Янтарная тюрьма Амити (СИ) - Аск Рона

— Так что не смей сдерживаться, — с улыбкой отстранился Кирэл, а испачканные в крови губы Сенжи, растянулись в оскале. — Только не со мной.

— Ты… — хрипло выдохнул Сенжи, на чьем лице тут и там вспыхивали язычки черного пламени, заживляя мелкие ранки.

Он поймал и крепко сжал запястье Кирэла, а тот перестал улыбаться и, опустив взгляд на его ладонь, нахмурился.

— Ты… — вновь повторил Сенжи, чьи окровавленные губы на мгновение дрогнули.

Дыхание с шумом вырвалось из его груди, но он тут же вновь наполнил легкие и со всей силы выкрикнул:

— Не посмеешь!

Голос Сенжи размножился и прозвучал так мощно, что воздух содрогнулся, а с земли поднялось облако пыли и волной понеслось к нам.

— Лав! — воскликнула Церара.

Пусть заклинание сильно отличалось, но я все равно узнала в нем крик банши и прежде, чем нас успело накрыть облако пыли, успела зажать уши бессознательному Дамиану. Сама же зажмурилась и приготовилась встретиться с болью или кошмаром, а может тем и другим, но, когда моих щек коснулись песчинки, я ощутила… Ничего.

Вдруг вокруг меня раздались стоны и крики. Я резко распахнула глаза и увидела, как некроманты держались за головы. Кто-то из них пал на землю и дрожал не в силах пошевелиться. Кто-то поспешил надеть на себя еще один амулет. Кто-то ухватился за дерево, что заменяло нам скамью, и просто дышал, стараясь успокоиться. Кто-то опасно пошатнулся, но смог устоять на ногах и поспешил на помощь другим. Даже кураторы, которые ближе всех находились к полю боя, выглядели жалко и дезориентировано. Двое из них даже стояли на четвереньках и никак не могли подняться. А Кирэл вовсе лежал навзничь.

— Что случилось? — послышался вялый голос только-только очнувшегося Дамиана.

Заметив, что я прижимаю его к себе, он оживился, приподнял черную бровь и сальным голосом протянул:

— М-м-м, Ла-а-ав…

Но тут же возмутился, когда я его выпустила и рванула с места.

— Эй! — шлепнулся Дамиан на скамейку, а я подбежала к стоявшей на коленях Цераре и стиснула ее плечи.

— Церара! Ты как?

— Я…

Она отняла ладонь от лица, и я увидела, как из ее носа стекает вязкая капелька черной крови.

— Всем некромантам первого и второго курса покинуть поле боя! — прозвучал раскатистый голос директора. — Остальным приготовиться!

— Приготовиться? — воскликнула я, а более-менее пришедшие в себя кураторы ринулись выводить из гробницы младшекурсников. — К чему? Все же закончилось!

— Больно-больно-больно-больно!

Дыхание застыло на моих губах, когда эхо слов директора смолкло, и по гробнице разнесся другой истеричный голос — Кирэла.

— Твою же мать. Как же… Больно.

Он шатко поднялся и с рычанием выдохнул, а как только отнял руки от головы, я ахнула: из носа, глаз и ушей Кирэла текли темные дорожки крови.

— Я тебя недооценил, — утер он рукавом нос и усмехнулся.

Поникший от усталости и боли Сенжи вскинул голову, отчего черные волосы перестали скрывать его лицо и обнажили взгляд. Взгляд, что горел ярким серебристым огнем.

. — Хотя… — пошатнулся, но устоял Кирэл. — Вряд ли этого достаточно, чтобы я… Как ты там сказал?

Он улыбнулся.

— Не посмел.

Тяжело дышавший Сенжи низко зарычал и стиснул кулаки, по которым пробежало черное пламя, разбрасывающее белые искры, а я вскочила на ноги.

— Это уже слишком! Их нужно остановить!

— Стой! — поймала меня за руку Церара. — Не надо.

— Но они ранены!

— Директор сказал нам только приготовиться!

— Да плевать, что сказал директор!

Я со всей злостью посмотрела наверх, где директор хоть и перестал безмятежно держать руки за спиной, однако все равно продолжал просто наблюдать.

— Они ранены, Церара!

Вдруг ко мне подошел Дамиан и сжал мое плечо, тоже не давая никуда уйти.

— Дамиан! — возмутилась я и, встретившись с его упрямым и мрачным взглядом, огляделась в поиске хоть чьей-то помощи.

