Морок Анивы - Рудашевский Евгений

Автобус миновал ухоженное русло безымянного ручья и свернул на улицу Пограничную, ровной асфальтовой полосой отделяющую туристическое побережье от жилых построек Новикова. Соня расстроилась, потому что залив остался с противоположной стороны, но затем увидела у дороги бетонное строение, отчасти напоминающее маленький синтоистский храм. Это был школьный павильон, который иначе называли «хранилищем духовных сокровищ», – один из нескольких сотен, оставленных японцами на Сахалине. Внутри павильонов хранились портреты императора, его семьи и кодекс нравственности со вступительным словом императора. «Будьте хорошими сыновьями по отношению к родителям, добрыми братьями, верными мужьями и преданными друзьями. Будьте строги к себе и снисходительны к другим. Любите других, как самих себя. Работайте, учитесь, думайте и развивайте в себе чувства морали» и так далее. В торжественные дни директора школ приводили учеников к императорскому портрету и зачитывали им кодекс.

Соня знала об этом из Пашиных книг, а первый павильон – ободранный и выпотрошенный – встретила в саду краеведческого музея. Посчитала, что прочие сахалинские павильоны выглядят не лучше. В советское время их сносили. Или использовали под голубятни, а потом всё равно сносили. Однако в Новикове «хранилище духовных сокровищ» не просто уцелело. Отреставрированное, оно превратилось в миниатюрный музей. Японская школа, откуда некогда приводили учеников, давно исчезла, но сиротливость павильона скрасили белые и розовые флоксы устроенного за ним сквера. Чуть дальше виднелись дачные участки, над которыми возвышался глинистый откос, заботливо покрытый металлической сеткой.

Дачи остались позади, автобус выехал на мост через Новиковку, бывшую Ямангаву, и Соня наконец увидела сам посёлок, лежащий в распадке между двумя лесистыми сопками и насчитывающий с полсотни разноэтажных домов – их крыши все как одна были выкрашены в светло-зелёный, стены пестрили красным и синим, отчего распадок казался цветущей долиной. Миновав туристический центр и повернув налево, автобус устремился по Советской улице.

Соня вспомнила о Хайдаре. Испугалась, что он схватит за руку, опять позовёт в гости со всей доступной подвыпившему человеку настойчивостью, однако Хайдар протрезвел. Явно воспользовался остановкой у лагуны Буссе, чтобы привести себя в порядок. Причесался, промыл глаза. Его лицо помолодело, приобрело более правильные черты. Перегар сменился приятным запахом мяты.

– Вот мы и дома, – приветливо сказал Хайдар.

В семь тридцать семь автобус остановился в Новикове. Водитель по громкой связи пожелал всем хорошего дня, и передняя дверь, пыхнув пневматическим приводом, отползла в сторону.

Смена погоды пошла Соне на пользу. Ни тошноты, ни головной боли, ни дурных предчувствий. Захотелось скорее размять ноги, но в салоне началось столпотворение, и Соня предпочла подождать, пока самые нетерпеливые разберутся со своей поклажей. С улыбкой наблюдала за суетой, а потом увидела, что женщина выносит Пашин чемодан. Подумала, что утром по рассеянности забрала его из южносахалинской гостиницы, но быстро сообразила, что чемодан лишь в точности похож на Пашин. Оранжевый, ребристый, с дополнительной ручкой на боку. Популярная модель. С таким приехал каждый третий пассажир. И всё же Соня не успокоилась, пока не восстановила в памяти, как заносит Пашины вещи в камеру хранения, как администратор «Серебряной реки» наклеивает бирку двадцать пятого номера и запирает камеру на ключ. Выйдя наружу, заподозрила, что в Новиково помимо обычного рейсового ходят и частные туристические автобусы, слишком уж много людей собралось на остановке. Они толпились у магазина «Луч» и кабинок биотуалета, изучали плакаты с достопримечательностями и двигались хаотично, как покинутое пастухом стадо овец. Ждали своего запаздывающего гида.

Внимание Сони привлёк один из местных жителей. В кедах, спортивном костюме и наушниках, он едва ли походил на туриста. Наушники у него были строительные – такие надевают, прежде чем взяться за отбойный молоток, – а из ноздрей торчали толстые ватные тампоны, делавшие нос непропорционально раздутым. Мужчина уверенно рассекал толпу. Отпихивал встречных и вроде бы куда-то торопился, потом замирал, исподлобья глядел по сторонам. Постояв секунду-другую, опять углублялся в толпу. Соня не удивилась бы, узнав, что своим поведением он уже нарвался на драку, в которой ему разбили нос. Это объяснило бы ватные тампоны. Но туристы, отшатываясь, даже не смотрели на обидчика. Иногда вовсе извинялись перед ним, будто сами были виноваты в том, что очутились у него на пути. Мужчина хватал их, что-то говорил, отпускал и шёл дальше. Порой ограничивался тем, что хлопал по карманам, словно искал чем поживиться.

