Земля без края - Крейг Эрин

Но Фионы больше не было в живых, и Тамас держался за то, что от нее осталось. Он не мог произнести ни слова, лишь всхлипывал от горя и слабо хрипел, осипший от криков. Он смотрел на толпу невидящим, затуманенным взглядом.

Эллис первый к нему подошел.

– Тамас… – тихо произнес он и положил руку ему на плечо. – Что здесь произошло?

«Медведь, – подумала Грир. – Белый медведь на них напал». Она обвела взглядом останки семьи Кэллоуэй и стада овец и осознала, что это не так. Медведь не способен оставить после себя такой хаос, такое кровавое месиво. Это что-то более страшное, более… Она подняла взгляд к небу. Неужели Ясноглазы прорвали барьер? Проникли в Ошибку, налетели на ферму Кэллоуэй и уничтожили здесь все живое? Один медведь не убил бы целую семью и стадо овец, но Ясноглазы, особенно стая…

Грир стало дурно, и она отвернулась. К горлу подкатила тошнота. Как Благоволение могли позволить этому случиться? Почему не остановили чудовищ? Как они…

Тут ее взгляд упал на линию Камней-оберегов. Грир застыла, в ужасе смотря на черные монолиты. Они поднимались из земли неровными формами, мерцая красным светом, который разрезал поле, подобно ножу, проходящему сквозь плоть. Их не должно быть здесь. Не так далеко в полях.

Грир узнала их сразу. Высокий камень, возле которого Тамас склонился над изуродованным телом возлюбленной, оказался в нескольких милях от того места, где он был раньше. Этот камень хранил земли семьи Кэллоуэй из поколения в поколение, но стоял не здесь, не посреди поля, где пасли овец.

Грир оглядела место бойни с новым пониманием. Она подсчитала камни. На семью Кэллоуэй и овец не напали. Кольцо Камней-оберегов сжалось.

Расплата началась не с шепота, а с вопля. Какофонии воплей, хлюпанья крови, треска костей. Резолюшен Бофорт погиб, пронзенный деревом, ради которого погубил столько жизней. Люди не собирались его хоронить. Они хотели, чтобы он сгнил здесь, чтобы не нашел покоя в могиле. Некоторые даже питали жестокую надежду, что душа Бофорта будет страдать не меньше тела, терзаясь в пучинах ада, в самом жарком пекле.

Они оставили труп под деревом, и на запах свернувшейся крови налетел лесной гнус, и он был, как всегда, голоден. Он пировал на останках Резолюшена Бофорта, но вскоре перекинулся и на выживших, окружая их черным роем. Следы укусов усеяли кожу взрослых и детей, опухая и ноя. Люди покрывали лица и руки глиной и вскоре решили убрать тело начальника экспедиции.

Матросам поручили закопать его в лесу, не помечая могилу. К тому времени, как Резолюшена Бофорта сняли с кровавой ветви, день уже клонился к вечеру. Матросы пронесли его мимо громадных камней, стоявших вдоль границы леса, подобно стражникам, мерцая неземным оттенком красного.

В глубине чащи принялись рыть могилу. Солнце, напоминающее переспелый фрукт, медленно сползало за горный хребет. А когда закат потух, раздались вопли.

Вернулся только Мальбек Бэрд. Он выбежал на каменистый пляж, почти обезумев от ужаса. Невозможно было сказать, чья кровь запятнала его одежды – собственная или чужая. Он сказал, что они выкопали могилу. Что мертвого бросили в нее, когда солнце опустилось на западе.

Тогда, сказал он, на них напали. Высоких и крепких моряков и лесорубов срывал с ног и поднимал в воздух не страшный монстр, а ветер. Ветер сильный и беспощадный. Ветер, пахнущий озерной водой, мхом и черной землей. Он взметал матросов в воздух, как осенние листья, и они разлетались в стороны, врезаясь в деревья и валуны, падая в колючие кустарники. Ветер разносил по лесу их вопли. Их предсмертное дыхание.

А затем… Наступила тишина. Мальбек ударился головой о ствол лиственницы и погрузился в блаженное небытие. А очнулся он на поляне за лесом, в тени громадного черного камня, мерцающего красным. Вокруг лежали сломанные лопаты и изуродованные тела, пропитавшие траву кровью. Мальбек огляделся и понял, что только труп Резолюшена Бофорта остался там. В лесу.

