Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Что делают нормальные люди, когда им приходится сидеть на одном месте и ждать? Читают, разговаривают, занимаются какой-нибудь ерундой. Чтение и разговоры отпадают по очевидным причинам, а ерундой заниматься не хочется, потому что каждая минута, потраченная впустую, ощущается как физическая потеря. Может пойти и кинуть навозом в Эдвина? Нет, тогда придется долго убегать, а мне подкидывать дрова надо…

Мозг начал перебирать самые разные варианты возможного времяпрепровождения, и тут вспомнилось кое-что из прошлой жизни… Медитация же! Всякие чудики сидели в позе лотоса, закрывали глаза и утверждали, что черпают из этого невероятную пользу для тела и духа.

Я тогда относился к этому примерно так же, как к гороскопам: не верил, не пробовал и не собирался, особенно когда речь заходила об оплате курсов по «раскрытию внутренней энергии», за которую просили совершенно материальные деньги. Инженерный мозг отказывался принимать на веру то, что нельзя измерить, проверить и воспроизвести в контролируемых условиях.

Но здесь-то другое дело! Здесь внутренняя энергия вполне реальна, я сам её чувствую, сам расходую и сам наблюдаю результат. Может, те ребята из прошлой жизни и были чудиками, но что, если в основе их практик лежало рациональное зерно, просто завёрнутое в слои эзотерической чепухи? Что если циркуляция Основы по телу даже в том мире действительно возможна и даёт что-то полезное?

Попробовать-то не сложно, всё равно сижу без дела, а хуже от этого точно не станет. Так что уселся поудобнее, скрестил ноги, положил руки на колени ладонями вверх и закрыл глаза. Оммм…

Основа отозвалась хоть и неохотно, но практически сразу… Тёплый комок, все это время сидевший где-то в середине груди, лениво шевельнулся и поплыл вверх, к горлу, потом передумал и скатился обратно. Попытался направить его дальше, вдоль рук, и Основа послушалась, тонкими нитями потянулась к локтям, дошла до запястий, закололась иголочками на кончиках пальцев, постояла там секунду-другую и обиженно развернулась обратно, втянувшись в грудь, как кот, который высунул лапу из-под одеяла, потрогал холодный пол и передумал вылезать.

Что-ж, мы не шибко гордые, попробуем ещё раз. Основа вышла охотнее, добралась до ладоней, покрутилась там, словно прощупывая обстановку, и снова ушла. Ни тебе циркуляции, ни потока, ни малейшего ощущения, что происходит что-то полезное.

Может, я не умею правильно медитировать? Или не выполняю какое-то важное условие, без которого процесс не запускается? Вот Кейн, например, вряд ли сидит в позе лотоса и мычит, но его Основа работает прекрасно, раскалывает грунт одним ударом грабель, ускоряет рефлексы и тело до каких-то немыслимых показателей. Значит, дело не в позе и не в мычании, а в чём-то другом.

Встал, прошёлся к горну, заглянул в топку. Огонь горел ровно, из трубы по-прежнему тянулся бледный дымок. Подкинул пару полешек, чуть крупнее предыдущих, вернулся на место и попробовал ещё раз.

Уселся, закрыл глаза, сосредоточился… Основа вышла, побродила по рукам и снова ушла. Эффект даже хуже, чем в первый раз, как будто она окончательно убедилась, что снаружи делать нечего, и больше не собирается напрягаться ради бессмысленного упражнения.

Ну и ладно, значит не моё! Встал, отряхнул штаны и прошёл мимо лиственницы к дому, где у стены лежали ветки. Подобрал несколько штук, подходящих по толщине и длине, и только на обратном пути вдруг осознал, что прошёл в полуметре от ростка и тот даже не дёрнулся. Ни свиста, ни хлёстких ударов, ни попытки рассечь воздух перед носом.

Обернулся и посмотрел на росток. Тот стоял неподвижно, явно слегка охренев и покачиваясь на ветру. Кажется, если бы у растения могло быть лицо, на нём определённо читалось бы глубокое удивление. Видимо, всё предыдущее хлестание работало как устрашение, и когда жертва проходит мимо, не обращая внимания, хищное дерево впадает в ступор. Или просто не ожидало такой наглости и забыло ударить.

