Затем шевельнул бровями, погладил бороду и продолжил:

– Вот в то время, после торжественной церемонии в Кабуле по поводу приобретения независимости за отличие в боях я был награжден медалью, памятным кремниевым ружьем и денежной премией. Тогда я получил краткосрочный отпуск, в ходе которого за премию приобрёл землю, где до сих пор находится моё поле и пастбище.

– Вот это да! А награды кто вручал от имени короля? – поинтересовался, вклинившись в его рассказ, рядовой Подольских. – И как это происходило? – робко добавил сержант Волков.

Старик, подняв голову, уперся взглядом в сидевших вокруг костра бойцов, чьи угловатые тени колебались в прозрачном сумраке ночи. Огненные блики ходили по его старому, в морщинах лицу и седой бороде. Секунд десять-пятнадцать он помолчал и промолвил:

– Э-э-э, вроде я уже говорил, когда показывал ружьё… Всем отличившимся награды вручал в столице Афганистана лично сам Аманулла-хан. Меня тогда, двадцатипятилетнего, крепкого сложения солдата, лично представили королю.

Аманулла-хан, сам плотного телосложения, остро, по орлиному, окинул меня взглядом, вручил награду, ценный подарок, сертификат на премию и пожал мне руку. Я тогда был просто ошеломлён и буквально оцепенел, зарделся от оказанной мне чести.

Запинаясь от волнения, я по-военному отчеканил:

– Как ваш верный воин… у меня есть сейчас чем гордиться в этом мире… Я теперь почувствовал себя частичкой того Великого дела, которому Вы себя посвятили во имя свободы и независимости нашей Родины. Постараюсь не уронить этого высокого доверия и доблестной службой оправдать оказанную мне честь!

– И что удивительно, – продолжил Муатабар, – правитель Афганистана выслушал меня, улыбнулся и спросил, имею ли я какое-то образование. В ответ я сказал, что могу читать Коран, на что Аманулла-хан, повернувшись к своей свите, провозгласил:

– Мои храбрые воины не жалеют свои жизни ради свободы и независимости, и мы обязаны обучить их грамоте. Они будут не только читать Коран, а станут технически грамотными специалистами в военном деле. После того, как воины исполнят свой долг перед отчизной и снимут униформу, они станут нашей опорой в экономическом развитии Афганистана. Это будет сильная, просвещённая и единая страна, которую мы, вместе с народом, должны создавать и укреплять.

Эти слова были восприняты бурными овациями. Офицеры и солдаты во весь голос кричали:

«Да здравствует король Аманулла-хан! Да здравствует независимость!» После этой церемонии, спустя неделю, я был направлен на учёбу в школу младших командиров, после которой, кроме воинского звания младшего командного состава, получил и техническую специальность, которая мне в будущем пригодилась.