Однако все некроманты, как и Церара, пусть выглядели бледными, но, как один, не двигались.

— Почему? — прошептала я, обращаясь ко всем и ни к кому одновременно, а Кирэл потянулся к оставшимся на его шее двум амулетам и выдохнул:

— Что ж…

Он сорвал один из них и швырнул на землю.

— Тогда я тоже буду серьезным.

Его зрачки вновь скрылись за густым красным светом, который превратил глаза в два плескающихся кровавых озера. Губы посинели. Под бледной кожей побежали черные вены, покрывая все тело черной сеткой. Постепенно Кирэл все меньше и меньше походил на живого человека, и если бы я своими глазами не видела, как некромант превращается в лича, сейчас бы точно запаниковала.

— Выдох жизни, — произнес Кирэл, отпрыгивая от ринувшегося на него Сенжи, — это вдох смерти.

Стоило ему начать заклинание, как с его губ слетело фиолетовое облако, которое почернело, когда он его закончил. Облако практически коснулось лица Сенжи, но тот успел спрятаться за рукавом и проскочил насквозь, вновь устремляясь за Кирэлом.

— Неплохо, — заметил тот. — Однако…

Он взмахнул рукой.

— Выдох смерти — шепот тлена.

Стоило ему это произнести, как облако разметалось и осыпалось на Сенжи черными похожими на пепел хлопьями. И где бы они его ни коснулись, одежда истлевала, покрываясь дырами, а плоть чернела и прахом осыпалась на землю.

Сенжи сдавленно охнул и покачнулся, а светящиеся белым глаза вспыхнули ярче. По его телу тоже поползли темные вены, и, когда они достигли пораженных мест, через которые можно было увидеть кости, двигающиеся мышцы, сухожилия и даже крепко стиснутые зубы — все зияющие раны окружило черное пламя. Оно больше не позволяло распаду распространяться. Но только лишь это. Совсем развеять проклятие Сенжи не смог.

— Истинная причина, почему в корпус некромантии запрещено входить без разрешения не потому, что здесь мы — некроманты, — услышала я все еще слабый голос Церары, которая все-таки смогла подняться на ноги. — А потому, что происходящее здесь может шокировать.

Она тяжело и немного печально вздохнула.

— Сила некроманта — это смерть. А смерть, это…

— Тлен, — произнес Дамиан.

— А еще пик жизни — вершина, где человек уже познал высшую степень любви, ненависти, отчаяния, жажды, голода и… боли. Достиг своего максимума. Однако пик есть не только у жизни, — заметила она, неотрывно наблюдая за тем, как Кирэл и Сенжи вновь сталкиваются в битве. — Но и у смерти.

Кирэл постоянно отступал и поднимал нежить, но темп битвы был такой, что не вся она успевала сформироваться. Часть скелетов разлеталась на осколки, когда Сенжи черно-белой стрелой пролетал насквозь. Часть теряла контроль и рассыпалась на фрагменты, когда Сенжи ее касался. А часть Кирэл сам бросал формировать, потому что нежить была уже далеко и не могла угнаться за ним и Сенжи.

— Что это значит? — хрипло поинтересовалась я. — Пик смерти?

— Это конец начала и начало конца одновременно, — принялась объяснять Церара. — Но если все формы жизни рано или поздно обязательно приходят к пику жизни, то пика смерти никто из них достичь не может.

Он искоса на меня посмотрела.

— Никто, кроме тех, кому Смерть позволяет это сделать.

— Некромантов, — поняла я и плотнее сомкнула зубы, чтобы они не стучали от источаемого напряженными некромантами холода.

Церара кивнула.

— Лишь тот, кто проклят или благословлен Смертью, может соприкоснуться с тем, что проходят существа, когда их души покинули тела. Например…

Она подняла руку и указала на Кирэла и Сенжи. Сенжи в этот момент ударом кулака разбил кости скелета, словно они были невероятно хрупкими.

— Заклинание, которое он сейчас применяет, одно из самых простых, но вместе с тем сложных: контролируемое окоченение. Обычно тело испытывает окоченение после смерти, но мы научились пользоваться им при жизни, благодаря чему наши мышцы становятся гораздо прочнее и сильнее. Так мы значительно усиливаем свои физические возможности, а повышенная регенерация помогает не бояться повреждений, которые мы получаем, когда влияем на свои тела.