Удачи, NPC! (СИ) - "Легендарный гений"

И тут случилось то, чего я больше всего боялся. Креветка-монстр (табличка над головой опознавала тварь, как "Глубинный Клешнежор", и это звучало очень солидно!) не стала ждать удара. Она РВАНУЛАСЬ назад, в воду, утаскивая Бурого за собой! Мощные мускулы под панцирем сработали как лебедка. Бурый, несмотря на всю свою медвежью мощь, потерял равновесие. Его здоровенная туша наклонилась вперед, вторая лапа безнадежно заскользила по скользкому дну. Вода уже хлестнула ему по груди. В его глазах мелькнул чистый, первобытный ужас существа, понимающего, что его сейчас утянут на дно и сожрут заживо. Но… он не упирался, сопротивляясь поползновениям Клешнежора, и это было странно. Хотя сопротивление все равно было номинальным, ибо но его тащило, как щенка в ванну, только ванна была километровой глубины и кишмя кишела такими же тварями.

— НЕ ДАМ! — пронзительный, ледяной вопль Сакуры разрезал болотную мглу. Она не раздумывала. Не оценивала уровень твари (а Система услужливо выдала: "Глубинный Клешнежор, Ур. 20"). Она была просто красной молнией. Ее Коготь Ночного Змея, окутанный алым маревом магии крови, пронзил воздух и вонзился ТОЧНО в узкую щель между панцирем туловища и маленькой, уродливой головкой монстра. Раздался хруст хитина и противный, влажный хлюп.

Клешнежор вздрогнул всем телом. Алые глаза бешено заморгали. Хватка клешни на мгновение ослабла. Этого мгновения хватило!

— ПЕЙ! — заорал я, уже подскакивая к борющейся паре. В руке — флакон исцеляющего зелья. Не думая, я сунул горлышко в оскаленную от боли и ужаса пасть Бурого и вылил все содержимое. Золотистая жидкость хлынула внутрь. Почти сразу Бурый рванул застрявшую лапу с нечеловеческой (нечемедвежьей?) силой. Хитин треснул! Он вырвался!

Сакура, используя момент, нанесла еще один удар — в основание клешни, все еще сжимавшей наплечник Бурого. Клинок, усиленный магией крови, расколол хитин, как скорлупу ореха. Клешня безжизненно разжалась и с глухим плеском шлепнулась в воду.

Клешнежор, лишившись клешни и с дырой в голове, издал пронзительный, скрежещущий звук, больше похожий на визг тормозов поезда метро. Он рванулся вглубь болота, оставляя за собой кровавый след и волну мути. Преследовать его было слишком опасно и попахивало безумием — другие твари уже по-любому начали движения к молящему о помощи товарище.

Бурый, тяжело дыша, отполз на наш островок. Он дрожал всем телом, облизывая изуродованную лапу. Наплечник был смят и пробит, шкура и плоть под ним — страшное месиво. Но он был жив. Спайк тут же прыгнул к нему, зашипел и выпустил в рану слабую искру — пытался прижечь её, чтобы крови много не вытекло.

Я стоял, глядя на кровавый след, расходящийся в мутной воде. Сердце колотилось, как барабан в техно-группе. Рука, державшая пустой флакон, дрожала.

— Вот… вот черт… — выдохнул я, глядя на жалкие обломки хитиновой клешни, плавающие у наших ног. — Гамбас размером с "Запорожец". И это, похоже, был еще подросток. Веселуха. Просто офигеть как весело. — Я посмотрел на Сакуру. Она вытирала клинок о мокрый тростник. Ее грудь высоко вздымалась, а в глазах еще горели остатки боевой ярости, смешанные с адреналином. — Спасибо, что не дала нашему танку стать консервой для подводного барбекю. Хотя идея с шашлыком из медведя… — я потер виски.

Бурый ответил глухим стоном, явно не оценив мой юмор.

Сакура резко повернулась к воде, и ее взгляд снова стал острым, аналитическим.

— Он не один, — прошипела она. — Этот… Клешнежор… он был разведчиком. Или приманкой. Чувствую… движение. Везде.

Я присмотрелся. Она была права. Вода вокруг нашего маленького островка… шевелилась. Не от ветра. Из глубины поднимались пузыри. Много пузырей. И под мутной поверхностью угадывались темные, продолговатые тени. Много теней. Разных размеров. И все они медленно, неумолимо сдвигались в нашу сторону.

