Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус"

Супруги ещё немного поворчали, но успокоились. И тут я выдал новость, которую приберегал для полного восстановления настроения.

— Был я в геральдической палате, и потратил там час на консультации с экспертами.

— По какому поводу?

— Смотрели мы жалованные грамоты. И пришли в итоге к единодушному мнению, подкреплённому выдержками из законов, что графский титул в нашем случае не поглотил старый баронский, а лишь перекрыл его, как старший.

— То есть?

— То есть, титул барона Рысюхина за мной остался. И я могу, выделив к нему в качестве манора Рысюхино с, как сказано, «прилегающими угодьями» передать таковой кому-либо из своих потомков. Например, Софье или Александру.

Если в начале жёны слушали, затаив дыхание, то последние слова в буквальном смысле заглушили довольным визгом. Ещё бы: проблема дележа будущего наследства, когда кому-то всё, а кому-то только лишь дворянство, снималась пусть не полностью, вопрос главенства оставался, но острота его снижалась в очень уж много раз. И пусть до этого ещё очень и очень далеко, и всё может не раз и не два переиграться, но в любом случае — лучше, если есть возможность каждому ребёнку выделить достойную долю.

— А в графстве что останется? — поинтересовалась Маша, когда первая волна восторгов схлынула.

— Имение, вот это вот, «с участком, достаточным для достойного содержания» и Изнанка со всем, что с нею неразрывно связано на Лице, то есть — форт, казармы и иные сооружения для родовой гвардии, изнаночные склады, представительство гильдии и прочее, прочее, прочее. Надо будет, короче говоря, нарисовать карту с перечислением в легенде всех значимых строений. Но это потом, к тому времени очень многое здесь, на Лице, измениться может.

В общем, настроение в доме полностью поменялось, с нервозного на предвкушающее. Значит, правильно мы с дедом план разговора составили! И сроки жён уже не пугали, я так вообще предполагал, что к формальному празднованию в Минске подготовиться и полдня хватит: достать из чемоданов те платья, что с собой в Царское Село возили, почистить, где надо — прогладить, где-то, может быть, подшить — и всё. Но вслух, на всякий случай, не произносил. Хватит с меня того случая, когда предложил отпороть кружева и заменить их на мех перед балом Новогодним.

Кстати, про Викентьевку и караван с хмельным. Шведский негоциант сперва хотел промежуточную осеннюю партию взять поменьше, но потом в разговоре с Климом они как-то случайно выяснили одну деталь: иностранец, оказывается, не знал, что у меня есть право ставить клеймо «Поставщик Двора Е. И. В.», а мои управляющие не знали, что он не знает, простите уж за некоторую корявость конструкции. Нет, что я время от времени посылаю партии выпивки сразу двум монархам известно было изначально, благодаря этому всё и закрутилось, но вот про официальный статус не говорили, считая, что это имеет значение только внутри Империи. Оказалось, что нет! Так что пришлось ладить печать и наносить соответствующий знак на все экспортные этикетки, как ждущие своего дела, так и уже помещённые на бутылки. Беляковы под это дело даже отпускную цену немного подняли, больше из принципа и для тренировки навыка, чем с целью подзаработать. К Новому году придётся заказывать, утверждать и печатать новые этикетки, уже с этой надписью. Но зато, если швед не ошибся, сбыт разом подскочит как бы не вдвое!

И ещё. Клим с Владом на сей раз всю сделку подготовили и провели сами, мне только и осталось итоговые документы подписать, на откомандирование гвардейцев в качестве как экспедиторов, так и охранников, и о выделении боевой техники под это дело. Вначале швед пытался было заявить, что желает изменения сделки со мной лично обговорить, но ему пояснили, что если владетельный барон Рысюхин ещё мог снизойти до личных переговоров и, более того, собственного участия в первых поставках, для налаживания контактов и выказывания уважения дипломатическому родственнику торговца, то уж графу Рысюхину лично обсуждать сделку по поставке мизерной доли годового производства пары его предприятий — совсем не по чину будет. Тот немного помолчал, потом уточнил, правильно ли он понял насчёт графа, или имелся в виду всё же ярл, потом ещё немного помолчал и попросил, если можно, на новых этикетках указать, что, дескать, товар «С личной винокурни его сиятельства графа Рысюхина, поставщика Двора Императора Кречета». Мои уточнили, что не «Императора Кречета», а «Его Императорского Величества», на чём и сошлись.