Когда мужчина проходил неподалёку, Соня уловила в его глазах неподдельную грусть. Он действовал без злобы, без одержимости, будто выполнял обычную работу. Кажется, сам утомился от происходящего и ждал, когда нелепый спектакль с его участием завершится. Перехватив Сонин взгляд, заторопился к ней. Уставился на неё с кошачьим любопытством. Даже по-кошачьи наклонил голову и повёл носом. Если бы не ватные тампоны, Соня сказала бы, что он принюхивается.

– Давно здесь? – громко спросил мужчина.

– Где? – уточнила Соня.

Заметила, что карманы его спортивной куртки набиты чем-то тяжёлым. Ему было лет тридцать, но из-за общей нелепости внешнего вида он казался совсем молодым, чуть ли не ровесником Сони.

– Говори громче! – потребовал мужчина.

– На Сахалине или в Новикове?

– На остановке.

– На остановке? Я только вышла.

– Да громче, я тебя не слышу!

– Зачем вам наушники?

– Затем, что надо.

Соня испугалась, что мужчина схватит её за ворот, как хватал других, а он лишь сдёрнул с головы наушники. Помедлив, вынул из ноздрей тампоны. Чистые, без следов крови. Нос ему никто не разбивал.

– Ладно… – вздохнул мужчина. – Ты в Новикове первый раз?

– Да.

– Уверена?

Соня задумалась, хотя думать, собственно, было не о чем. Ещё несколько дней назад она даже не подозревала о существовании этого посёлка.

– Уверена. Я и на Сахалине впервые.

– А почему задумалась? Должна знать точно.

– Я точно знаю, что не была.

– Но задумалась.

– Просто растерялась.

– А чего теряться? Я не из полиции. Тут не таможня. Простой вопрос.

Мужчина ущипнул Соню за предплечье. Ущипнул несильно, больше зацепив свитер, чем кожу, но Соня отдёрнула руку и возмутилась:

– Эй!

Мужчина остался доволен её реакцией и улыбнулся, показав ровные зубы с щербинкой. Такая же была у Паши.

– Помнишь, как меня зовут? – спросил мужчина.

– Мы раньше не встречались.

– Я Вадим. И я тебя уже видел.

– Если только в Южно-Сахалинске.

– Ну да, наверное. Хотя я давненько не ездил в Южный. Как там сейчас?

– Дождливо.

Вадим ущипнул проходившую рядом женщину. Она вздрогнула и молча пошла дальше.

– Вы местный? – уточнила Соня.

– А что?

– Может, подскажете…

– Не подскажу. Но могу дать совет. Дать? Если Земляков полезет целоваться, сразу пинай в колено. Не стесняйся. Бери и – в колено. Ему полезно.

Соня кивнула. Не поинтересовалась, кто такой Земляков и почему он полезет к ней целоваться. Хотела спросить, не встречал ли Вадим Пашу, но Вадим отвернулся. Не прощаясь, зашагал прочь, у магазина заговорил с мужчиной в инвалидной коляске, а туристы как по команде подхватили вещи и по тротуару выдвинулись к зданию трёхэтажной гостиницы, расположенной неподалёку от остановки, ближе к заливу. Наверное, последовали за припозднившимся гидом. Соня пожалела, что не заселилась в гостиницу первая. Бежать вперёд и по примеру Вадима расталкивать всех локтями она не собиралась. Предпочла задержаться у туристических плакатов и, конечно, осмотрела плакат, посвящённый маяку «Анива». Узнала, что к нему можно добраться по суше.

От Новикова к мысу Анива вдоль берега тянулась асфальтированная дорога. Для путешествия к маяку Новиковский туристический центр предлагал арендовать современный двухместный электрокар. «Дисковые тормоза с гидравлическим приводом не дадут вам повода волноваться даже на самых крутых склонах, а редуктор с понижающей передачей позволит с лёгкостью подняться на обзорные вершины и с высоты насладиться живописными видами». Дорога выводила на парковку у мыса. Дальше предстояло идти по двухсотметровой выбитой в камне карнизной тропе и тридцатиметровому висячему мосту, перекинутому прямиком на Сивучью скалу. «Пока вы осматриваете чудо японской инженерной мысли, ваш электрокар подзарядится для обратного пути, и ничто не помешает вам увезти с собой наилучшие воспоминания о путешествии к архитектурному наследию прославленного Миуры Синобу».