Мальбек рассказал, как он долго смотрел на камни, пытаясь понять, что произошло. И пока он всматривался в их волшебное мерцание, во тьме блеснул другой свет.

Ясные глаза сверкали за камнями. Пара. Другая. Третья. В сумерках невозможно было разобрать, что за дикие звери смотрели на Мальбека из леса, но он утверждал, это не могли быть олени, поскольку те глаза сияли слишком высоко над землей. И цвет у них был иной. У оленей и других травоядных глаза в темноте светятся холодными оттенками зеленого и белого, а у тех тварей – ржаво-оранжевым, почти красным.

Мальбек понял, что эти глаза устремлены прямо на него. Они не моргали, не приближались, но намерения существ, которые смотрели на него, были ясны. Мальбек ощущал их голод, их жажду крови. А затем они погасли, в одно мгновение.

Выжившие собрались у костров, немые от потрясения, в плену подступающей ночи. Они оказались так далеко от дома. И не к кому было обратиться за помощью. Их окружала неизвестность. Они слышали резкие крики птиц, писк мелких зверей, ставших добычей для хищников, тяжелые шаги чудовищ, которых и представить было страшно. Кто-то молился, кто-то плакал, кто-то смотрел на огонь с обреченным выражением лица, думая, что делать дальше. Для всех было ясно, что они зря приплыли сюда. Но как быть теперь, когда они уже здесь?

Утром солнце поднялось над утесами Пролива, освещая обломки кораблекрушения, вынесенные на берег ночными волнами. Среди них нашлись чудом уцелевшие бочки и инструменты. Длинные ребра остова судна. Обрывки парусов. Вещи, превращенные водой в бесформенную массу. Оторванное предплечье какого-то несчастного, покрытое татуировками и муравьями. И любопытный ящик. С инициалами Резолюшена Бофорта, вырезанными на крышке.

Первый помощник, Тормонд Маккензи, вскрыл его железным бруском, тяжело дыша от напряжения. Внутри лежали бумаги, удивительным образом сохранившиеся сухими. Карты, дневники, книги и схемы Бофорта, а еще – журнал того путешественника, который привез ему кусок древесины.

Тормонд открыл кожаную тетрадь и пролистал ее. Там были зарисовки залива и бухты и даже того участка побережья, где они все сейчас собрались. Тормонд увидел изображения деревьев, тех проклятых деревьев, которые распалили алчность Резолюшена и привели людей в эти дикие края. Он читал записи путешественника, его предупреждения о мрачных лесах и жутких зверях. Он нашел описания его встреч с людьми, которые давно жили на этой земле, к югу отсюда, и с охотниками за удачей, приплывшими сюда по морю. Прочитал о холоде, о лесном гнусе, о том, что путешественнику казалось, будто в пути его направляет чья-то невидимая рука, подталкивая в ту сторону, куда он вовсе не желал отправляться.

Наконец Тормонд Маккензи дошел до последних строк в журнале, тяжелых, пропитанных угрозой.

Эти земли сулят невиданные богатства, но покорить их невозможно. Я пошел бы на страшный риск, углубляясь в них, и боюсь, это того не стоит. Судя по рассказам и местных жителей, и пришельцев, края эти были отвергнуты – Богом или Дьяволом, не могу сказать. Мне не следовало сходить на этот проклятый берег.

7

– Камни… – произнесла Грир, падая на колени. Ее голос едва слышался в шуме растерянной толпы. – Они подвинулись…

Она обвела взглядом черные монолиты. Казалось, единственное, в чем жители Ошибки могли быть уверены наверняка, – это в защите Камней, в том, что те всегда будут оберегать их.

Камни стояли здесь еще до того, как на этот берег прибыла экспедиция. В их кольце лагерь выживших после кораблекрушения разросся до общины, потом до деревни и, наконец, до небольшого города. Их магия влияла на всех, кто к ним приближался.

Время от времени сюда заходили чужаки: охотники и торговцы, беженцы вроде Марты, покинувшие родную деревню после нападения Ясноглазов. Если они оставались в Ошибке после заката, на них тоже распространялось заклятие Камней-оберегов, и уйти они больше не могли.