Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель

— Негоже юной девушке на мужскую спину пялиться

Стася подумала, что Урусов, как всегда, выражал своё мнение, как ей надо поступать, и вдруг поняла, почему князья дрались и, что сейчас она сама кулаком ему в лицо ударит.

Стася перевела взгляд на Фёдора:

— Федя, помоги

Троекуров без лишних вопросов, осторожно перевернул на бок Михаила Воронцова и приподнял мокрую от пота рубаху.

Спина князя была полностью покрыта чешуёй. Стася присела на кровать и положила ладонь на спину Михаила.

Урусов поморщился, прикрывая глаза, как будто бы ему было больно смотреть на это.

Неожиданно дыхание князя Воронцова стало выравниваться. Стася провела рукой по спине раз, другой.

Сиделка, замершая возле кровати, радостно произнесла:

— Смотрите, легче князюшке, дышит уже лучше, жар спал, наверное

Стася и сама ощутила, как под её рукой спина Михаила расслабилась, а там, где лежала её ладонь, на месте чешуек снова появилась кожа.

Решение пришло не сразу, но в какой-то момент Стася поняла, что убери она руку сейчас и через пять минут князь снова вернётся в состояние умирающего. Надо было что-то большее. И она решилась.

— Уходите, — глухо сказала Стася князьям, между бровей у неё появилась вертикальная морщинка. Сиделка вздрогнула.

— И ты иди, милая, я сама с ним побуду, — обращаясь к сиделке, Стася попыталась говорить мягче.

— Что значит уходите? — в голосе Урусова было не просто изумление, а буря эмоций. Он шагнул к сидящей на кровати княжне:

— Вы что останетесь здесь одна? С ним?

Глаза медведя начала заволакивать тёмная пелена.

— Никита, Фёдор, только я могу его вытянуть, — голос у Стаси был усталый, но она понимала, что князья должны принять то, что она не сможет отвернуться и не помочь одному из Триады, которая неожиданно становилась Квартой или Тетрадой*.

(*Тетра́да (греч. τετράδα – группа из четырёх)

— Стася, можно я останусь с вами? — тихо спросил Троекуров.

— А почему это ты? — рявкнул Урусов и даже сиделка на него шикнула, и сама испугалась. Прикрыла рот кончиком белого платка, повязанного на голову.

Стася оглядела князей, потом посмотрела на сиделку, повторила:

— Иди, милая, мне с князьями поговорить надо.

Сиделка, низко поклонившись, быстрым шагом вышла из спальни. Наверняка подумала: — «Подальше от этих ненормальных альтов, вон глазюки как горят, что у них, что у княжны.»

Стася пристально взглянула на Никиту и Фёдора, подумала: — Как им сказать? Они же оба не поймут того, что я хочу сделать. Для них это просто немыслимо.

Но сказать было надо, во-первых, не уйдут, так и будут стоять, а Воронцову снова стало хуже. А, во-вторых, ближе нет ни у них, ни у неё никого, и Стася вспомнила, как князь Голицын учил её открывать разум. Говорил, «пригодится, когда слияние Триады будешь делать». А она вон ни разу им ещё не открылась. Всё думала, может и без этого обойдётся? Вроде столицу силами альтов и преданных бахов взяли, да и сейчас пока без полной Триады всё получается.

Стася поднялась с кровати, подошла к князьям, вытянула перед собой руки, раскрыв их словно для объятий и произнесла:

— Возьмите меня за руки, пожалуйста

Урусов хотел что-то сказать, но взглянув на Троекурова, который без лишних сомнений нежно взял ладонь княжны в свою руку, тоже взял княжну за руку.

Стася посмотрела на Урусова, на лице у неё была грустная усталая улыбка:

— Никита, прошу не сопротивляйся сейчас.

Стася прикрыла глаза и…открылась.

Трое стояли в тишине тёмной, пропахшей болезнью спальни, они не видели, что всех трёх окутал синий, с огненными всполохами купол и на куполе том, словно кадры киноплёнки стали мелькать то ли воспоминания, то ли события.