Вернулся к горну, проверил дым, всё в порядке, белёсый пар продолжал выходить ровной струйкой. Уселся и просто начал плести, чтобы чем-то занять руки. Без особой цели, без плана, просто привычные движения: прут за прут, перехлёст, затяжка, следующий ряд. Пальцы знают эту работу, голова может думать о чём угодно, а руки занимаются своим делом.

И вот минут через пять произошло нечто неожиданное. Основа, которая десять минут назад отказывалась покидать грудь при всех моих медитативных потугах, вдруг вздрогнула и сама потекла к рукам. Тихо, без усилий, будто ждала именно этого. Из ладоней она перешла в прутья, и я вдруг почувствовал, как в тело втягивается свежая порция, чистая, будто воздух после дождя. Процесс запустился сам собой, и для этого не пришлось ни напрягаться, ни контролировать, ни даже думать об этом.

Перестал плести и прислушался к ощущениям. Поток замедлился, стал тоньше, но не прекратился. Снова взялся за прутья, и Основа откликнулась мгновенно, усилив циркуляцию вдвое. Отдал мысленную команду, попросил течь быстрее, и тепло в руках вспыхнуло так ярко, что прутья под пальцами дрогнули и чуть не выскользнули.

Вот она какая, медитация созидателя. Я ведь раньше не задумывался, что это она и есть! Просто в моём случае она выглядит совсем не так, как в книжках и на курсах для желающих обрести внутренний покой за скромную ежемесячную плату. Для меня медитация не в том, чтобы сидеть с закрытыми глазами и мычать, а в том, чтобы что-то создавать. Руки должны работать, материал должен принимать форму, и тогда Основа начинает двигаться сама, без понуканий и приказов, потому что это её естественное состояние. Созидание запускает поток, а поток подпитывает тело.

Пока сплёл первую корзину, из трубы перестал выходить пар и пошёл сухой, почти прозрачный дымок с лёгким сизым оттенком. Отложил работу и поднялся, потому что это сигнал: свободная влага ушла, заготовки просохли изнутри, и можно переходить к следующей фазе.

Второй этап, постепенный набор жара. Если на первом огонь был маленький, почти ленивый, то теперь нужно добавлять дров понемногу, подтягивая температуру вверх. Не рывком, а ступенями, чтобы глина успевала адаптироваться к каждому следующему уровню нагрева в диапазоне от двухсот до четырехсот градусов.

Подбросил в топку поленья покрупнее, сразу три, и пламя с радостью набросилось на свежую порцию. Жар усилился, от стенок горна потянуло ощутимым теплом, и если раньше можно было класть ладонь на глину без дискомфорта, то теперь рука сама отдёргивалась после пары секунд.

Вот тут-то и появилась первая проблема. На левой стенке, чуть ниже середины, побежала тонкая трещинка. Сначала маленькая, с ноготок, но на глазах она начала расти, расползаясь вверх и в стороны ветвистым узором. Температурный перепад между раскалённой внутренней поверхностью и прохладной наружной делал своё дело, и глина, не выдерживая напряжения, расходилась по линиям наименьшего сопротивления.

Впрочем, мелкие трещины при первом обжиге вещь ожидаемая. Пока они не сквозные, горн справится, жару уходить практически некуда, а лёгкая паутинка на поверхности даже немного помогает с вентиляцией. Но всё равно замазал трещинку свежей глиной, пригладил пальцами, стараясь не обжечься, и продолжил наблюдение.

Разумеется, наблюдать куда приятнее, когда руки заняты чем-то полезным, так что вернулся к плетению. Вторая корзина пошла увереннее, пальцы разогрелись и вспомнили ритм, а Основа текла как и полагается, без рывков и провалов. Прутья лиственницы поддавались с небольшим упрямством, но руки уже знали, где надавить сильнее, а где отпустить, и каждый следующий ряд ложился чуть ровнее предыдущего.

Из особенно тонких и гибких веточек, оставшихся после отбраковки, решил сплести что-нибудь необычное. Пальцы сами вывели форму, вытянутую, с узким дном и широким верхом, с двумя короткими ручками, и когда закончил, повертел в руках, с удивлением обнаружив, что получилось нечто до странности знакомое. Мягкая, компактная, с лёгким изгибом стенок… это же дамская сумочка! Не совсем такая, как на витрине бутика из прошлой жизни, но силуэт угадывается безошибочно. Кому-нибудь из деревенских женщин вполне может приглянуться, а если нет, Гвигр заберёт и увезёт в город, где ценят необычные вещи.