Выхода со второго данжа не было видно. Слишком сильно была снижена видимость. Хотя, учитывая скорость отхода напавшего и через сколько у нас тут образовался прорубь, наполненный опасными морепродуктами, не думаю, что расстояние очень большое.

Я тяжело вздохнул и достал еще одно зелье исцеления для Бурого. А потом потрогал пояс, где лежали три мои безумные склянки. "Костедрож", "Дыханье Теней" и "Поцелуй Хаоса". Они казались такими теплыми и уютными в этом холодном, склизком аду.

— Ладно, команда, — сказал я, пытаясь звучать бодрее, чем чувствовал. — Первый блин комом. Вернее, первая креветка. Теперь мы знаем, с чем имеем дело. Гигантские ракообразные, любящие болотные салатики из медведя. План прост: не дать себя заказать на доставку "Клешнежор. ру". — видя подавленное состояние товарищей, я решил взять инициативу в свои руки, вернее, лапы.

Все-таки, ситуация явно оказалась неординарной. Не знаю, насколько хороша в импровизации Сакура, но у меня в этом точно есть талант — никак иначе все пережитое в этом мире я объяснить не могу, так что я подошел к Бурому и залил еще одно зелье, эффект от которого был виден практически сразу.

— Эти твари… не позволяйте им укусить себя! У них есть парализующий яд! — выдавил Бурый, постепенно приходя в себя. Хм, мощь этого яда внушает опасения, ведь даже на Буром, который, как бы имеет класс танка, и прилагающуюся к этому высокую защиту, был парализован буквально через пару секунд после укуса.

Если я правильно понял, весь эффект от первого исцеляющего зелья ушел на нейтрализацию яда, а вот вторая склянка уже начала латать его рану. Это еще один показатель, ведь некротический яд Щелкунчиков был не настолько сильным… Ох, проблемно-то как!

— Раз так, то будем полагаться на мои способности. — обработав полученные сведенья, я вытащил одну из трех опасных склянок из сумки и присел, пытаясь собраться с мыслями. Все равно ране Бурого нужно было время, чтобы закрыться. Возможно, одного исцеляющего для этого будет даже мало.

На мне сосредоточилось двадцать пар глаз (16 глаз Спайка и по две пары Бурого и Сакуры).

— Времени будет не очень много, поэтому действовать придется быстро и решительно. Я буду прокладывать дорогу вперед и возьму на себя основное внимание всех тварей. Спайк, на тебе прикрытие и поддержка. Эти твари обитают в воде, так что наверняка удар молнии будет им не очень приятен.

Ну, это было бы логично. Все-таки вода является отличным проводником электричества, так что, пожалуй, с мощного удара по зоне мы и начнем наш забег. Да-да, это будет именно забег, потому что убивать всех Клешнежоров… у нас банально времени не хватит.

— Сакура, на тебе фланги и прикрытие Спайка. — я посмотрел в глаза вампирши, и та, явно став серьезной, понимающе кивнула. — Бурый, — я перевел взгляд на последнего члена нашей дружной команды. Медведь недовольно посопел от своей беспомощности, но все же поднял мордочку на меня. — На тебе тыл. Постарайся не отставать от нас, ибо двигаться вперед придется реально быстро.

Бурый хрипло кивнул, с трудом поднимаясь на дрожащие лапы. Его взгляд на изуродованную конечность говорил больше слов — он едва стоял. Сакура метнула на меня быстрый, оценивающий взгляд. В ее алых глазах мелькнуло что-то — тревога? Неодобрение? — но она лишь резко кивнула, сжимая клинок.

— Пять минут, Микки, — ее голос был как лезвие, заточенное на холоде. — Не больше. Иначе будешь трястись здесь, как осиновый лист в ураган, а мы… — Она не договорила, но ее взгляд скользнул по шевелящейся воде, где тени становились все отчетливее, а пузыри — все крупнее. Понятное дело, что она знала обо всех особенностей этого чудо-зелья, поэтому уже прикинула, сколько я протяну, и спорить с ней не было смысла. Да и эффект зелья был рассчитан максимум на пять минут, так что…

— Пять минут — это вечность в мире реал-тайм стратегий! — бодро парировал я, хотя внутри все сжалось в комок. Я достал склянку с "Костедрожом". Жидкость внутри переливалась холодным серебристым светом, а странные льдинки-кристаллы пульсировали, будто живые. Гнобл не врал — пахло она, как мятная жвачка, замешанная на жидком азоте и… предчувствии беды. — Пристегните ремни, пассажиры. Отправляемся!