Нет, я на самом деле одновременно и радуюсь, и удивляюсь, и даже немного пугаюсь тому, как всё сильно и быстро меняется вокруг меня! Шесть лет назад задача «как-то накопить тридцать тысяч» казалась нам с папой скорее мечтой, чем конкретной целью, и планировалось растянуть эти расходы хотя бы лет на шесть-семь, если не все десять. А теперь сделка, которая должна принести сто двадцать тысяч с хвостиком тех же рублей проходит по категории «одна из»! И заключает её, спокойно и деловито заключает, бывший норвежец, который ещё пять лет назад считал, что неплохо устроился, имея возможность ежемесячно отсылать своей сестре тридцать рублей, и умудрялся с остающихся у него шестидесяти что-то ещё откладывать. Да тогда один этот «хвостик» от ста двадцати тысяч был бы предметом долгой и бурной радости что у него, что у меня.

Сейчас Клим со всех своих должностей получает, считая с премиями от крупных сделок, не меньше пятисот рублей чистого дохода в месяц, а кроме того ещё и доли с прибыли некоторых предприятий. Живёт со взятой в жёны молодой вдовой, которая на него разве что только не молится, перейдя от полуголодного существования к роли дворянской жены и ждёт пополнения в семействе. Да и сестра его, по приезде похожая на спичку, такая же тощая и с пышной рыжей гривой над огромными испуганными глазами, уже не тот голодный зашуганный котёнок, а магиня, дворянка, жена и мать. А ещё — одна из подруг моих жён и активная помощница Ульяны в деле как составления, так и реализации курортно-дачного проекта. Готова взять на себя всю озёрно-речную часть, вот только я не уверен, что готов согласиться на стилизацию того, что задумывалось как гондолы, под драккары. А с другой стороны — почему бы и нет? Только тогда уж и лодочников нужно будет приодеть соответственно.

В начале ночи взбудораженные девочки ко мне пришли, но — опять по очереди. И что, что бывшую первой Машу Ульяна разве что за ногу из спальни не вытаскивала, а лишь угрожала этим из-за двери? Уточню — приоткрытой двери.

И вообще, в следующие дни продолжали приходить в «нашу» спальню по одной, словно не было совместной ночёвки в поезде. Всё почти как раньше, разве что щель в «случайно» не до конца закрытой двери стала раза в два шире, а возня и пыхтение за дверью — не угадываемыми, а отчётливо слышимыми. Я даже пару раз экспериментировал — устраивался с пришедшей супругой так, чтобы обеспечить наиболее интересный ракурс при виде от двери. С обеими супругами. Обе немного смущались, но не пытались повернуться как-то иначе и даже, кажется, сильнее возбуждались. Вот, спрашивается, зачем этот спектакль⁈ Если обе знают, что двое других знают, в том числе и о том, что та, которая за дверью, это знает? Путано, да.

Граф Соснович при составлении программы проявил редкий такт, понимание, ну, и возможность сэкономить время. В чём суть? В том, что он умудрился уместить официальное празднование и приём у меня дома в один день! Просто после всей программы планировался праздничный обед, а не ужин — в «Дунае» для «чистой публики», в парке под навесами — раздача угощения для всех остальных. И после получаса в зале, после протокольной части и обязательных тостов, вся «избранная публика» грузится в автобусы и отбывает для продолжения банкета в Дубовый Лог. В итоге приём начнётся в пять часов вечера, как обычно и бывает. Красота же? Разве только мне придётся озаботиться развозом гостей по домам, но тут мне в помощь автобусы, фургон, «Жабыч»… Если учесть, что развозить надо будет в три стороны — Клёнова отдельно, вместе с Брусникиными, остальных в Смолевичи, а оттуда одного в сторону Минска и одного в сторону Логойска, то этого хватит за глаза. Особенно с учётом того, что Брусникины будут с одной лишь младшей дочкой, которой сейчас шестнадцать: две старшие замужем и живут с мужьями, сын и та самая Настя, которую сплетники прочили мне в жёны — на учёбе в других городах.