Ничего удивительного. Я, полностью здоровая, оказалась не нужна…
Не только отцу, всей родне!
– Капитолине три? – уточнила я.
– Три с половиной, – вздохнула Ольга Борисовна.
– Я не специалист, но мне кажется, рано ставить окончательный диагноз. Вы ведь знаете, что аутизм Каннера ставят к трём годам, но Капа, она… не похожа на ребёнка с таким диагнозом, – стушевалась я.
В конце концов, я даже близко не психиатр.
На практике встречала подобных ребят, но постарше и с первой степенью аутизма, чаще же атипичным.
– Врачи толком ничего не говорят, – развела руками Ольга Борисовна. – Я порой гляжу – нет, не здоровая девочка, а порой гляну – ребёнок и ребёнок, чуть особенный, а кто не особенный-то? Лёшка в детстве ни минуты не сидел, спал и то стоя, всё СДВГ пугали, а ничего, с божьей помощью перерос. Может, и Капа…
Божья помощь – хорошо. Но в случае с РАС необходима квалифицированная помощь специалиста, причём узкого, систематические занятия, и в случае надобности, медикаментозная терапия.
Как бы донести это до сознания Ольги Борисовны?
– Вам всё же к врачам нужно, – осторожно начала я. – Обязательно. Комиссия разработает план коррекции и реабилитации, будете заниматься, и я уверена, всё будет хорошо.
Не то, чтобы я была в этом уверена. Нет!
Об аутизме я знала очень мало, почти ничего, лишь признаки внешнего проявления у младших школьников, не у малышей возраста Капы. Точно понимала лишь одно – сидеть, сложа руки, нельзя ни в коем случае.
Может, это атипичный аутизм, может первая, самая лёгкая степень, а может, вообще гипердиагностика, только небольшая задержка речевого развития.
В три года на конец света не тянет.
– Вот и Захар так говорит, – кивнула Ольга Борисовна.
– Что Захар говорит? – неожиданно громыхнул голос Захара Дорофеевича за нашими спинами.
– Не подслушивай женские разговоры, не хозяйского это ума дело! – обернулась Ольга Борисовна, недовольно стряхнув руки под раковиной. – Чего хотел?
Я аж опешила.
Ничего себе обращение к «хозяину»… Того гляди, отвесит крестнику подзатыльник без всяких угрызений совести и ювенальных изысков.
– Пить. Узвар остался?
– В холодильнике. Бери и иди, нечего уши греть!
В ответ Захар Дорофеевич закатил глаза, совсем, как Лёшка, когда его отчитывал завхоз, взял графин, и выскочил из кухни, будто на самом деле испугался.
Так в разговорах прошёл вечер, честно говоря, я сама не заметила как.
Несколько раз выходила на крыльцо, смотрела на мокрый от дождя газон с сочной травой.
Заглядывала на задний двор, где важно расхаживали гуси, утки, которым вода с небес точно не была помехой, напротив, радовала.
Слушала квохтанье куриц и бодрый вопль петуха – этот словно на ратный подвиг звал своё войско.
Наблюдала за козами с крошечными козлятами – ужас, какими хорошенькими, так бы и затискала.
Там же на заднем дворе были навалены брёвна, и шла стройка какого-то здания. Чуть дальше виднелся сруб, похожий на теремок. Оказалось, баня, крытая беседка и зона барбекю.
Всё вместе, вкупе, составляло впечатление какого-то сюрреализма. Смеси современности, продвинутости и деревенской аутентичности, древности какой-то дремучей, будто я в девятнадцатый век попала.
И ужасно хотелось выбраться отсюда.
Вернуться в привычную среду, где многое непонятно, но объяснимо, а здесь…
Здесь чувство неловкости не пропадало ни на секунду моего пребывания, как и ощущение, что что-то, вернее кто-то следит за мной. Глаз не отводит.
Поздно вечером, почти ночью, когда все разбрелись по комнатам, в том числе и я, стало совсем невыносимо. Было не уснуть, спокойно лежать тоже не получалось, я ворочалась, не находила себе место, вздыхала и маялась.
Душно, муторно, маетно…
На цыпочках выбралась на крыльцо, кое-как натянув на себя платье прямо поверх ночной сорочки из ситца. Всё равно в этом балахоне непонятно, сколько слоёв одежды на мне, хоть шубу под низ надень, будет незаметно.
В последний момент нацепила платок, дёрнув узлом под шеей. В чужом монастыре со своим уставом ведь не ходят.
Правильно?
Вытащила из кармана припрятанный вейп. Вообще-то я не курила, купила когда-то по глупости, очень редко баловалась. Тяги же не чувствовала никогда, скорее глупую радость, что мне, в душе всё ещё детдовскому ребёнку, позволено такое «взрослое» занятие.
Сесть нога на ногу, вдохнуть сладкий дым, выдохнуть пар, задумчиво глядя вдаль.
Экая я королева драмы!
Затянулась, выпустила изо рта аромат чёрной смородины с чем-то приторным. Закашлялась. Крепкая гадость…
Ничего-ничего, терпимо. Сейчас покурю, постою на прохладе, охлажусь, протошнюсь, выветрю неясные мысли, связанные с Захаром, из головы, и сразу усну.
А уж утром… сразу домой!
– Зачем куришь, если не хочешь и не умеешь? – вдруг услышала глухой, недовольный шёпот.
– Ай! – подпрыгнула на месте, уставившись в ужасе на хозяина дома.
– И платок сними, тем более, иудовой удавкой завязала…
С этими словами Захар Дорофеевич дёрнул узел под моим подбородком, стянул с меня платок. Громко выдохнул, угрюмо уставившись мне в глаза, так, что огромные, с Лунный кратер, мурашки поползли по всему телу.
Ой, мамочки…
– Не нужно тебе это. Лишнее, – сунул он мне в руку платок, заодно с вейпом.
Развернулся и скрылся за входной дверью дома.
И как после этого не планировать побег среди ночи? Но я осталась мужественно лежать в постели.
В чужом доме.
В чужой спальне.
В чужой кровати…
Зная, что где-то рядом Захар… Дорофеевич…
Ой, мамочки…
Ой, папочки… хоть и Генрих!
Глава 9
Несмотря на плохой сон, вернее, почти полное его отсутствие, подскочила я утром рано. Едва забрезжил рассвет, я уже была на ногах.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