Дралась на ринге крупная Стася Железнова, кралась с пистолетом по «страшному» дому тоненькая, но решительная фигурка княжны, наклонялся, стоя на краю вагона, Фёдор Троекуров, и дальше, больше. Вот и Урусов, прижимающий к себе Стасю, которая спала и не видела, как он тихо целовал её в макушку. И то, что было, и чего ещё не было. Всё пронеслось словно по куполу, как по экрану, и увидели они огромного водяного дракона, свивающего кольца, ударом хвоста, разносящего страшную огромную лодку, похожую на кита.

И поняли, что это будущее, а чтобы оно было именно таким, водяному змею надо выжить, и поэтому княжна должна сегодня остаться и, прижавшись к Воронцову кожа к коже, вывести его из лабиринта духов.

Глава 11.

Пеплона.

Таня проснулась рано, она в принципе всегда просыпалась рано, хотя на работу ходила к десяти часам. Она не очень разбиралась в том, что необходимо делать с точки зрения процесса издательства, поэтому предпочитала не мешаться на рабочих планёрках.

Она была вдохновителем. Управляющий не мог нарадоваться тому, что новая владелица привнесла свежие идеи. Была напечатана первая партия женского журнала. Осторожно напечатали пятьсот экземпляров, и… получили больше пяти тысяч гневных писем от женщин, которым не хватило.

Таня сидела возле окна, которое выходило на тихую улочку Кейтерем. На улице обычно никогда ничего не происходило, но не сегодня. Таня услышала крики обычно спокойного соседа, мистера Гривса, и приподнялась, чтобы выглянуть в окно, получше рассмотреть, что там происходит.

На улице её благообразный толстый и всегда спокойный сосед … крепко держал за плечо маленького мальчика, которого у него… отбивал подросток. Мальчики были прилично одеты, одежда выглядела немного помятой, как у людей, которые не снимали её на ночь.

У Тани сердце странным образом сбилось ритма. Она не поняла почему, не смогла вспомнить, но ей надо было помочь этим ребятам, потому что так было надо, так было правильно.

Таня выскочила из дома и из палисадника, закричала:

— Мистер Гривс, мистер Гривс

Татьяна подбежала к соседу, который обернулся и, увидев девушку, выпустил мальчика, который вместо того, чтобы бежать, застыл на месте, изумлённо глядя на Таню, которую почему-то мистер Гривс назвал Алиса.

— Мистер Гривс, — Татьяна улыбнулась и протянула руку к мальчику, который сразу же ухватился за неё, а мальчик постарше, повернувшись и обнаружив, что его подопечный держит за руку девушку, тоже изумлённо застыл, хотел было что-то сказать, но наткнулся на предупреждающий взгляд малыша, и прикрыл рот до того, как из него вылетели слова.

— Элис, позовите немедленно констебля, чтобы он забрал этих оборвышей, — несколько задыхаясь от возмущения, о чём свидетельствовали красные пятна на потном лице, проговорил мужчина.

— Мистер Гривс, — Татьяна внезапно изменила тон и лицо у неё стало выглядеть строже, — почему вы, не разобравшись, накинулись на молодых людей?

Мистер Гривс, не ожидавший, что всегда приветливая соседка вдруг начнёт его отчитывать, замолчал.

Татьяна даже не знала, что откуда взялось и, как она сумела так грамотно осадить мужчину, который был в три раза толще и на голову выше её.

— Это мои гости, мистер Гривс, — всё таким же строгим тоном проговорила Татьяна, — просто я ждала их с утра, а они приехали ночью и ошиблись домом.

Мистер Гривс возмущённо заявил:

— Но они забрались в мой сарай?!

— А у вас был открыт дом? — Татьяна на холодно взглянула на мужчину

Тот потупился, перед этим коротко ответив, что нет.

Татьяна взглянула на мальчика, чья рука так необычно привычно лежала в её ладони, мальчик смотрел на неё с надеждой и радостью, и Таня решила закончить разговор с соседом, который, похоже уже и сам был не рад, что устроил такой скандал

— Мистер Гривс, у вас что-то пропало? — Откуда-то Татьяна была уверена, что мальчики никакие не оборвыши или тем более воришки, поэтому голос у неё стал ещё холоднее

Мистер Гривс помотал головой.

— Ну вот и отлично, — резюмировала Татьяна, — всего хорошего, мистер Гривс

Татьяна снова посмотрела в глаза малыша, которого держала за руку: