Морок Анивы - Рудашевский Евгений

– Это же форменное издевательство! С подушкой кое-как достаю до колёс, а без подушки у меня зад треснет! Они сами пробовали? Вот подлокотники мягкие – это спасибо. Но короткие. Это плохо. Зато мягкие.

Федя покатился по коридору, оставляя на ковре тонкие борозды, свернул за угол и, добравшись до гостиной, позвал Соню:

– Идём, покажу. Я доделал!

Соня отправилась в спальню. Натянув джинсы и свитер, проскочила мимо гостиной и, пока Федя разворачивал на журнальном столике какой-то ватман, зашла на кухню. Обнаружила, что чайник пустой, а упаковка чайных пакетиков лежит невскрытая. Сахарница вовсе пропала. Наверное, её тут никогда и не было, но Соня не расстроилась. В отличие от Паши пила чай без сахара. Повторно наполнила и включила чайник.

Задумалась о том, как Федя в коляске поднялся на второй этаж. Вспомнила, что к балконам каменушек пристроены лифтовые шахты. Почему тогда Федя оказался на лестничной площадке? Нет, Соня всё перепутала. Не было никаких шахт. Их только собирались установить, но решили не портить внешний вид домов и оборудовали в подъездах открытые платформы, скользящие по вделанным в лестницу рельсам. По словам Тамары Филипповны, новиковцы использовали их для поднятия мебели и прочих тяжестей, потому что на весь посёлок нашёлся один колясочник, а среди туристов инвалиды попадались редко.

– Ну ты где? – крикнул Федя.

Соня пошла к нему. На журнальном столике лежала нарисованная от руки карта Сахалина. Отчасти искажённые контуры острова сделали его похожим на акулу с Тонино-Анивским полуостровом вместо верхней лопасти хвостового плавника.

– Ну как? – спросил Федя.

– Простите, – осторожно обратилась к нему Соня.

– Чего?

– Как вас по отчеству?

– Отчеству? С каких пор ты ко мне по отчеству? И почему на «вы»?

– Просто…

– Ну, Фёдор Никифорович я, и дальше что? Назовёшь по отчеству – обижусь и уеду, поняла? Ладно. – Он примирительно махнул рукой. – Называй как хочешь. Главное, смотри. Я же говорил, у меня получится!

– Что это?

– Айнские названия. Исконные! Так всё называлось задолго до наших и японцев.

Федя объяснил, что айны вкладывали в названия точную характеристику места и так запоминали, чем оно отличается от других похожих мест.

– Спросила ты: «Что там?» Тебе сказали: «Ёсинай». И ты уже знаешь, что там медведи и лучше пойти в обход, потому что «Ёсинай» переводится как «Место, где много медвежьих следов». Здорово, правда? Или вот Яроманай – «Река, на берегу которой собирают кору для кровли крыш». Или Томоунай – «Река с водопадом, под которым скапливается столько рыбы, что её можно ловить мешком». Вот она.

Подавшись к журнальному столику, Федя ткнул в Томоунай:

– Удобно до жути! Услышала, что река протекает через Уэнкотан, и насторожилась. Кому захочется попасть в «Плохую деревню, где прошла болезнь, от которой все умерли»? Это не топонимика, а настоящая летопись! Исторические события, выточенные в топонимах. И не только события! Мы по айнским названиям видим, как изменился Сахалин. Вот ка́к айны называли долину, где сейчас Южно-Сахалинск, знаешь?

– Нет.

– Хасэкуси. Знаешь, как переводится?

– Нет.

– «Место, где деревья растут до того густо, что через них трудно пробраться». Интересно, правда? Жаль, с годами летопись исчезает. Было айнское Байкасякуси, то есть «Место, где весной ловят сельдь». Японцы его упростили до Байка – а чего бы и нет? – а мы следом превратили в Байково, и теперь все спорят, что это в честь адмирала Байкова. Он, конечно, воевал с японцами и большой молодец, но при чём тут «Место, где весной ловят сельдь»?

Соня воспользовалась паузой, чтобы спросить о Неписалиеве, некогда проживавшем в Новикове и раздобывшем здесь дневник Ямамото. Федя откинулся на спинку, постучал пальцами по подлокотникам коляски и сказал, что какой-то Неписалиев ему попадался в публикациях, связанных с разрезовским прошлым Новикова, но детали он позабыл.

– Фамилия редкая.

– Да, – кивнула Соня. – А Ямамото?

– Нет, такого не встречал. Японец?

– Японец.

Федя о дневнике Ямамото не слышал, как не слышал о событиях семьдесят первого года, когда на «Аниве» погибли два советских маячника.

– Жаль, – вздохнула Соня.

– Зато я знаю, как переводится «Анива».

– Тоже айнское слово?

– Ну конечно! «Находящийся среди гор». Хотя это глупо. Маяк никак не среди гор. Он за ними. Старое название мне нравится больше. «Маяк у мыса, похожего на клюв птицы». Точное и ясное.

Соня сказала, что должна уйти. Мараловую ферму не упомянула. Оставила Федю в гостиной и заглянула на кухню. Обнаружила, что в чайнике опять нет воды. Теперь и чайные пакетики пропали. Убедившись, что Федя увлечён изучением собственной карты, отправилась в прихожую. На стене увидела овальное зеркало. Раньше не обращала на него внимания. Ну или Тамара Филипповна повесила зеркало, пока Соня с Федей болтали в гостиной. Странно, что не зашла к ним поздороваться. Наверное, торопилась.

Соня опустила ручку. Дверь не поддалась. Что-то помешало снаружи. Соня подумала, что на лестничной площадке стоит кто-нибудь из соседей. Прислушалась. Уловила лишь странный звук, отдалённо напоминающий храп. Навалилась на дверь, но едва приоткрыла узкую щель. Выглянуть толком не получилось. Соня пожалела, что в двери нет глазка. В растерянности сделала шаг назад и заметила, что глазок всё-таки имеется, просто его крышечка сливается с дверью. Отвела крышечку и прижалась лицом к деревянному полотну. Различила две чёрные замызганные двери соседних квартир, облупленную штукатурку стен, разбитый электрический щит, проржавевшие прутья перил с наброшенным на них грязным половиком, серый бетон лестничной площадки и протянутые от Сониной квартиры ноги в чёрных мятых брюках.

На правой ноге незнакомца красовался наполовину стянутый носок. На левой держался расшнурованный ботинок, и Соня вспомнила, где видела его прежде. В корсаковском автобусе. Тогда зацепилась взглядом за эту неряшливо подклеенную подошву. Полоса от белёсого клея выделялась на фоне чёрной кожи. Ботинок принадлежал Хайдару, почти всю дорогу до Новикова сидевшему с Соней и донимавшему её разговорами о японских полукапонирах. Значит, на лестничной площадке лежал именно Хайдар. Соня испугалась, что ещё не скоро выберется на улицу. Не знала, как поступить. Даже прикинула, сумеет ли спуститься с балкона, но представила, как летит вверх тормашками в растущий у дома куст крыжовника, и предпочла обратиться за помощью к Феде.

– Хочешь сказать, там богодул? – удивился Федя.

– Кто?

– Что?

Соня тряхнула головой. Повторила историю о докучавшем ей попутчике.

– Да я понял. И говорю: то есть там лежит богодул.

– Его зовут Хайдар.

– Знаем такого. Кто ж не знает Джемантаева? Только он не пьёт с тех пор, как… – Федя задумался. – В общем, давно не пьёт. В Новикове богодулы как-то вывелись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.